Одесский учёный, доктор Олег Мальцев представил итоги двух научных экспедиций в Нидерланды в монографии «Водяной щит: Цивилизация управления водой как основа устойчивого общества». Эта научная работа вышла в 2026 году в Европейской академии наук Украины (EUASU). В её основу легли полевые наблюдения Олега Викторовича и его экспедиционной группы, карты и фотографический архив, в который вошли и снимки самого ученого. Главный вывод книги звучит неожиданно: каналы, шлюзы, мосты и дамбы Нидерландов — не просто инженерные сооружения, а механизм, который создал это государство и до сих пор его поддерживает.
За этим выводом стоит вопрос, который касается не только Нидерландов: можно ли по видимой форме понять процесс, которого уже нет?
Замок, отметка на стене, городские ворота, каменная плита в полу церкви — всё это миллионы раз попадало в объективы туристов. Но каждая из этих форм когда-то возникла как решение конкретной задачи. Люди, которые его принимали, давно ушли, а форма осталась.
Как экспедиции доктора Олега Мальцева научились читать эти следы, при чём здесь японский художник Хокусай и почему нидерландский опыт сегодня особенно близок Украине и Одесскому региону — расскажем дальше.
Содержание статьи
Монография открывается сценой, которую видел каждый, кто бывал в Нидерландах. Полдень, Делфт. Над каналом медленно поднимается небольшой мост. Автомобили останавливаются, велосипедисты ждут, по воде неторопливо проходит баржа. Через четыре минуты мост опускается, и движение возобновляется. Ни полицейского, ни чиновника, ни указателя — а поведением десятков людей только что управляли. По доктору Мальцеву, это и есть нидерландская инфраструктурная власть: она встроена в механизм моста и действует без приказа.
Большинство приезжающих в страну, пишет ученый, видят каналы, мосты, велосипеды и тюльпаны, делают фотографии, уезжают — и не видят ничего. Не из-за невнимательности, а потому что смотрят не так. Турист смотрит на объекты, исследователь — на связи между ними. Отсюда один из ключевых принципов экспедиционного метода: город читается как текст.
«Мост сообщает: здесь — точка перехода между двумя логиками движения. Шлюз сообщает: здесь — управляемая граница между режимами. Башня сообщает: здесь — вертикальный ориентир в условиях плоской местности. Каждый элемент является ответом на вопрос. Исследователь ищет вопросы».
Иными словами, привычный объект скрывает не тайну, а действие. Задача исследователя — восстановить вопрос, на который когда-то ответили эти камень, металл и вода.
С чего началась разгадка Нидерландов?
Первая экспедиция доктора Мальцева длилась две недели. Журнал «Экспедиция», посвятивший ей отдельный выпуск, описывает её почти как испытание: дождь шел практически каждый день, а исследователи часами ходили по городам, фотографировали, записывали и спорили. Два месяца перед поездкой сотрудники НИИ Памяти имени академика Г.С. Попова собирали документы и готовили список локаций. Но, как признаёт редакция журнала, никакая подборка чужих фотографий не передает того, что видно на месте.
Готового ответа не было. Была одна задача, сформулированная предельно широко: что такое Нидерланды?
Исследование началось с замков провинции Утрехт — Дуурстеде, Харденбрук, Мерсберген и других. Многие из этих снимков сделал сам Олег Мальцев. И уже здесь привычная форма повела себя странно. Обычно замок ставят на возвышенности, где его проще оборонять. Здесь все они стояли на воде и с военной точки зрения были почти бесполезны. Вывод экспедиции был таким: перед исследователями не крепости, а элементы системы контроля инфраструктуры, связанной с водой. Позже эта мысль уложилась в формулу, которую журнал вынес в заголовок одного из разделов:
«Кто владеет водой, тот владеет государством»
(с) Замок Дуурстеде, провинция Утрехт. Фото: доктор Олег Мальцев.
Из архива Экспедиционного корпуса, первая экспедиция в Нидерланды
При чём здесь японский художник Хокусай?
Метод чтения страны учёный нашёл неожиданно — в творчестве японского художника Кацусики Хокусая. Его «Манга» складывалась из зарисовок, сделанных во время путешествий по Японии: мосты, горы, волны, лодки, лица, позы. Рассматривая эти листы через лупу, доктор Олег Мальцев обратил внимание, что свои знаменитые композиции художник не писал целиком с натуры. Сначала он собирал отдельные элементы, а уже из них строил картину.
«Оказывается, Японию можно разбить на элементы! Предположим, вы идёте сквозь всю Японию и встречаете мосты, и когда вы обошли всю страну, то вы точно знаете исчерпывающее количество мостов, которые там есть».
Этот принцип и лёг в основу экспедиции. Нидерланды разложили на повторяющиеся элементы — каналы, мосты, шлюзы, мельницы, замки, дамбы, городские ворота, отметки уровня воды — и начали искать их в разных городах. Один мост ничего не доказывает. Но когда одна и та же форма повторяется от города к городу, у неё появляется закономерность, а у закономерности — причина. Задачей экспедиции стал поиск элементов, которые можно превратить в материал для научного анализа.
Что рассказали отметка на стене, лестница и городские ворота?
Дальше пошли конкретные следы. В Гауде доктор Олег Мальцев обратил внимание на дом с отметками уровня воды и на технологию бокового сброса воды в каналах. В день работы экспедиции вода держалась на одной отметке. Но сама шкала подсказывала, как могла работать система: после захода нужного судна уровень в канале понижали, и пройти по нему дальше уже никто не мог. Водный путь превращался в управляемый проход — а значит, в инструмент контроля торговли и доступа в город. Это гипотеза, но выросла она из видимой детали, которую прохожие обычно не замечают.
В замке Лувестейн, стоящем там, где сходятся Маас и Ваал, исследователи прочитали назначение здания по устройству его интерьера. Внутри центральной постройки не оказалось жилых комнат, характерных для замка. Все этажи были рассчитаны на размещение артиллерии, а узкие крутые лестницы совсем не подходили для спокойной жизни. Форма сказала больше, чем название: перед экспедицией была крепость, которая во время разлива рек превращалась в остров.
В Горинхеме, окруженном водой со всех сторон, из четырех городских ворот сохранились одни, а от старых шлюзов остались лишь фрагменты. Но и по ним видно, как город когда-то управлял «входом» и «выходом», уровнем воды, безопасностью и экономикой. Утрехт на карте 1649 года тоже предстает городом-крепостью всего с несколькими контролируемыми точками въезда и выезда. А в Дордрехте, известном в прошлом своими верфями, экспедиция заметила обратное: старые фасады резко выделяются среди новых, и, по словам участников, то, что есть сейчас, не соответствует тому, что здесь было.
Так в экспедиции работала фотография. Доктор Мальцев подчёркивает: учёному недостаточно чужих снимков из интернета, потому что люди фотографируют то, что интересно им, а не то, что нужно исследователю. Камера сохраняет признаки, к которым можно вернуться, сопоставить их между городами и проверить. Как сформулировал ученый:
«Фотография, в отличие от многих других источников, мгновенно предоставляет оттиск правдивости».
(с) Дордрехт. Фото: доктор Олег Мальцев. Из архива Экспедиционного корпуса, первая экспедиция в Нидерланды
Зачем понадобилась вторая экспедиция?
Первая поездка собрала «алфавит» Нидерландов. Но набор букв ещё не объясняет, как устроен текст. Вторая экспедиция должна была увидеть не отдельные элементы, а систему в действии: как вода организует город, как мосты и шлюзы распределяют потоки, как порт управляет движением товаров.
Поэтому Олег Викторович вместе с Экспедиционным корпусом возвращался в нидерландские города многократно, в разное время года и в разные часы дня. Изменилось и отношение к кадру. В приложении к монографии доктор Мальцев объясняет это на примере, понятном любому фотографу:
«Снимок шлюза в момент его работы — движущиеся ворота, заполняющаяся камера, входящее судно — является информативнее, чем десяток снимков того же шлюза в закрытом состоянии. Потому что работающий шлюз показывает принцип, а не только форму. Фотография в экспедиционном методе — это инструмент анализа, а не документации».
Одно из самых наглядных «прочтений» второй экспедиции касается церквей. В нидерландских храмах посетитель идёт прямо по надгробным плитам, вделанным в пол. Иностранцу это кажется странным и даже неуважительным. Экспедиция задержалась на этих плитах дольше, чем требует вежливость, и увидела за ними инженерное решение. Из-за высоких грунтовых вод открытые кладбища затапливались, надгробия проседали. Каменный пол церкви защищал память лучше любого кладбища: пока стоит храм, стоит и память. Привычная деталь интерьера оказалась следом многовековой борьбы с водой.
Фотографии, карты и полевые записи сложились в цепочку «наблюдение — фиксация — карта — анализ — реконструкция — модель». Ее итогом стали экспедиционные плакаты — многослойные карты в стиле нидерландской инженерной картографии XVI–XVII веков. Автор называет их не иллюстрациями, а самостоятельной формой доказательства: они показывают не то, как выглядит объект, а то, как работает система.
(с) Вторая экспедиция в Нидерланды. Из монографии «Водяной щит»
Почему мост называют точкой власти?
Во второй экспедиции исследовали девять городов, и каждый раскрывает в книге отдельное измерение системы. Амстердам — гидравлический узел. Лейден — город знания на воде. Делфт — инженерная эстетика. Харлем — ритм потоков. Утрехт — вертикаль памяти и управления. Схидам — индустриальная логика воды. Амерсфорт — геометрия обороны. Дордрехт — город переходов. Роттердам, крупнейший порт Европы, — операционная столица инфраструктуры.
Сквозной сюжет — переход. Шлюз пропускает только в определённом порядке, и, как замечает автор, это власть, которую невозможно подкупить. Канал задаёт направление движения жёстче любого регламента. Но нагляднее всего эта логика видна в мосте:
«Мост — это точка власти. Тот, кто контролирует мост, контролирует проход. Тот, кто контролирует проход, контролирует территорию».
Ещё в первой экспедиции ученый показал, как это работает в обороне: стоит убрать мост, и город, разделённый каналами, превращается в крепость. «Нидерланды — это не просто страна, это управляемая ловушка для всего, что сюда попадает», — говорил тогда доктор Олег Мальцев. В монографии этот тезис опирается на историю. В 1672 году армия Людовика XIV, более 120 тысяч солдат, за несколько недель захватила большую часть страны. Тогда голландцы открыли шлюзы и затопили земли к востоку и югу от Амстердама. Французская армия встала, город выстоял. Почти за сто лет до этого тем же способом сняли испанскую осаду Лейдена. Позже эта логика превратилась в Голландскую водную линию, которая сегодня входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Отсюда главный тезис книги:
«Инфраструктура — это не обслуживание цивилизации. Инфраструктура — это механизм ее создания и воспроизводства».
Доктор Мальцев предлагает и новое понимание власти. Её привычно связывают с армией, законами и принуждением. Нидерландская модель — это власть как способность управлять сложностью, которая проявляется, по словам автора, «в работающем шлюзе, а не в торжественном параде». А организованная среда ещё и воспитывает людей: тот, кто каждый день ждёт у поднятого моста или зависит от соседнего участка дамбы, привыкает учитывать связи, переходы и последствия.
При этом ученый не выдаёт свою модель за окончательную истину. Отдельное приложение он посвятил вопросам, которые книга поставила, но не закрыла, — от того, как именно среда формирует инженерное мышление, до архивной проверки военных решений прошлого.
Чем «Водяной щит» ценен для Украины и Одесской области?
Ученый делает вывод, который украинскому читателю объяснять не нужно: любая гражданская инфраструктура имеет двойную природу. Шлюз, который в мирное время регулирует воду для полей, на войне перекрывает путь противнику. Мост, соединяющий берега, при приближении врага становится рубежом. Украина проверила это на себе. В первые дни полномасштабного вторжения затопленная пойма реки Ирпень помогла остановить наступление на Киев. А подрыв Каховской ГЭС в июне 2023 года показал обратную сторону той же логики: когда инфраструктура становится целью, под ударом оказывается сама среда жизни.
Одесская область — один из самых «нидерландских» регионов Украины: её жизнь тоже определяют вода, порты и переходы. Порты Большой Одессы и дунайские Измаил и Рени во время войны удерживали экспортные маршруты страны. Разводной мост в Затоке через Днестровский лиман — единственная прямая связь юга Бессарабии с остальной областью. В 2022 году он неоднократно становился целью российских ракетных ударов, и в терминах «Водяного щита» это понятно: мост — точка власти над целой территорией.
Есть и прямая параллель с Роттердамом. В монографии главный порт Европы описан не как набор причалов, а как операционная среда, где каждую секунду принимаются тысячи решений о движении грузов и судов. Одесским портам, которые работают под обстрелами и после войны будут встраиваться в европейские логистические цепочки, предстоит решать ту же задачу.
Главный урок сформулирован в главе «Нидерланды как предупреждение»:
«Польдер не прощает пренебрежения. Дамба не прощает ошибки».
Система живёт, пока каждое поколение воспроизводит инженерную компетенцию и культуру координации. Для страны, которой предстоит восстанавливать разрушенную инфраструктуру, это ключевая мысль: отстроить нужно не только объекты, но и людей, способных ими управлять.
Наконец, сам метод применим далеко за пределами Нидерландов — ученый прямо называет его пригодным для исследования любой цивилизации. Одесса тоже хранит следы процессов, которых уже нет: спуски к порту помнят маршруты грузов, склады — устройство торговли, дворы — прежний уклад работы и быта. Чтобы их прочитать, недостаточно фотографировать фасады. Нужно искать связи.
***
Так можно ли по видимой форме понять процесс, которого уже нет? Опыт двух нидерландских экспедиций отвечает: по одному снимку — нет. Но серия фотографий, сопоставленная с картами, другими городами и историей, превращает отметку на стене, лестницу в замке или плиту в полу церкви в свидетеля. За каналами обнаруживаются потоки, за мостами — управление переходами, за шлюзами — решения, за инфраструктурой — способ организации целого общества. Как пишет доктор Олег Мальцев в монографии, тот, кто умеет управлять водными потоками, управляет реальностью.
Ранее мы писали о том, как украинский учёный Олег Мальцев открыл новый подход применения фотографии в науке, и об идее журнала WRONG PHOTOGRAPHY.