Картина вырисовывается апокалиптическая. Но стоит лишь немного поскрести этот лакированный фасад обвинения, как из-под него начинает лезть грязная, банальная уголовщина. Только на стороне злоумышленников здесь выступают не бритоголовые парни с битами, а люди с государственными удостоверениями в карманах.

Согласно материалам дела, информацию об ОБП «контрразведчик по Фрейду» получил от главного свидетеля обвинения. А это именно рассказала гражданка Киргизии?

«ОБП создан для защиты Мальцева и его людей»

Несколько дней назад в нашу редакцию анонимно прислали видео допроса этого главного свидетеля. И когда ты смотришь эти кадры, возникает только один вопрос: прокуроры вообще слушают, что им говорят, или у них в ушах только шелест зеленых купюр?

Вопрос: ОБП это что такое?

Ответ: Я только что сказала. Это Оперативно-боевое подразделение.

Вопрос: С какой целью оно создавалось?

Ответ: Я только что ответила на этот вопрос. Для обеспечения безопасности Мальцева и его людей во время войны и после войны. Я написала, что я тоже хочу быть в этой группе. Я написала на прямую Мальцеву, не Слободянюку. Он меня добавил в группу. Потом начались совещания на протяжении двух недель по Zoom. В совещаниях объяснялась структуру ОБП, что кто делает, почему это важно.

Вслушайтесь в эти слова. Вы где-то слышите про захват власти в городе? Мы тоже этого не слышим.

Более того, «заговорщики» проводят организационные совещания… по Zoom. Вы можете себе представить тайную военизированную хунту, которая готовит вооруженный переворот, обсуждая его в корпоративном мессенджере? Это даже не смешно.

Что же знали силовики изначально?

ДВКР знал всё с самого начала. За месяцы до того, как в дом Олега Мальцева и квартиры его сотрудников вломились люди с автоматами, оперативники располагали исчерпывающей картиной.

1. Они знали цель: Никакого захвата власти нет. Есть группа людей, организовавшая самооборону в условиях военного времени, чтобы защитить свои жизни и бизнес.
2. Они знали экономику: Финансовым обеспечением этого проекта занимались конкретные люди — Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко.
3. Они знали главное — про оружие: Стволы, которые позже с такой помпой изымали под вспышки фотоаппаратов, были абсолютно легальными. Оформленными через официальную разрешительную систему МВД. С номерами и документами. Никто не захватывает власть в городе с легальными охотничьими карабинами, зарегистрированными на собственные паспорта.

Но они все равно проводят аресты, бросают Мальцева и его людей в камеры. Почему? Где логика?

«Just бизнес, ничего личного»

Логика есть, и она безупречна в своей циничной простоте. Это логика рынка. Они идут на это, потому что заказ уже принят. Потому что это не контрразведывательная операция, а банальный коммерческий подряд по устранению бизнес-конкурента и захвату активов. Деньги за это дело не просто взяты — они, скорее всего, уже давно рассованы по карманам и пущены в оборот. Возвращать их заказчику не принято, да и не хочется.

Вторая причина — карьерная ловушка, в которую силовики загнали себя сами. Генералам в высокие киевские кабинеты уже ушли бравурные рапорты об «операции века». Обезврежена «опасная сеть ГРУ»! На офицерские плечи уже упали новые звездочки, в личные дела вписаны благодарности, получены премии и преференции.

Сделать шаг назад сейчас — значит признаться в грандиозной фальсификации. Если бы они доложили наверх: «Товарищ генерал, мы лоханулись, там нет заговора, там обычная защита себя и своих близких с легальными стволами», — полетели бы головы. Сняли бы погоны, вышвырнули бы со службы с волчьим билетом, а то и самих отправили бы на скамью подсудимых за превышение полномочий.

Уходить с насиженных мест, терять власть и кормушку никто не собирается. Поэтому прокурор Михаил Ульянов продолжает читать свои мантры в суде, старательно не замечая, что дело сшито даже не белыми нитками, а колючей проволокой коммерческого интереса.

Их цель — не защита государства. Их цель — ограбление бизнеса Мальцева. Правоохранители здесь выступают в роли наемников, исполнителей заказа. Они превратили закон в отмычку, а уголовный кодекс — в прайс-лист.

Уголовное дело «под ключ»

Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко купили уголовное дело «под ключ». Люди, которые годами находились рядом, впитывали знания, а потом просто решили, что бизнес учителя можно раздерибанить, а его самого сгноить в СИЗО.

Но в их циничном бизнес-плане обнаружилась брешь. Они свято верили в герметичность системы. Они были уверены, что кабинеты следователей надежно хранят тайны проплаченных сделок. Паустовский и Гордиенко никак не рассчитывали, что видеозаписи допросов выйдут в публичное поле.

Для Паустовского и Гордиенко то, что начиналось как выгодный «бизнес-план», теперь квалифицируется в рамках Уголовного кодекса как рейдерский захват. Отсидеться в тени больше не выйдет.

А тем, кто из шкурных интересов пытался слепить из ОБП «диверсионную группу ГРУ», придется примерить скамью подсудимых на себя. Статьи здесь куда тяжелее: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, незаконное лишение свободы, служебный подлог и превышение власти с тяжкими последствиями.

Фантазия о «шпионах» и «захвате власти», щедро оплаченная бывшими учениками, превратилась в бумеранг. И этот бумеранг уже возвращается.

В практике нашей редакции есть одно правило: если хочешь понять, кто заказал дело, — смотри, кто выиграл после ареста. Не на словах, а по документам. Кто получил деньги, недвижимость, бизнес, статус.

Обычно таких людей немного. Иногда — всего двое.

Пока учёный и адвокат Олег Мальцев больше года сидит в одесском СИЗО по обвинению в создании незаконного военизированного формирования и заговоре с целью свержения конституционного строя, его бывшие ученики Дмитрий Паустовский и Валентина Данилева (она же Гордиенко) живут в новом доме с новорождённым ребёнком, купили новую машину. Они продолжают зарабатывать на лекциях и методиках Мальцева, работать с его клиентами — и избегают любых контактов с людьми, с которыми работали больше десяти лет.

ПРОЛОГ:

Пакет пришёл в редакцию без обратного адреса.
Внутри — флешка.

На ней — три файла: аудиозапись разговора, видео и документ с обрывочными данными — криптокошельки, фамилии, даты. Никаких пояснений. Только записка: «Проверьте. Это по делу Мальцева».

Мы проверили.

Каждое слово, каждую дату, каждую транзакцию проверили.

Мы не утверждаем, что полученные материалы подлинные, хотя их содержание совпадает с целым рядом документально проверяемых фактов, о которых ранее не было известно. Но одно мы знаем точно: после ареста Мальцева кто-то очень выиграл. И этот «кто-то» молчит.

А вокруг — цепочка людей, которым выгодно, чтобы Мальцев не вышел. Чтобы умер в тюрьме. Потому что каждому есть что терять: кому-то деньги, кому-то погоны, а кому-то и вовсе свободу.

Это расследование о том, как благодарность превращается в месть, а война — в удобное прикрытие для грабежа.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СПАСЁННЫЕ

Валентина: дочь убитых родителей

Мы начали с архивов.

Валентина Евгеньевна Данилева впервые появляется на видеоматериалах «Академии прикладных наук» примерно в 2009 году — через полгода после знакомства с Олегом Мальцевым. До этого — пустота. Никаких следов в публичном поле, никаких упоминаний в соцсетях, прессе. Словно человека не существовало.

Те, кто знал её в Севастополе в конце 2000-х, вспоминают осторожно. Говорят: работала крупье в одном из крымских казино. Старалась быть незаметной — но позволяла себе больше, чем другие сотрудники. Роман с менеджером. Один из бывших коллег — назовём его Андрей, он попросил не называть настоящее имя — рассказал нам по телефону:

Валя появилась у нас после какой-то семейной трагедии. Родители погибли, кажется. Какие-то криминальные разборки: отец кого-то кинул на деньги и, видимо, оскорбил к тому же — потому и убили. Она говорила об этом немного, но было видно: человек пережил серьёзное. Держалась особняком. Работала хорошо, «дружила» по-женски с менеджером, позволяла себе… ну, вы понимаете. В общем, зарабатывала как крупье нормально мимо кассы, пока менеджер покрывал. Потом разрыв, она уволилась и осталась без средств.

В 2009 году, после фиаско в казино, Данилева пришла устраиваться к Олегу Мальцеву — на тот момент уже известному исследователю, автору нескольких книг, организатору научных семинаров. Он взял её под своё крыло.

По воспоминаниям коллег, когда Данилева появилась в офисе, у неё всё было совсем плохо: ходила на работу пешком, денег не было даже на троллейбус. Именно в тот период Гордиенко и стала Данилевой — чтобы защитить себя от прошлого.

Мальцев обучил её азам психологии, работе с клиентами, индивидуальному преподаванию. Через два-три года Данилева (Гордиенко) стала директором «Академии прикладных наук» — структуры, через которую тогда проходили все ученики и клиенты Мальцева.

Должность директора — это контроль над финансами, клиентской базой, расписанием, административными процессами. Все деньги, все контакты замыкались на неё. На посту она оставалась до сентября 2024 года — до ареста Мальцева.

Один из бывших учеников Мальцева — назовём его Сергей, он тоже просил анонимности — вспоминает Данилеву тех лет:

Валентина Евгеньевна всегда была очень… материальной. Не в плохом смысле — просто ей важно было иметь что-то своё. Часто говорила: «Хочу домик. Маленький, но свой». И тут же добавляла: «Но сначала надо Олегу Викторовичу дом построить, а уж потом мне». Мальцев усмехался — он к недвижимости был равнодушен. Его интересовали исследования, люди, экспедиции. А для Валентины Евгеньевны домик был символом стабильности. Человек пережил потерю родителей, нищету, казино — дом означал безопасность.

Но безопасность откладывалась. Мальцев не строил дом. Не покупал квартиры. Деньги уходили в исследования, в воспитанников, в экспедиции. Данилева (Гордиенко) работала, организовывала семинары, занималась учениками — и видела, как «награда» отодвигается в бесконечность.

Для человека с опытом криминала и финансовой нестабильности это испытание.

Дмитрий: из «Гуляй-поля» в первые замы

Дмитрий Иванович Паустовский появился в окружении Мальцева ближе к 2011-му. Точную дату установить не удалось: документов почти не осталось. Но те, кто помнит его приезд в Севастополь, описывают одно и то же — парень с рюкзаком, в рваной одежде, без денег, без связей, без перспектив.

Паустовский родом из Запорожья — того самого «Гуляй-поля», где в 90-е понятия решали больше, чем законы. В разговорах с коллегами он иногда рассказывал о прошлом: участвовал в криминальных разборках конца 90-х — начала 2000-х, работал в «структуре безопасности» у местного авторитета. Шефа застрелили. Структура развалилась. Паустовский остался ни с чем.

Мальцев обеспечил ему всё: работу в службе безопасности «Академии прикладных наук», съёмную квартиру, еду, обучение. К 2013 году Паустовский окреп, возмужал — и влюбился в Валентину Данилеву (Гордиенко). Но она его игнорировала. Он пришёл к Мальцеву за советом.

Бывший сотрудник Мальцева (назовём его Виктор) вспоминает:

— Дмитрий Иванович был как мальчишка. Ходил за Валентиной Евгеньевной, пытался ухаживать — она не обращала внимания. Он пришёл к Викторовичу: «Помогите, не знаю, что делать». Мальцев поговорил с Валентиной Евгеньевной, объяснил, что у Дмитрия Ивановича есть потенциал, он будет заниматься бизнесом. И она согласилась дать шанс. Они стали парой. По сути, Мальцев устроил их личную жизнь.

В начале 2014 года Мальцев переехал с командой в Одессу. Через несколько лет Паустовский стал его первым заместителем. Мальцев ввёл его в деловые круги, научил вести бизнес, дал возможность работать с клиентами и зарабатывать. Данилева (Гордиенко) занималась одними учениками, Паустовский — другими. Финансовые потоки шли через них обоих.

С 2019 года учёт их поступлений вообще прекратился. Причина — доверие. Многолетнее сотрудничество. Никто не проверял, сколько они зарабатывают и куда уходят деньги.

ГЛАВА ВТОРАЯ. КОНФЛИКТ

Летом 2022 года Олег Мальцев вернулся из экспедиции и объявил о новом проекте, связанным со стрелковыми спортивными дисциплинами и работой на стенде: как работает разум человека в режиме выполнения задач, от постановки цели до результата. Это должно было стать основой его докторской диссертации.

Мальцев не кабинетный учёный. Он всегда работает в поле — и делает это масштабно. В рамках двухгодичного проекта по фотографии закупили более ста единиц техники, записывали интервью и делали коллаборации с Sebastião Salgado, Eli Reed, Derek Ridgers, Gavin Watson. Затем был масштабный проект по мото-культуре: поведение людей в экстремальных ситуациях, мото-парк, журнал “Roll on”, совместная работа с Andy Ibbot, Jerry “Motorman” Palladino, Graham Jarvis, Keith Code и другими.

К проекту по стендовой стрельбе он подошёл так же: индивидуальная работа на Олимпийском стенде с тренером Олимпийской сборной Украины Николаем Мильчевым, регистрация стрелковой федерации, закупка более 60 единиц охотничьих и спортивных ружей для исследований, сотрудничество и дружба с Эннио Фалько — многократным чемпионом мира, Европы и Олимпийских игр.

Один из сотрудников Мальцева вспоминает тренировки:

Всё было очень серьёзно. Олег Викторович сразу объяснил: «На стенде мы занимаемся наукой. Кто хочет развлекаться — езжайте в тир и делайте что хотите». Снимали каждое занятие на несколько камер, потом разбирали движение за движением. Мильчев работал в связке — и как тренер, и как консультант. Это была наука, а не хобби.

Летом 2022-го на одну из тренировок приехал Дмитрий Паустовский.

Что именно произошло — свидетели рассказывают по-разному. Кто-то говорит: опоздал и не предупредил. Кто-то: отказался выполнять упражнение. Кто-то: начал спорить с Мильчевым.

Один из очевидцев по имени Алексей описал так:

Дмитрий Иванович приехал и практически сразу начал делать всё по-своему. Олег Викторович дал задание — он проигнорировал. А на стенде дисциплина — важнейший элемент. Раз не послушал, два… на третий Викторович при всех просто выгнал его со стенда.

Мог ли Паустовский, будучи первым замом, воспринять это как личное оскорбление и публичное унижение? Для человека из среды, где статус — всё, публичное унижение равно пощёчине. За такое «предъявляют». Но Мальцев — не криминальный авторитет. Ему по понятиям не предъявишь. Значит, нужен другой инструмент.

Через некоторое время Паустовский и Данилева нашли другой стенд. Потом ещё один. Они тренировались отдельно.

Сергей, бывший ученик Мальцева, говорит:

После того случая они дистанцировались. Внешне всё вежливо, но холодно. Олег Викторович, уверен, замечал, но у него много дел, он в исследованиях. А они ушли на другие стенды. Говорили: другой режим, другое время. Но всем было понятно — это похоже на разрыв.

И, возможно, именно там — на одном из тех стендов — произошла встреча, которая изменила всё.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. АУДИОЗАПИСЬ

На флешке был файл “Razgovor_KT.mp3”. Длительность — более двух часов. Качество среднее, но голоса слышны отчётливо. Очевидно: это не цельная запись, а склейка фрагментов. На всех — две женщины говорят по-русски. По акценту: одна из постсоветской Центральной Азии, вторая — из Украины или России.

Мы отправили запись на фоноскопическую экспертизу. Без образцов голосов эксперт не смог дать заключение о подлинности. Мы пытались связаться с женщиной, представленной в документе как Каныкей Турсунбаева, — безрезультатно. А ведь это та самая Каныкей Т., у которой отец с планеты Тиния и которая проходит главным свидетелем обвинения по делу Мальцева. Телефоны не отвечают.

Но содержание записи совпадает с многими фактами, о которых мы знали из независимых источников.

Один фрагмент начинается с бытового. Женщины обсуждают поездку в Стамбул и Эмираты. Одна жалуется на «напряг с деньгами». Потом тема резко меняется:

— Меня уже задолбали эти новости из Украины. Это просто, ну понимаешь, невозможно.

— В смысле? Так у тебя ж всё там закончилось!

— Ага, не закончилось! Обещали одно, а всё через жопу вышло, как всегда. Этот Волошенюк — гандон редкостный.

Мы остановили запись. Волошенюк. Фамилия знакомая.

В марте 2025 года на 58-й сессии Совета ООН по правам человека выступала французская правозащитница Christine Mirre, заместитель директора НПО CAP Liberté de Conscience. Она представляла доклад о деле Олега Мальцева и назвала имя: Евгений Волошенюк, офицер контрразведки СБУ, «вероятный организатор сфабрикованного уголовного дела».

Мы продолжили слушать:

— С этого момента поподробнее. Это тот, про которого ты рассказывала? Из СБУ?

— Да. Он же в самом начале мне что говорил — дашь показания на Мальцева и всё, лети куда хочешь, мы тебя не держим, свободна. Потом умолял приехать обратно в Украину, мол ничего страшного, всё нормально будет. Я приехала на свою голову — суд, штраф, хорошо хоть он сам где-то взял деньги и я оплатила, а то бы вообще капец был.

— Слушай, откуда у них в СБУ такие зарплаты?

— Ты шутишь что ли? Чтобы Волошенюк свои деньги мне дал — никогда в жизни! Он идиот полный, но не настолько чтобы свои деньги отдавать. Я уверена на все сто процентов — у Дмитрия Ивановича взял, накошмарил его так же как меня, вот и всё.

«Дмитрий Иванович». Мы проверили: у Паустовского именно такие имя и отчество.

Дальше женщина говорит, что «Дима» давно знаком с людьми из СБУ, что он — «собачка Валентины Евгеньевны». И дальше — фраза, после которой разговор уже нельзя слушать как бытовую болтовню:

— Если бы Валентина Евгеньевна не захотела — не было бы ни ребенка, ни домика, ничего бы не было вообще. Она крутая! Это ж она мне глаза открыла. Я ещё когда в Одессе была, она мне сама рассказывала как появились новые высокопоставленные люди. Дмитрий Иванович вообще не знал как к ним подойти правильно, а она такая всё организовала, познакомила Диму на стенде с ними.

Стенд. Стрелковый стенд. Место, где собираются не только спортсмены и любители, но и силовики — в том числе бывшие и действующие сотрудники СБУ.

Мы остановили запись ещё раз. Проверили документы. Паустовский и Данилева (Гордиенко) действительно перешли на другой стенд после конфликта летом 2022 года.

И что ещё интереснее: у Паустовского и Гордиенко действительно появился «домик» — 171,2 кв. м. Произошло это 15 апреля 2025 года. То есть через семь месяцев после задержания Мальцева.

Финал разговора звучит жёстко:

— Главное чтобы этот из тюрьмы не вышел. Вот этого точно никому из нас не нужно. Лучше пусть подохнет там в этой тюрьме в своей сраной Украине.

Мы переслушали запись несколько раз. Отправили расшифровку юристу. Он подтвердил: если запись подлинная, её содержание указывает на вероятный сговор с целью фабрикации уголовного дела. Если.

Мы не можем гарантировать подлинность. Но можем проверять факты, которые в ней названы. Совпадения слишком точные.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. $21,150 ЗА СЕМЬ ЧАСОВ ДО ОБЫСКОВ

Первые обыски у Олега Мальцева прошли вечером 29 февраля 2024 года.

В этот же день, в 11:38 — за семь часов до обысков — Дмитрий Паустовский совершил транзакцию через криптобиржу. Документы об этом переводе есть в нашем распоряжении. Мы подтверждаем: 29 февраля 2024 года в 11:38 Паустовский перевёл неизвестному адресату сумму 21150 долларов.

Если человек выводит крупную сумму в день обысков, это означает одно из двух: либо платит за услугу, либо спасает активы от изъятия. В обоих случаях он знает заранее, что будут обыски. Откуда мог знать? Либо участвовал, либо его предупредили. В любом случае — это не совпадение.

29 февраля 2024 года ДБР провела обыски у Мальцева. Изъяли зарегистрированное спортивные и охотничьи ружья, компьютеры, технику, документы. В марте 2024 года суд постановил вернуть оружие — всё оказалось легальным: разрешения, регистрация.

Вместо того чтобы вернуть по решению суда совершенно законное оружие, в мае 2024 года СБУ открывает уголовное дело. И то же самое оружие, признанное легальным два месяца назад, становится вещдоком по обвинению в «создании незаконного военизированного формирования».

12 сентября 2024 года Олег Мальцев был арестован. Сейчас он находится в СИЗО более 17 месяцев — без права выйти даже под залог.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВИДЕО

Второй файл на флешке назывался “Antonova_Video.mp4”. Длительность — 5 минут 55 секунд. Качество хорошее.

Женщина средних лет проводит видеозанятие с учеником; тот фиксирует происходящее на устройство.

VIDEO Антонова

Сотрудники Мальцева с лёгкостью узнали в женщине Наталью Антонову — помощницу Паустовского и Данилевой.

Мы нашли в интернете её фотографии и можем подтвердить: на видео именно она. Подлинность видео сомнений не вызывает.

Антонова говорит спокойно, чётко, без эмоций. Объявляет о закрытии «Академии прикладных наук» как бренда. О разрыве с «коллегами, которые находятся под следствием, в СИЗО, в розыске». Предлагает клиентам продолжить работу с ней, Паустовским и Данилевой — но «в режиме повышенной безопасности».

Вот что она говорит (цитирую дословно, по расшифровке):

По большому счёту мы не хотели участвовать в определённых проектах, которые в последствии и привели к тому, что привели к уголовным делам. Не буду углубляться в подробности. Мы прекрасно взаимодействовали с нашими коллегами всё это время и поддерживали, но вынуждены были поставить точку.

Я прокрутил видео назад и переслушал. Противоречие очевидно. Если они «не хотели участвовать» в проектах, которые «привели к уголовным делам», почему «прекрасно взаимодействовали» всё это время? Если знали о незаконном, почему не сообщили в правоохранительные органы? Почему продолжали работать?

Антонова продолжает:

Люди находятся под следствием, в СИЗО, в розыске. Соответственно, даже если дела разрешатся положительно… вы понимаете… даже если судебный процесс разрешится, люди останутся под прицелом. Поэтому с точки зрения безопасности вам выбирать, с кем быть — с нами или с ними.

Она требует от клиентов закрыть прежние каналы связи, перейти в Telegram, не отвечать «общим коллегам» и немедленно присылать скриншоты любых попыток контакта.

Вы по договору закрыть вопрос управляемо не можете, а вы хотите Олег Викторовичу как-то помочь, посодействовать финансово.

Перевод с официального на человеческий: у вас есть финансовые обязательства перед нами — перед Паустовским, Данилевой и Антоновой. Вы их не выполнили. А теперь хотите помогать Мальцеву? Сначала заплатите нам.

Это не забота об ученике со стороны Антоновой. Это перехват финансового потока. Пока Мальцев в СИЗО, они контролируют значительную часть его учеников и клиентов и делают всё, чтобы деньги шли не ему, а им. При этом они продолжают пользоваться методиками и технологиями Мальцева, чтобы продолжать получать деньги. По сути, они украли чужие методики, присвоили их себе, чтобы получать деньги с учеников и клиентов, которые им не принадлежат.

Это называется блокировка ресурса. Классический приём корпоративного захвата: изолировать владельца, перехватить контроль над клиентами, перенаправить финансовые потоки. И сделать всё, чтобы владелец не вернулся.

Потому что если Мальцев выйдет, ему расскажут, что Антонова говорила его ученикам. Что Паустовский и Данилева покупали на его деньги. И тогда придётся отвечать.

Антонова добавляет:

Те люди, которые находятся под следствием, у них давно изъяты все телефоны и прочие гаджеты. Понятное дело, что те товарищи, которые работают по этим делам, они могут пытаться вступать в контакт, чтобы получить какую-то информацию.

И здесь возникает главный вопрос. По логике Антоновой выходит: все всё знали о якобы незаконной деятельности. Но при этом Мальцев в СИЗО, а его первый зам — Дмитрий Иванович Паустовский, который согласно должностным обязанностям как минимум обеспечивал финансирование того самого “незаконного военизированного формирования” — не только на свободе, но и беспрепятственно перемещается за границу, участвует в международных соревнованиях по спортингу и покупает дома за деньги, которые, очевидно, принадлежат не ему, а Мальцеву и другим акционерам, которые строили научные структуры вместе с Мальцевым долгие годы.

Вот один из примеров с Instagram в открытом доступе, подтверждающий участие Данилевой и Паустовского в ОАЭ в турнире «FUJAIRAH MOUNTAIN CHAMPIONSHIP 2025» по спортингу. В открытых источниках прямо указано, что в турнире участвовали российские спортсмены. Украинские правоохранительные органы на это никак не реагируют.

То есть если ты дружишь или коррумпируешь сотрудника контрразведки СБУ, тебе можно пересекать границу и участвовать в турнирах с «рашками» во время кровопролитной войны с рф?

В документе также содержалось короткое указание на интимные отношения Антоновой и Паустовского – к делу не относится, но объясняет мотив Антоновой стать на сторону Паустовского, несмотря ни на что.

Сотрудники и воспитанники Мальцева утверждают: финансовые поступления от Паустовского и Данилевой резко уменьшились после ареста Олега Викторовича и полностью прекратились в конце весны 2025 года. Буквально через месяц после покупки дома.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ДОМИК, БРАК, РЕБЁНОК

Сентябрь 2023 года. Дмитрий Паустовский и Валентина Данилева регистрируют брак. Это происходит через несколько месяцев после того, как в военной контрразведке СБУ заводят оперативно-розыскное дело на Олега Мальцева.

Но вот что странно: никто об этом браке не знал. Ни Мальцев — тот самый человек, который собственно и организовал их личную жизнь. Ни коллеги, с которыми они работали больше десяти лет. Ни ученики. Брак регистрируют в тишине. Не носят кольца. Не празднуют. Не приглашают того, благодаря кому их семья возникла. Почему?

Юрист, с которым мы консультировались, объяснил:

Брак даёт несколько юридических преимуществ в ситуации, когда один или оба супруга могут быть привлечены к ответственности. Во-первых, право не свидетельствовать друг против друга. Во-вторых, совместная собственность — это защита активов от ареста. В-третьих, легитимация перед третьими лицами: «мы семья, мы вместе». Но если брак регистрируют тайно, это означает одно: они готовятся к чему-то, о чём нельзя говорить вслух.

Обручальные кольца Паустовский и Данилева начинают носить только после ареста Мальцева — осенью 2024 года, через год после регистрации брака. На фотографиях того периода кольцо на руке Паустовского отчётливо видно.

Это называется юридическая подготовка к захвату. Брак регистрируют в момент, когда «новые высокопоставленные люди» из СБУ дают понять: дело будет серьёзным. Кольца надевают в момент, когда владелец бизнеса уже в СИЗО и не может задавать вопросы. Между этими двумя моментами — год молчания.

15 апреля 2025 года в Одессе была зарегистрирована сделка купли-продажи недвижимости. Покупатели — Паустовский Дмитрий Иванович и Гордиенко Валентина Евгеньевна. Объект — частный дом в пригороде Одессы. Подтверждение факта сделки есть в нашем распоряжении.

15 апреля 2025 года — в этот же день день — была задержана адвокат Ольга Панченко. Суд отправил её под стражу в СИЗО. Она защищала Мальцева, входила в Комитет защиты профессиональных прав адвокатов Национальной ассоциации адвокатов Украины. Её задержание фактически было попыткой (неудачной — через 14 дней Панченко вышла из СИЗО) лишить Мальцева правовой защиты.

Совпадение?

Мы показали документы следователю с двадцатилетним стажем (попросил не называть имя, он на пенсии). Комментарий:

Если человек совершает крупную сделку в день ареста ключевого свидетеля или адвоката противоположной стороны, это означает, что он знал. Либо предупредили, либо участвовал в планировании. В любом случае — не случайность.

В декабре 2025 года у Паустовского и Данилевой родился ребёнок. Этот факт они не скрывали в соцсетях.

«Если бы Валентина Евгеньевна не захотела — не было бы ни ребёнка, ни домика», — говорила Каныкей Турсунбаева в аудиозаписи. Теперь и ребёнок есть, и домик.

Осенью 2025 года, будучи на седьмом месяце беременности, Валентина Данилева защитила норматив мастера спорта по компакт-спортингу. Стреляла из того самого ружья, приклад для которого был изготовлен в Италии по индивидуальному заказу Мальцева и им же оплачен.

Об этом сообщили сотрудники Мальцева, которые физически присутствовали в Италии при передаче подарка Данилевой. И тогда простой вопрос: чем отличается легальное оружие, изъятое у Мальцева при обысках, от оружия, из которого Данилева (Гордиенко) защищает норматив?

К слову, Данилева (Гордиенко) неоднократно приезжала на Олимпийский стенд, консультировалась с Мальцевым по методикам стендовой стрельбы. Мальцев делился рекомендациями и методиками, которые впоследствии обвинение назовёт методиками «подготовки диверсантов».

Так диверсанты или спортсмены?

Потому что именно спортсмены, чемпионы мира и тренеры сборной написали множество положительных рецензий на книгу Мальцева «Работа разума в режиме выполнения задач», написанную по итогам исследования стрелковых дисциплин. Они тоже «диверсанты» — или всё-таки спортсмены?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗАБЫТАЯ СТРУКТУРА

По информации наших источников в правоохранительных органах в уголовном деле среди аффилированных структур перечислены все научные и исследовательские организации Мальцева — кроме одной: «Академии прикладных наук». Той самой, которой более восьми лет практически единолично управляли Данилева (Гордиенко) и Паустовский. Той, где была львиная доля финансовых потоков. Той, что работает до сих пор — только уже без бренда, но под контролем Паустовского, Данилевой (Гордиенко) и Антоновой.

Очередное совпадение?
Или корпоративный захват руками коррумпированных сотрудников ДВКР СБУ, про одного из которых прозвучало в докладе в ООН?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПРОКУРОР С ПЯТЬЮ ДЕЛАМИ

Если в сложной истории теряете нить — вернитесь к простому: кому выгодно и кто обеспечивает юридическое прикрытие. В деле Олега Мальцева таким человеком стал прокурор Руслан Войтов. Его биография в этой истории не менее показательна, чем история Паустовского и Данилевой.

Формально именно Войтов до недавнего времени осуществлял процессуальное руководство и поддерживал обвинение. Не военная прокуратура, не специализированный орган, а сотрудник областной прокуратуры с крайне специфической репутацией. И это не фигура речи: против самого Войтова открыто как минимум пять уголовных производств; часть о коррупции и фиктивной инвалидности. Но Одесское ДБР фактически никакого расследования не проводит очевидно покрывая “своих” по просьбе контрразведки СБУ.

По данным коллег и открытых источников, Войтов долгие годы числился инвалидом второй группы по зрению, получая выплаты. При этом продолжал работать прокурором и поддерживать обвинение в резонансных делах. В 2025 году журналисты нашей редакции обратили внимание на странное сочетание: прокурор-инвалид, который, несмотря на «зрение второй группы», уверенно водит дорогой автомобиль, не соответствующий зарплате чиновника, и при этом претендует на льготные пенсии и выплаты. Этого хватило, чтобы запустить проверки.

Пенсионный фонд Украины подал иск о взыскании с Войтова сотен тысяч гривен, полученных по признакам фиктивной инвалидности. Параллельно открылись уголовные производства по фактам возможного мошенничества с бюджетными средствами, подлога документов и сокрытия активов. Войтов утратил статус инвалида второй группы и оказался фигурантом сразу нескольких дел.

И главный вопрос тут простой: может ли человек в таком положении быть независимым и объективным прокурором по одному из самых громких процессов в регионе?

Отдельного внимания заслуживает поведение прокуратуры и «активистов» в Приморском суде Одессы, где слушается дело Мальцева. Не секрет: возле суда, начиная с декабря 2025 года, регулярно появлялись организованные группы «обеспокоенных граждан», в том числе с криминальным прошлым, якобы возмущённых деятельностью подсудимого. Наши коллеги описали схему: в Одессе существует рынок проплаченных «акций», где за деньги можно заказать пикет, митинг, агрессивную массовку.

Вопрос всегда один: кто платит?

На фоне перевода $21,150 Паустовским за семь часов до обысков у Мальцева в феврале 2024 года, доклада о роли сотрудника СБУ Евгения Волошенюка и роли Войтова как процессуального руководителя версия о финансировании таких «акций» через связку Паустовский–Волошенюк–Войтов уже не выглядит конспирологией. Это логичная гипотеза, которую обязаны проверить правоохранители. Тем более Войтова неоднократно видели в компании Волошенюка сразу после заседания о продлении меры пресечения Мальцеву.

Судья Приморского суда Юрий Кривохижа, на которого пытались давить и «активистами», и агрессивной позицией прокуратуры, в какой-то момент сделал то, что обязан сделать судья, видящий конфликт интересов и токсичную фигуру обвинителя: отвёл прокурора Войтова от участия в деле. Формулировки могут быть разными, но суть одна: даже суд под давлением счёл участие Войтова проблемой для объективности процесса.

Вот и получается цепочка людей, которые воспользовались условиями военного положения в Украине во время войны с рф для личного обогащения. И у каждого мотив максимально отодвигать момент освобождения Мальцева, используя любые ресурсы.

• Паустовский и Данилева (Гордиенко) понимают: вскоре могут лишиться всего, что приобрели за украденные у Мальцева деньги. Они понимают и другое: как только от них отвернутся «друзья в погонах», закончится красивая жизнь и командировки. Высока вероятность правовых последствий и уголовных дел. Также для них изначально было очевидно что без интеллектуальных активов, принадлежащих Мальцеву, они лишаются статуса, возможностей и дальнейшее зарабатывание ими денег сводится к нулю. Свои собственные методики они создать не в состоянии, да и кто они такие без Мальцева? Поэтому единственным вариантом для них было – закрыть Мальцева в СИЗО и продолжать зарабатывать деньги на его интеллектуальной собственности уже без него.

• Войтов понимает: его отстранили от дела — и это только начало. Пять уголовных дел — не деталь биографии, даже при условии что друзья из одесского ДБР закроют глаза на всё. Это ответ на вопрос, почему дело Мальцева выглядит таким кривым, а обвинение — таким настойчивым. Когда на кону не только чужая свобода, но и твоя собственная, очень легко превратиться из представителя государства в участника корпоративного захвата, действующего в интересах тех, кто приносит деньги и обещает «крышу».

• Волошенюк понимает: это дело рано или поздно может стать приговором лично для него и ещё нескольких сотрудников контрразведки СБУ. И тогда можно лишиться не только погонов. Ведь товарищи из СБУ и контрразведки которые каждый день проливают кровь на фронте могут рано или поздно “спросить” с тех кто отсиживался всю войну в тылу и отрабатывал коммерческие заказы.

• Все они понимают: если Мальцев выйдет и начнёт говорить, задавать вопросы, предъявлять документы — каждому придётся объяснять свои действия перед соответствующими государственными структурами. И тогда с грохотом рухнет дело Мальцева, как карточный домик.

Окажется, что «подготовка диверсантов» — это серия реальных научных книг и методических пособий. «Арсенал для переворота» — легальное охотничье и спортивное оружие, которое придётся вернуть законным владельцам. А «заговор» — не что иное как план самоорганизации и защиты сотрудников Европейской Академии наук Украины на случай оккупации (разработанный весной 2022 года в соответствии с официальной политикой МО Украины).

Но если Мальцев умрёт в СИЗО — многие неудобные вопросы исчезнут сами собой. Поэтому обвинение так отчаянно бьётся за то, чтобы выдающийся украинский учёный с диагнозами ночное апноэ и ХОЗЛ сгнил в тюрьме.

ЭПИЛОГ: МОЛЧАНИЕ

Мы пытались связаться с Дмитрием Паустовским и Валентиной Данилевой. Телефоны не отвечают. Электронная почта «Академии прикладных наук» не работает.

Мы нашли нескольких бывших сотрудников Мальцева, которые работали с Паустовским и Данилевой (Гордиенко) больше десяти лет. Все подтвердили: после ареста Мальцева Паустовский и Данилева (Гордиенко) прекратили любые контакты. Не отвечают, не встречаются, избегают упоминаний.

Один из бывших учеников (назовём его Игорь) рассказал:

Я позвонил Дмитрию Ивановичу в октябре, хотел узнать, как дела, можно ли чем-то помочь Олегу Викторовичу. Он сбросил звонок. Написал в мессенджер — он написал, что за «голову» каждого, кто в СИЗО, власти требуют 250 тысяч долларов. Если есть деньги — присылайте, будем помогать выйти из СИЗО.

По нашей информации многие бывшие ученики и клиенты “прислали” деньги, доверяя словам Паустовского и пытаясь помочь Мальцеву. За эти деньги Паустовский и Данилева ездили в командировки, обеспечивали себе сытую жизнь, покупали автомобили. Возможно часть из них использовали для того, чтобы 15 апреля 2025 года купили себе дом и земельный участок в Одессе, а адвокат Мальцева – Ольга Панченко была арестована и отправилась в СИЗО. Ведь Панченко не просто адвокат Мальцева. Уголовное дело, по которому Мальцев уже более года находится в СИЗО — это суммарно 4 уголовных дела в отношении него, начиная с 2023 года и все предыдущие дела были “развалены” Панченко. Она не просто его эффективно защищала – она еще и много знала.

Что это, если не мошенничество, прикрытое коррупцией?

Сбор денег «на спасение» — заведомый обман и попытка использовать доверие бывших учеников Мальцева. Мы не знаем, сколько денег таким образом собрали, но знаем точно: у них много важных личных расходов.

Это вторая сторона одной схемы. Антонова блокирует прямую финансовую помощь Мальцеву, требуя «сначала закрыть обязательства перед нами». Паустовский выставляет ценник: $250 тысяч за «голову». Один перехватывает тех, кто хочет помочь напрямую. Другой вымогает деньги у тех, кто готов платить. Схема замкнута: Мальцев не получает ни копейки, а Паустовский и Данилева (Гордиенко) покупают дом, рожают ребёнка и покупают новые машины.

Мы пытались найти Каныкей Турсунбаеву — женщину, чей голос предположительно звучит в аудиозаписи. Телефоны не работают. По данным стороны защиты, она должна была явиться в суд в декабре 2025 года, но не явилась. Где она сейчас — неизвестно.

Адвокат Мальцева подтвердила:

Каныкей Турсунбаева значится в деле как свидетельница обвинения. Но на контакт не выходит. Даже прокуроры и суд не могут её найти. Это странно: обычно свидетелей обвинения держат под контролем, обеспечивают явку. Здесь — тишина.

А Паустовский и Данилева живут в новом доме. Растят ребёнка. Продолжают работать с клиентами Мальцева, используя его интеллектуальные активы и за его же деньги 6 января 2025 года молча себе покупают Toyota Land Cruiser (2025 года выпуска).

ПОСТКРИПТУМ. ВОПРОСЫ

Мы не можем на 100% утверждать, что Паустовский и Данилева (Гордиенко) организовали заказное уголовное дело. Но при таком количестве совпадений вывод напрашивается: это корпоративный захват через государственные репрессии. Двое бывших учеников украли часть бизнеса учителя, используя коррумпированных сотрудников СБУ и прокуратуры.

Конфликт на стрелковом стенде летом 2022 года. Переход на другой стенд. Знакомство с «высокопоставленными людьми» на стенде — об этом говорится в аудиозаписи. ОРД в военной контрразведке в феврале-марте 2023 года — через шесть месяцев после конфликта. Тайная регистрация брака Паустовского и Данилевой (Гордиенко) в сентябре 2023 года — через полгода после открытия ОРД. Год молчания: кольца не носят, Мальцева не приглашают, коллегам не говорят. Перевод $21,150 через криптобиржу за семь часов до обысков в феврале 2024. Арест Мальцева в сентябре 2024 года. Покупка домика в день ареста адвоката Панченко в апреле 2025 года. Защита норматива мастера спорта Данилевой, в том числе с применением методики Мальцева летом 2025 года пока он сидит в тюрьме за эту же методику.

И «Академия прикладных наук», которой управляли Данилева (Гордиенко) и Паустовский, — единственная структура Мальцева, которая не фигурирует в уголовном деле.

Мы задаём вопросы:

1. Почему — и главное кому — Паустовский перевёл $21,150 через криптобиржу за семь часов до обысков?
2. Кто познакомил Паустовского с «высокопоставленными людьми» на стенде — и был ли среди них сотрудник контрразведки СБУ Евгений Волошенюк?
3. Почему «Академия прикладных наук», директором которой была Данилева (Гордиенко), даже не упоминается в уголовном деле?
4. Почему домик был куплен в день ареста адвоката Панченко? Не потому ли, что кто-то убедил Паустовского и Данилеву (Гордиенко): без Панченко её подзащитный Мальцев очень нескоро выйдет на свободу?
5. Где Каныкей Турсунбаева — свидетельница обвинения, которая не выходит на связь даже с прокуратурой и не является в суд, где она выступает в роли обвиняемой?
6. Почему Паустовский и Данилева (Гордиенко) избегают контактов с людьми, которые знали их десять лет?

Если у кого-то из героев этой статьи есть ответы — редакция готова их опубликовать. Наши контакты открыты.

А пока Олег Мальцев сидит в одесском СИЗО больше года. Бывшие ученики построили дом и родили ребёнка.

Куда делись эти двое?

Они никуда не делись. Они здесь. В Одессе. В новом доме. С ребёнком. С методиками Мальцева. С его клиентами. С его бизнесом.

Просто молчат.

Редакция не утверждает, что все изложенные в статье материалы являются подлинными. Мы представляем анонимно полученную информацию и документально проверяемые факты, предоставляя читателям и правоохранительным органам возможность сделать собственные выводы. Все упомянутые лица имеют право на ответ, который будет опубликован без сокращений.

Редакция «Общественного прибоя» предлагает вниманию читателей перевод материала британских коллег, чтобы ознакомить украинскую аудиторию с тем, как зарубежные СМИ анализируют одно из “самых спорных судебных разбирательств современной Украины”. Поскольку, взгляд со стороны позволяет формулировать те вопросы, которые внутри страны всё ещё задаются недостаточно громко.

Ниже мы публикуем полный перевод статьи Western Morning News, сохраняя её структуру и основные акценты.

Ранним утром, когда ворота Одесского следственного изолятора медленно открылись, четверо женщин и немецкий журналист сделали первые шаги к свободе, которой они были лишены более года. Их освобождение под залог стало результатом длительной судебной тяжбы, которую вели адвокаты защиты, и постоянного участия со стороны европейских правозащитных организаций. Но для учёного Олега Мальцева и журналиста Константина Слободянюка, которым инкриминируют создание «незаконного военизированного формирования», латунные двери камер пока остаются закрыты.

Это дело уже называют одним из самых спорных в современной украинской практике. Международная правозащитная организация Human Rights Without Frontiers (HRWF) говорит о политически мотивированном преследовании. Адвокаты указывают на «необъяснимые задержки» и отсутствие прямых доказательств состава преступления. Украинские прокуроры утверждают, что учёный якобы обсуждал сценарий захвата власти.

Между патриотизмом и преступлением

Чтобы понять, почему эта история резонирует далеко за пределами Украины, нужно вернуться в первые месяцы после полномасштабного вторжения россии.

Весной 2022 года украинские власти активно призывали граждан к самоорганизации на случай оккупации отдельных регионов. Правительственный портал «Центр национального сопротивления» публиковал рекомендации по использованию оружия, методам скрытого сопротивления и организационной самообороны. Министерство обороны выпустило справочник «Гражданское сопротивление», где прямо призывало граждан объединяться и быть готовыми к активным действиям в чрезвычайных условиях.

На этом фоне 18 апреля 2022 года Олег Мальцев, учёный с международной репутацией, организовал встречу со своими коллегами. Тема обсуждения — как действовать в случае захвата Одессы и в условиях отсутствия связи или государственной координации, что является стандартной практикой для большинства гражданских инициатив самообороны, возникших в тот период.

Однако два года спустя этот разговор стал главным доказательством обвинения. Следователи Службы безопасности Украины (СБУ) интерпретировали эту беседу как попытку создать «незаконное военизированное формирование» с предполагаемой целью «захвата власти».

Правозащитники называют это «парадоксом, невозможным в правовом государстве». HRWF в своём заключении подчёркивает:

То, что государство публично описывало как нормальную и желательную реакцию граждан на угрозу оккупации, в деле Олега Мальцева было превращено в основание уголовного преследования.

Аресты, которые потрясли международное сообщество

В сентябре-октябре 2024 года сотрудники спецподразделений СБУ провели серию задержаний. По словам адвокатов, в ряде случаев силовики действовали грубо и с нарушением процессуальных норм. Директор института судьбоанализа Марина Ильюша, которую освободили под залог месяц назад, описывает свое задержание в интервью украинской газете «Общественный прибой»:

Мне надели наручники, на голову натянули мешок и спустили в подвал. Они говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. Что выйду старой и без зубов. Я не понимала, это были угрозы или предупреждение о пытках.

Её рассказ подтверждает один из самых тревожных моментов расследования: отсутствие прозрачности и злоупотребления в ходе задержаний.

Немецкий журналист Сергей Энгельманн, сотрудничавший с украинцами несколько лет, связывает свой арест с публикацией критической статьи о деле Мальцева.

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали, — рассказывает он.

Вскоре после этого сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке, что позже подтвердило само медиа.

Энгельманн провел более шести месяцев в заключении, не понимая сути предъявленных ему обвинений.

Мои адвокаты сделали все возможное — они подавали ходатайства, ссылались на международные стандарты, чтобы заставить прокурора перевести обвинения на язык, который я понимаю, — немецкий. Через семь месяцев я наконец увидел документы с обвинением, — вспоминает он.

Позиция обвинения: попытка захвата власти

Украинская прокуратура утверждает, что украинский ученый Олег Мальцев создал группу, которая в случае оккупации Одессы могла попытаться установить собственный контроль над городом. Однако, по словам адвокатов защиты, в суде прокурор Руслан Войтов не смог привести ни одного факта, который можно было бы квалифицировать как создание вооруженной группы или планирование государственного переворота.

Обвинение основано на предположениях, а не на доказательствах, — говорит один из украинских адвокатов. — Прокуратура более года намеренно затягивает рассмотрение доказательств просто потому, что доказательств вины Олега Мальцева не существует.

Процессуальные нарушения и медленное правосудие

Адвокаты указывают на многочисленные процессуальные проблемы в деле. Евгения Тарасенко, один из защитников, отмечает странную хронологию: в декабре 2023 года на электронную почту адвоката Ольги Панченко, которая представляла интересы Мальцева, пришло анонимное письмо с предложением закрыть все проблемы «за определенную благодарность». Об этом факте было официально уведомлено СБУ, но от них не поступило никакой реакции. Через два месяца начались обыски.

Сторона обвинения, по мнению защиты, затягивает переход к рассмотрению доказательств, поскольку убедительных материалов, подтверждающих вину, не существует. В судебных заседаниях ни прокурор, ни судья не смогли указать, какие конкретные незаконные действия совершили подсудимые.

Международный резонанс

28 марта 2025 года Совет ООН по правам человека на 58-й сессии в Женеве обсудил ситуацию с украинским ученым Олегом Мальцевым. Французская правозащитница Кристин Мирре выступила с заявлением о незаконности заключения украинского ученого. Бельгийские активисты во главе с Вилли Фотре также резко раскритиковали украинские правоохранительные органы в связи с этим делом. Правозащитные организации дополнительно выразили озабоченность по поводу поведения судебных органов в этом деле во время конференции ОБСЕ в Варшаве.

Журналисты издания Jewish Review провели расследование и назвали дело политически мотивированным преследованием еврейского ученого. Мальцев, родившийся в еврейской семье, является движущей силой проекта «Европейская история еврейского народа», поддерживаемого Одесским региональным отделением Украинской академии наук.

Философ Георгий Вачнадзе, магистр Лёвенского университета, назвал арест «симптомом институционального провала», усугубленного войной. Французский ученый Люсьен Улабиб, который сотрудничал с Мальцевым над книгой о философе Жане Бодрийяре, также выступил с публичным обращением к украинскому суду.

Личная месть или государственная необходимость?

Юристы и правозащитники утверждают, что дело может быть связано с личной неприязнью со стороны офицера военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка. По данным защиты, в декабре 2024 года Волошенюк получил повышение по службе, что, возможно, связано с его ролью в расследовании.

Международные детективы, проводящие частное расследование по просьбе правозащитных организаций, утверждают, что судебный процесс имеет как минимум четыре признака фабрикации уголовного дела. Их украинские контакты в спецслужбах подтверждают, что некоторые коллеги «играли нечестно», якобы фабрикуя доказательства для подкрепления дела.

По мнению расследователей, организаторы рассчитывали на то, что военное положение станет для них идеальным прикрытием. В момент обострения проблем национальной безопасности громкий арест «особо опасной группы» можно было бы преподнести как триумф спецслужб, отложив тщательную проверку доказательств. По их мнению, расчет был прост: мало кто стал бы сомневаться в подлинности материалов, когда достаточно продемонстрировать результат операции.

Одна из задержанных женщин рассказала суду, что оперативник Евгений Волошенюк вел себя странно во время допросов: вместо того, чтобы задавать ей вопросы по существу дела, он интересовался только интимной жизнью доктора Мальцева и задержанных.

Условия содержания

Особую тревогу правозащитников вызывают условия содержания ученого, страдающего диабетом и бронхиальной астмой. По информации защиты, Мальцев содержится в неотапливаемых камерах, кишащих клопами, где заключенным разрешают мыться только раз в неделю, туалеты не отделены от жилых помещений, а из-за разрушающихся стен и поврежденных полов отсутствует нормальная вентиляция.

На момент ареста Мальцев проходил курс реабилитации после пребывания в реанимации. Несмотря на тяжелое состояние здоровья, суд не учел это как смягчающее обстоятельство и отказался применить более мягкие альтернативные меры пресечения, хотя статья, по которой были предъявлены обвинения, это позволяла сделать.

Победы защиты

Постепенно защите удается добиваться побед. 25 апреля 2025 года была освобождена адвокат Ольга Панченко, которую арестовали по той же статье, что и ее клиента — беспрецедентный случай давления на защитников.

21 октября 2025 года Одесский апелляционный суд освободил под залог немецкого журналиста Сергея Энгельманна после целого года заключения. Залог составил 60 тысяч гривен.

5 ноября тот же суд распорядился освободить последних четырех членов якобы «особо опасной оперативно-боевой группы» — всех молодых женщин, которых следователи обвинили в участии в военизированном формировании.

Эти освобождения демонстрирует, по мнению защиты, отсутствие реальных оснований для обвинений и постепенное развал позиции прокуратуры.

Дилемма военного времени

Дело Мальцева отражает сложную дилемму, с которой сталкивается Украина во время войны: как защитить национальную безопасность, не жертвуя принципами правового государства? Критики отмечают, что чрезмерное рвение в борьбе с потенциальными угрозами может привести к злоупотреблениям и преследованию невиновных.

Сторонники жесткой позиции властей указывают на реальные угрозы со стороны российских спецслужб и необходимость бдительности. Однако правозащитники предупреждают: использование карательных инструментов для сведения личных счетов подрывает доверие к институтам и ослабляет государство изнутри. Кроме этого, преследование невиновных используется в корыстных целях и имеет коррупционную составляющую.

Как отмечает один из международных наблюдателей:

Огромное количество процессуальных нарушений в деле доктора Мальцева ставит под сомнение законность самого преследования. Что мешает суду как можно скорее приступить к рассмотрению доказательств? Вместо этого все усилия, похоже, направлены на то, чтобы затянуть этот момент.

Действительно, и прокуроры, и защитники уже ознакомились с доказательствами от каждой стороны. Затягивание перехода к рассмотрению доказательств, по мнению адвокатов, объясняется просто: у обвинения нет убедительных аргументов, чтобы опровергнуть доводы защиты.

В результате немецкий журналист провел год в следственном изоляторе Одессы. При этом в обвинительном заключении отсутствовало какое-либо конкретное описание преступного деяния, которое якобы совершил Энгельманн. Кроме того, следствие утверждает, что журналист совершил преступление в указанный период. Однако в суде было доказано, что в это время немецкий журналист находился за пределами Украины, а значит, не мог даже физически совершить что-то противозаконное. Это в принципе должно исключать рассмотрения его дела украинским судом. Но в истории преследования Олега Мальцева подобные “чудеса” давно стали нормой.

Сегодня Сергей Энгельманн находится на свободе, хотя и под залогом. Обвинения остаются в силе, судебный процесс продолжается, а вопросы, связанные с этим делом, только увеличиваются. Он продолжает изучать детали своего собственного дела и впервые публично делится своим опытом пребывания в одесском СИЗО. О поведении правоохранителей в деле Олега Мальцева и о многом другом мы поговорили с Сергеем Энгельманном.

— Расскажите, пожалуйста, как вы вообще оказались в Украине?

С Украиной меня связывают давние дружеские отношения. Это удивительное место с многовековой историей, которая неразрывно связана с Европой. Я часто бывал в Украине в рамках своей профессиональной деятельности. Украина подарила мне возможность познакомиться с ученым Олегом Мальцевым, с которым мы совместно реализовывали ряд издательских и публицистических инициатив. Вместе с ним же я также участвовал в научных экспедициях, но уже по Европе.

— Что стало ключевым событием, после которого немецкий журналист стал «подозреваемым» в деле украинского ученого Олега Мальцева?

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали. Четыре дня — это слишком короткий срок, чтобы быть совпадением. Очевидно, что статья кого-то очень сильно обеспокоила. Но это ещё не всё. После моего ареста сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке. Пресс-релиз о моем аресте заменили на… очередную клеветническую статью против самого Олега Мальцева.

— Когда вы впервые поняли, что ситуация вокруг дела развивается не так, как должна развиваться?

Я понял это практически сразу, когда еще за месяц до ареста Олега Мальцева в СМИ случилась медийная истерия. Вышли серии публикаций, в которых еще до ареста ученого, его объявили предателем, пособником и агентом ГРУ, называли сектантом. Вместо проверки фактов в ход шли ярлыки, эмоциональные коннотации, заранее заданные версии. Уже тогда я начал все фиксировать и внимательно следить за развитием этого дела, что позже отразил в своей статье.

— Год в СИЗО — это огромный отрезок жизни. Можете ли вы описать, как это изменило ваше понимание украинской правовой системы? Что вас удивило больше всего?

Это действительно огромный отрезок, особенно с учетом того что условия в одесском СИЗО признаны ЕКПП как бесчеловечными и унижающими достоинство. Что меня удивило больше всего? Это контраст. С одной стороны, я встретил в СИЗО людей, и среди сокамерников, и среди части персонала, которые сохранили человечность, достоинство, понимание справедливости. С другой стороны, я столкнулся с абсолютным цинизмом конкретных должностных лиц.

Меня также удивило, насколько избирательно применяются нормы права. Когда речь шла о моих правах как иностранного гражданина — процесс тормозился. Когда нужно было продлить срок содержания под стражей — всё решалось моментально. Судья Юрий Кривохижа штамповал решения, не вникая в суть.

— Что в одесском СИЗО стало для вас главным испытанием?

Главным испытанием была беспомощность перед абсурдом. Я провёл более полугода в камере, не понимая толком, в чём меня обвиняют. Мои адвокаты делали всё возможное, подавали ходатайства, апеллировали к международным нормам, чтобы заставить прокурора Руслана Войтова перевести обвинение на понятный мне язык—немецкий. Через 7 месяцев я увидел наконец-то обвинительные документы. Второе испытание — это отрыв от семьи. Мои родные жили в постоянном стрессе и спрашивали через адвокатов, когда я вернусь. Что я мог им ответить? Я сам не знал.

Но самое тяжёлое — осознавать, что ты стал жертвой не из-за преступления, а из-за того, что написал правду.

— Вы общались с украинскими следователями. Создалось ли у вас впечатление, что они действительно пытались установить истину, или преследовали другие цели?

Когда я наконец получил переведённые материалы и начал разбираться в деталях, стало очевидно: это не расследование, это подтасовка и манипуляции для нужного результата. Посмотрите на логику их действий. Я публикую журналистское расследование о клеветнической кампании против учёного. Через четыре дня меня арестовывают. Сайт издания, которое опубликовало материал, взламывается. Пресс-релиз о моем аресте подменяют новой клеветой. Это похоже на попытку установить истину? Очевидно же, что нет.

Во время допросов я видел полное безразличие к фактам. Что особенно поразило: они даже не пытались скрывать своё отношение к Олегу Мальцеву. В их интонациях, в формулировках было ясно: этот человек для них уже осуждён.

Не важно, что говорят факты, не важно, что докладывают международные организации вроде ОБСЕ или ООН. Они выполняют заказ или чье-то указание. Вы спросите как я это понял, не владея украинским языком? Они все говорили по-русски, этот язык я понимаю.

— Были ли общие звенья между вашей ситуацией и делом Мальцева?

Я убежден, что есть абсолютно прямая и очевидная связь. Это единая операция, направленная против ученого Олега Мальцева, в которую меня втянули как журналиста.

Смотрите: прокурор Руслан Войтов координирует обвинительную сторону и в деле Олега Мальцева, и в моём деле. Именно прокурор Войтов больше полгода саботировал перевод обвинительных документов на немецкий язык. Именно он выстраивал процессуальные препятствия на каждом этапе. Именно его действия привели к тому, что МИД Германии направил ноту протеста в Украину касательно нарушения прав иностранного гражданина, то есть меня. Кроме этого, за спиной у этого прокурора коррупционные скандалы, незадекларированные автомобили и фиктивно оформленная инвалидность, благодаря которой он получил выплаты из госбюджета уже около 800 тысяч гривен.

Есть еще офицер военной конртразведки СБУ Евгений Волошенюк и его руководитель, они работали в связке, обеспечивая оперативное сопровождение дела. Документы по делу Олега Мальцева также подписывали они.

Знаете, я немец, и я хорошо помню уроки истории своей страны. Когда в 1930-х годах нацисты начали преследовать учёных, интеллектуалов, неугодных людей, они тоже выходили за черту законности. Но это были преступления конкретных людей. Не все немцы были преступниками, но преступники среди немцев опозорили всю нацию. Здесь похожая ситуация. Не вся украинская прокуратура, не вся СБУ коррумпированы или работают на заказ. Но конкретные люди позорят свою страну, используя служебное положение для расправы с достойным учёным.

— Что конкретно в деле Мальцева показалось вам сфабрикованным? Можете привести примеры, которые бросились в глаза профессиональному журналисту?

В деле Олега Мальцева фабрикация видна невооруженным глазом. Она видна на столько, что даже те, кто раньше был настроен скептически, сейчас понимают, это заказ. Первое, это отсутствие реальных доказательств каких-либо противозаконных действий. Нет конкретных фактов преступления. Нет никаких описаний конкретных действий, которые бы нарушали закон. Есть только попытки представить законную попытку защитить свою жизнь как преступление. Второе—это попытка сформировать образ врага до передачи дела в суд. Кем только не называли Олега Мальцева: предателем, шпионом, сектантом, агентом ГРУ. И это все происходило ДО передачи дела в суд. То есть через подконтрольные медиа намерено рисовался образ злодея и негодяя. Я как журналист знаю, как работает качественная журналистика: проверка источников, баланс мнений, право на ответ. В материалах против Мальцева не было ничего из этого. Третье — это избирательность применения закона. Олег Мальцев — учёный, автор множества научных работ. Его деятельность абсолютно прозрачна и публична. Но сторона обвинения умудрилась представить это как «криминальную деятельность». При этом реальные нарушения, например, процессуальные нарушения прокурора Руслана Войтова, взлом сайта официального медиа (как в моём случае), незаконная прослушка телефона адвоката Ольги Панченко, остаются без внимания следствия.

— Как немецкий журналист, привыкший к определённым стандартам свободы прессы, что вы можете сказать о состоянии свободы СМИ в Украине сегодня?

Я не могу и не буду делать обобщающих выводов о всей украинской медиасреде или системе в целом. Украина — страна с богатыми журналистскими традициями, здесь работают смелые, профессиональные коллеги, которые ежедневно рискуют, чтобы доносить правду. Особенно в нынешних сложных условиях.

Но я столкнулся с конкретной проблемой: существуют отдельные каналы и издания, которые используются для целенаправленной клеветы. Когда я начал расследование, я проанализировал сотни публикаций об Олеге Мальцеве. Повторение одних и тех же обвинений, эмоциональные ярлыки вместо аргументов. Более того, для поливания грязью ученого украинские медиа использовали российские нарративы, что меня очень сильно удивило. Любой профессиональный журналист, увидев такую картину, поймёт: независимой журналистикой тут не пахнет. Это заказная кампания.

После моего ареста сайт издания, в котором я являюсь редактором, взломали. Как сообщили специалисты, расследовавшие этот инцидент, взлом произошел с украинского ip-адреса, через редакторский аккаунт, доступ к которому хранился на изъятом у меня телефоне. В Германии, если бы такое произошло, это стало бы громким скандалом. Правоохранительные органы расследовали бы кибератаку на СМИ как тяжкое преступление против свободы прессы. В Германии журналист может проводить расследования, и за это его не арестуют через четыре дня. Могут подать в суд за клевету, если факты неверны, это нормально. Но уголовное преследование за журналистскую деятельность? Это за гранью.

— Ваше дело касается учёного. Чувствуется ли в Украине давление не только на журналистов, но и на академическое сообщество?

Да, безусловно чувствуется, и случай Олега Мальцева — яркое тому подтверждение. Я наблюдал это не только как журналист, но и как человек, который год провёл в украинской системе и имел возможность изучить материалы, поговорить с людьми.

Олег Викторович Мальцев — учёный с серьёзной академической репутацией. Но вместо того, чтобы оценивать его работу по научным критериям: через рецензии, академические дискуссии, профессиональную критику, организаторы этого правого беспредела решили использовать уголовное преследование. Параллельно давление оказывается на коллег, студентов, партнёров учёного: их запугивают, склоняют давать «нужные» показания. Любая попытка защиты или публичной поддержки учёного рассматривается как соучастие.

Когда я готовил своё расследование, я разговаривал с коллегами Мальцева, с людьми из академической среды. Многие боялись говорить открыто. Некоторые прямо говорили: «Мы понимаем, что это несправедливо, но мы не можем рисковать, у нас семьи, работа». Это и есть цель такого давления — создать атмосферу страха, когда люди боятся ассоциироваться с неугодным человеком, даже если понимают его невиновность.

— Как реагировали международные журналистские организации на ваш арест? Была ли поддержка профессионального сообщества?

Немецкая ассоциация журналистов отреагировала практически немедленно. Как только стало известно о моём аресте, они направили официальное уведомление в посольство Германии в Украине. Это было очень важно. Посольство Германии также на определенном этапе включилось в ситуацию. Многие европейские коллеги выражали поддержку, освещая дело Олега Мальцева в целом. Правда, были и те, кто предпочёл дистанцироваться. Я понимаю их опасения, кому хочется связываться с фабрикованном уголовным делом в Украине, находящейся в разгар войны, когда помощь и лояльность европейских партнеров столь необходимо стране. В таком контексте, дело Олега Мальцева стало очень неудобным, посколько любая критика Украины чаще всего не пропускалась редакцией.

— Обращались ли к вам украинские журналисты? Пытался ли кто-то из них независимо разобраться в деле Мальцева, или большинство просто пересказывали официальную версию?

Нет. Никто из украинских журналистов не попытался со мной связаться, взять интервью, услышать мою версию событий. В суд на слушание приходили украинские коллеги, которые освещают резонансные судебные дела и позиционируют себя как журналисты-расследователи. Но никто не поддержал, хотя бы на словах. Я уверен, что в Украине есть честные журналисты, которые понимают, что происходит. Которые видят фабрикацию дела Мальцева, видят незаконность моего ареста, видят травлю адвоката.

Но они молчат. Почему? Страх. Если ты выступишь в защиту Мальцева, тебя объявят «пособником преступника». Если напишешь о нарушениях в деле, тебя обвинят в «подрыве авторитета правоохранительных органов». Если критикуешь, то рискуешь стать следующей жертвой. Я понимаю этот страх. Но я не могу его оправдать.

Единственное издание, которое попыталось объективно разобраться, — это ваша газета «Общественный прибой». Вы публиковали материалы, в которых анализировали противоречия в обвинениях, давали слово защите. Вы не испугались. И это заслуживает огромного уважения.

Все остальные издания не просто тиражировали обвинения, нет, они представляли Олега Мальцева как установленного преступника. Презумпция невиновности? Забудьте. Эти «журналисты» организовали свой суд и объявили Олега Мальцева виновным до приговора.

Некоторые пошли ещё дальше. Они начали травить даже адвоката Олега Мальцева, Ольгу Панченко. В публикациях её называют «создательницей пророссийской группировки для поддержки ГРУ в случае оккупации Одессы». Это абсурдное, чудовищное обвинение, особенно в военное время. Если бы это было правдой, её обвинили бы в государственной измене — это статья 111 Уголовного кодекса Украины, одна из самых тяжких. Но в её деле нет статьи о госизмене. Потому что это ложь, клевета, попытка запугать и дискредитировать защиту. Они не могут одолеть Олега Мальцева в честной борьбе, поэтому пытаются уничтожить тех, кто его защищает.

— После освобождения под залог — планируете ли вы продолжать работу над этой темой? Или опыт заключения изменил ваши планы?

Это сложный вопрос, и я долго над ним размышлял в камере СИЗО. Да, я боюсь. Было бы лицемерием это отрицать. Год в одесском СИЗО, отрыв от семьи, постоянная неопределённость — это оставляет след. Я освобождён под залог, но дело не закрыто. Я не могу покинуть Украину. Я в подвешенном состоянии хоть и формально на свободе, но фактически в заложниках у той системы, частью которой является прокурор Руслан Войтов. И я прекрасно понимаю: если я продолжу публиковать материалы о деле Мальцева, меня могут снова арестовать.

При этом я не могу просто забыть то, что узнал, что пережил, что увидел. Олег Мальцев продолжает сидеть под арестом. Его дело сфабриковано, это очевидно любому, кто объективно изучит материалы. Его адвоката Ольгу Панченко травят чудовищной клеветой. А большинство молчит. Если я тоже замолчу, кто тогда расскажет эту историю?

Да, я планирую продолжать работу над этой темой. Я понимаю, что это риск. У меня семья, которая уже год страдает из-за моего ареста. Я не имею права подвергать их новым испытаниям. Поэтому я буду публиковаться через зарубежные издания, буду работать с международными платформами, буду использовать все возможные механизмы защиты: юридические, дипломатические, медийные. Но я не замолчу.

— Какой совет вы дали бы международным журналистам, которые хотят работать в Украине и заниматься серьёзными расследованиями?

Самое тревожное открытие, которое я сделал, изучая своё дело и дело Олега Мальцева, — это то, что современное «расследование» во многих случаях перестало быть поиском истины. Оно превратилось в сбор материалов для заранее сформулированной обвинительной версии. Это касается не только правоохранительной системы — это болезнь, которая поразила и часть журналистского сообщества. И там, и там люди разучились расследовать. Вместо этого они собирают массу материалов — часто не имеющих никакого отношения к сути вопроса — просто чтобы создать видимость основательности. Вот пример из дела Олега Мальцева. Прокурор Войтов заявляет, что у него 22 свидетеля по делу Мальцева. Звучит впечатляюще, правда? Но когда я начал изучать детали, выяснилось: больше половины этих «свидетелей» вообще не знают, кто такой Олег Мальцев. Они никогда с ним не встречались, не работали, не имели никаких контактов.

Зачем они в деле? Чтобы создать объём. Чтобы можно было сказать: «Смотрите, у нас 22 свидетеля, 300 страниц материалов, десятки томов!» Количество подменяет качество, а масса заменяет доказательность. Ни о какой объективности речи не идёт.

К сожалению, некоторые украинские СМИ работают по той же логике. Вместо журналистского расследования — сбор компромата. Вместо проверки фактов — тиражирование слухов. Вместо баланса мнений — одностороннее обвинение. Они публикуют десятки материалов против одного человека, создавая иллюзию, что «если так много пишут, значит, это и есть правда». Но это не журналистика — это информационная война против конкретного человека.

Международным коллегам нужно понимать контекст: Украина находится в состоянии войны. И при любом режиме (авторитарном или формально демократическом) военное положение всегда означает закручивание гаек. Это нормальная, предсказуемая реакция государства на угрозу. Расширяются полномочия спецслужб, ограничиваются гражданские свободы, ужесточается контроль над информацией. Это происходило в Германии во время обеих мировых войн, в США после 11 сентября, во всех странах в условиях чрезвычайного положения.

Проблема в том, что эти чрезвычайные полномочия могут использоваться не только против реальных угроз, но и для сведения личных счётов или других корыстных интересов. Оперативник ДВКР Евгений Волошенюк и его группа прикрываются «интересами национальной безопасности», чтобы расправиться с неугодным учёным. Прокурор Руслан Войтов апеллирует к «военному положение», чтобы оправдать нарушения процессуальных прав.

Я совершил ошибку, за которую заплатил годом жизни. Я думал, что моё немецкое гражданство и мои связи с международными организациями защитят меня. Я полагался на то, что в Украине журналиста не арестуют просто за неудобную статью. Я ошибался.

Поэтому мой совет коллегам, работающим над чувствительными темами: оцените риски реалистично. Спросите себя честно: готовы ли вы к году в СИЗО? Готова ли ваша семья к этому стрессу? Готовы ли вы к тому, что ваша карьера, репутация, жизнь могут быть разрушены? Если ответ «нет» — возможно, стоит выбрать другую тему или другой способ подачи материала.

Я не жалею о своём решении опубликовать статью об Олеге Мальцеве. Но я теперь понимаю цену этого решения. И каждый журналист должен принимать такое решение осознанно.

Не верьте в свою неприкосновенность. Самая опасная иллюзия — думать, что «со мной этого не случится». Но не теряйте веру в важность работы и помните: каждая опубликованная правда — это победа. Даже если за неё приходится платить.

— Есть ли у вас какое-то обращение к международному сообществу. Какая форма поддержки была бы для вас полезна именно сейчас?

Именно сейчас нужна объективность. Коллеги, я прошу вас: посмотрите на дело Олега Мальцева объективно. Изучите материалы. Поговорите с адвокатами. Прочитайте доклады ОБСЕ и выступления на сессии ООН по правам человека по делу Олега Мальцева. Вы увидите то же, что увидел я: это не расследование преступления, это фабрикация дела с использованием государственного аппарата. Напишите об этом. Опубликуйте расследование. Задайте неудобные вопросы украинским правоохранителям и суду: почему в деле 22 свидетеля, половина из которых даже не знает обвиняемого? Почему игнорируются выводы международных организаций? Почему журналиста арестовали через четыре дня после публикации критической статьи?

Я обращаюсь к тем украинским журналистам, которые участвовали в клеветнической кампании против Мальцева возможно, неосознанно, возможно, под давлением, возможно, просто повторяя то, что им подбрасывали источники из СБУ. Исправьте свои ошибки. Профессиональная честность требует, чтобы когда вы понимаете, что опубликовали недостоверную информацию, вы это признали и исправили.

Я понимаю геополитический контекст. Я понимаю, что Украина сейчас нуждается в международной поддержке. Я сам люблю эту страну, уважаю её народ, восхищаюсь стойкостью украинцев. Но именно поэтому нельзя молчать, когда отдельные должностные лица совершают преступления и позорят свою страну. Западные правительства, международные организации, профессиональные сообщества не должны бояться называть вещи своими именами.

Если мы позволим таким как прокурор Руслан Войтов безнаказанно уничтожать жизни людей — это создаст прецедент. Другие увидят: можно. Можно арестовывать неудобных журналистов. Можно фабриковать дела против учёных. Можно игнорировать международные стандарты. Но если мы скажем громко: нет, нельзя, мы видим, мы знаем, мы не позволим, это тоже создаст прецедент. Прецедент, что правда сильнее, что преступления должностных лиц не остаются безнаказанными, что международное сообщество защищает тех, кто не может защитить себя сам.

Я прошу не за себя — я немец, у меня есть международная поддержка, профессиональное сообщество. Рано или поздно я вернусь домой. Я прошу за Олега Мальцева, за ученого который уже больше года сидит под арестом по сфабрикованному делу в нечеловеческих условиях, которые очень сильно влияют на и без того подорванное здоровье. За его адвоката Ольгу Панченко, которую поливают грязью, чтобы заставить отказаться от защиты. Я верю в силу солидарности. Я верю, что когда порядочные люди действуют вместе, они сильнее любой коррумпированной системы. Помогите нам. Помогите Украине стать страной, где учёных не преследуют за науку, журналистов не сажают за правду, а адвокатов не травят за профессионализм.

— О, мудрейший, объясни мне одну вещь, иначе я сойду с ума. Мне дали десять ослов, чтобы перегнать их в другой город, и я отправился в путь. Перед началом я их пересчитал — было десять. Я сел на одного из них, и мы двинулись. По дороге я решил снова их пересчитать — к моему ужасу, их стало девять. Тогда я остановился на передышку, слез с осла, и снова пересчитал — опять десять! С облегчением двинулся дальше, но как только снова захотел пересчитать — снова девять! И так каждый раз: в пути — девять, на привале — десять. Взгляни сам, о Насреддин, и скажи, сколько ослов ты здесь видишь?

— Одинадцать.

Именно с такой притчи начинается статья в газете «Нераскрытые преступления». Почему для вступления была выбрана именно она — становится понятно после ознакомления с текстом. В стране, где о «кротах» из СБУ забывают за сутки, а о Коломойском вспоминают только при продлении ареста, имя ученого Олега Мальцева не исчезает из заголовков уже полгода. Почему?

Там, где нет доказательств — начинается «шоу»?

142 публикации, сотни ярлыков, обвинения в сектантстве, пророссийских взглядах и… и тому подобное. Зачем все это? Чтобы суд не решился пойти против толпы, которую сам же медиа-котел и разогрел?

Но обо всем — по порядку.

Ни для кого не секрет, что в Украине задержание должностных лиц разного уровня, а также другие «сенсационные разоблачения» чаще всего сопровождаются громкими заголовками в СМИ и на различных интернет-ресурсах.

Обычно новость живет день-два, а дальше уже никому не интересна. Кого-то задержали, взяли под стражу, дальше — официальное расследование, суд. Часто такой суд ничем не заканчивается. В любом случае — новость долго не живет, хотя сначала было «очень громко».

Например, 12 февраля 2025 года, по сообщению СБУ, был задержан «топ-крот» в руководстве ведомства, который работал на ФСБ. Задержание провел лично руководитель СБ Украины. По официальной версии досудебного следствия, было зафиксировано 14 эпизодов противоправной деятельности «топ-крота», и сам глава СБУ входил в состав следственной группы и руководил операцией. Из короткого видео судебного заседания также стало известно, что подозреваемый признает свою вину, утверждая, что работал на ФСБ с 2018 года.

Такая новость как говорится всем новостям новость! И уровень чиновника СБУ, который по версии следствия оказался «кротом», и его личное задержание главой СБУ Украины.

Однако, предлагаем вам провести небольшой эксперимент: введите в поисковике «задержание топ-крота». Вам выдаст массу новостей. Однако, все они датированы 12, максимум 13 февраля 2025 года.

То есть такая «топ»-новость прожила в информационном пространстве всего 1 день! Вы не найдете «продолжения истории». Украинские ресурсы выдали сенсацию — и забыли. Хотя, несомненно, это был мегаинформационный повод.

Еще интереснее — вы не найдете никаких интерпретаций этой новости (могли бы уже по привычке приписать «топ-кроту» многоженство, посещение храмов РПЦ и т.д.). Также вы не увидите и осуждения этого «крота» в медиапространстве — просто новость и тишина. Как говорится — «нет огня».

«Огня» нет и в новостях о задержании украинского олигарха Игоря Коломойского. Хотя он — фигура общенационального масштаба. Последние два года иногда появляются новости о продлении ему содержания под стражей. И все.

То есть «суд общественного мнения» в таких случаях почему-то не срабатывает. Почему?

Потому что этот «суд» не существует сам по себе — его надо постоянно подпитывать, держать в тонусе, чтобы общество кипело. Без «дров» в эту печь — она угасает.

Однако не угасает она в деле украинского ученого Олега Мальцева. Вот уже полгода, как «пламя» пылает.

6-7 августа 2024 года (за 3 недели до ареста Мальцева) в сети, включая англоязычные ресурсы, появилась куча гневных статей, что украинский ученый — преступник и его нужно немедленно арестовать.

Для всех давно очевидно, что, если начинается травля кого-либо в сети Интернет, — это подготовка общественного мнения под будущие события, например, арест, увольнение неугодного чиновника с должности, выборы и тому подобное.

Почему это важно? Как говорил итальянский социолог Массимо Интровинье:

«В современном обществе существуют два суда — юридический и общественного мнения. Вы можете выиграть первый, но если проиграете второй — общество все равно будет считать вас виновным».

Известно, что за Мальцевым «охотились» почти 2 года. Сначала ГБР, потом Нацполиция, далее — СБУ, куда дело перебросили 8 мая 2024 года из-за его бесперспективности.

Через несколько дней после ареста Олега Мальцева украинские СМИ, а также украинские и зарубежные Интернет-ресурсы как с цепи сорвались: из медиапространства полилась масса статей, в которых Мальцева называли «сектантом-предателем», «пророссийским тамплиером» и т.д.

Информационная дикость была такова, что у большинства людей сложилось четкое впечатление — это заказ. На это обратили внимание даже в Брюсселе.

Помните, раньше мы писали, что даже топ-новость не живет больше 24 часов? Ну, задержали какого-то Мальцева в Одессе, написали об этом, да и забыли. Кто он такой, чтобы продолжать эту тему? Ведь не уровня Коломойскому или бывшему главе украинской налоговой Насирову и уж точно это не уровень разоблачения высшего должностного лица СБУ, который работал на ФСБ!

Однако, не тут-то было.

В период с начала августа 2024 года (еще ДО ареста Мальцева) по сегодняшний день мы нашли (и это только то, что индексируется) 142 публикации о том, какой Мальцев злодей и предатель Родины. Все публикации представляют собой ядреный замес обвинений в сектанстве, псевдонаучности, пророссийских взглядах, планах на захват Одессы, содержании (ух-ты!) гарема, а также обвинений в том, что Мальцев — тамплиер (куда же без этого).

Зачем это нужно? Юристы объясняют это просто — когда у стороны по делу нет доказательств, она переходит на личности. То есть идея была в том, чтобы создать вокруг Мальцева такой медиафон, чтобы ни один судья не посмел его оправдать или отпустить из-под стражи.

Как заявила недавно адвокат Мальцева — в деле ничего нет: ни связи со страной-агрессором, ни работы на вражеские спецслужбы. То есть дело Мальцева — это большой мыльный пузырь, который кто-то продолжает активно раздувать в сети Интернет.

Итак, имеем очевидное: медиакампания против Мальцева — это заказ. Но кто его заказал?

Не так давно «журналистка-фрилансер» Мария Ковалева, которая еще в 2014 году провалила заказ против Мальцева, публично заявила, что к ней и еще нескольким «журналистам» обратился следователь СБУ по делу Мальцева с уже готовым текстом «характеристики» на подозреваемого. И эти «товарищи» подмахнули еще и показания.

Фактически Ковалева подтверждает знакомство и сотрудничество с неким «следователем СБУ» по делу Мальцева. Судя по содержанию подписанной Ковалевой и Ко «характеристики» на Мальцева, целью сотрудничества «группы журналистов» и «следователя СБУ» является создание информационного фона, который обеспечит дальнейшее содержание Мальцева под стражей.

Не исключено, что именно обозначенный Ковалевой «следователь СБУ» с помощью давних связей Ковалевой и Ко в украинских медиа, устроил травлю Мальцева в сети Интернет.

Однако, какой мотив Ковалевой и Ко этим заниматься?

Ни для кого не секрет, что в Интернете многое покупается и продается. Но кроме денег, есть еще одна вещь, которая может стать заменителем зеленых американских президентов — это месть. А месть за деньги — это как банкомат, который кроме наличных еще и выдает оргазм.

По заявлению в ООН от 28 марта 2025 года неправомерным преследованием Мальцева занимался и продолжает заниматься некий сотрудник украинского СБУ Евгений Волошенюк, мотивы которого — личная месть Мальцеву и эту месть Волошенюк в военное время реализовывает с помощью своего служебного положения.

Так ли это — мы не знаем, но точно можем сказать, что у ослов всегда есть погонщик.

Источник газета «Нераскрытые преступления»

Двое офицеров ДВКР СБУ Валентин Збудчак и Евгений Волошенюк стали ключевыми фигурантами Deteсtive Report, который сегодня был передан в ООН от имени одной из Европейских правозащитных организаций.

Напомним, 18 февраля 2025 года (в Нью-Йорке) вопрос о незаконном уголовном деле в отношении украинского ученого Олега Мальцева и его воспитанников уже поднимался в ООН американским журналистом Стефано Ваккаро. 

Detektive Report был подготовлен группой экспертов, которые проводили независимое расследование в Украине и Молдавии в период с 2024 года по март 2025 года. Одной из ключевых задач, которые стояли перед группой детективов, было установление фактических исполнителей заказного уголовного дела в отношении украинского ученого Олега Мальцева.

Deteсtive Report подготовлен на английском языке и состоит из 78 страниц, на которых в 12 разделах подробно описаны мотивы сотрудников ДВКР СБУ Валентина Збудчака и Евгения Волошенюка, их личностные характеристики, а также криминальный бэкграунд. 

Для проведения комплексного расследования были применены методы профайлинга, методы OSINT — расследований, а также метод интервьюирования инсайдеров. В качестве инсайдеров выступили представители украинских правоохранительных органов и силовых структур, которые добровольно пошли на сотрудничество с детективами и предоставили ценную информацию.

Среди ключевых выводов, приведенных в Deteсtive Report отметим следующее:

• Офицеры украинской военной контрразведки  (СБУ) Валентин Збудчак и его подчиненный Евгений Волошенюк неоднократно превышали свои полномочия в рамках дела Олега Мальцева. Мотивы их поведения и личной заинтересованности в деле Олега Мальцева оставались неизвестны. Нет сомнений в том, что именно Валентин Збудчак и Евгений Волошенюк являются исполнителями заказного дела в отношении Олега Мальцева;
• Гипотеза о «русском следе» в деле Олега Мальцева получила ряд подтверждений. В частности, данные, полученные в ходе расследования, указывают на вероятную связь Валентина Збудчака с представителями иностранных спецслужб (МГБ ПМР и ФСБ РФ). Однако ключевой версией считается коммерческий заказ, который поступил Исполнителям в отношении Олега Мальцева;
• Прецедент в  виде уголовного дела в отношении украинского ученого Олега Мальцева вызывает обеспокоенность. Этот прецедент отображает 3 опасные тенденции, которые существуют сегодня в украинском социуме:
  1. Преступления в форме гос.измены (агентурная работа в интересах спецслужб РФ), совершаемые офицерами и высшим руководством СБУ (кейсы полковника Дмитрия Козюры, Олега Кулинича и бригадного генерала Андрея Наумова);
  2. Преступления, связанные с превышением полномочий представителей правоохранительных органов и силовых структур;
  3. Высокий уровень коррупции в среде правоохранительных органов и силовых структур. 
  

Особого внимания заслуживают выявленные детективами факты и схема организации канала контрабанды на границе ПМР. По мнению детективов к созданию и организации схемы контрабанды имеет непосредственное отношение офицер ДВКР СБУ Валентин Збудчак и его родной брат Андрей Збудчак, который в 2017 году был назначен на должность главного государственного инспектора отдела таможенного оформления №1 таможенного поста «Кучурган», который находится на границе Украины и ПМР. Кроме того, по мнению детективов, созданный в 2017 году канал контрабанды был адаптирован в 2022 году к условиям военного положения, введенного на территории Украины в связи с военной агрессией РФ. 

В частности, этот канал, вероятно, до сих пор используется Валентином Збудчаком и Евгением Волошенюком в коммерческих целях для организации незаконного перехода украинских мужчин призывного возраста с территории Одесской области в ПМР.

Редакция нашего издания уверена, что в ближайшее время мы увидим не только реакцию международных СМИ, Европейских правозащитных организаций и представителей профильных комитетов ООН на резонансный Deteсtive Report, но и реакцию украинских правоохранительных органов. Мы верим, что залогом светлого будущего Украины является наша крепкая армия, сильная экономика и полное искоренение из рядов правоохранительных органов и силовых структур коррупции и «оборотней», которые своими преступными действиями подрывают основы национальной безопасности и дискредитируют репутацию Украины  на международной арене.