14 января в Приморском районном суде Одессы состоялось очередное заседание по делу ученого и адвоката Олега Мальцева. После того как из процесса выбыл одиозный прокурор Руслан Войтов, его место занял прокурор Михаил Ульянов. Имя нового обвинителя уже успело прозвучать на всю страну. Ульянов прославился тем, что читал стихи в суде и купил автомобиль стоимостью свыше полмиллиона гривен во время полномасштабной войны.
Прокурор родом из Запорожья. Именно там он начинал свою карьеру. В Одессу его перевели в 2024 году. Здесь он был назначен в отдел по надзору за соблюдением законов региональным органом безопасности.
Оценивать эффективность его надзора за органами безопасности мы не беремся. Но его роль в деле, которое было сфабриковано представителями этих самых «органов”, требует отдельного рассмотрения. Ведь именно Михаил Ульянов теперь продолжает линию обвинения, поддерживая подозрения, уже не раз оспариваемые в публичном и международном пространстве. Об этом деле говорили в ООН, его обсуждали в ОБСЕ.
Криминальные элементы под маской патриотов
На декабрьском судебном заседании прокурор Ульянов, обращаясь к суду, позволил себе высказать претензии, которые можно было бы счесть курьёзом, если бы они не являлись предвестником последующих событий. Прокурор жаловался судье:
…стороной защиты и аффилированными журналистами в медиа-пространстве, а также в отношении председательствующего судьи имеются публикации, которые тем или иным образом могут оказывать давление на уголовный процесс… Они там приводят угрозы того, что сторона защиты будет обращаться с жалобами в европейское сообщество, в какие-то там международные институты по поводу того, как проходит процесс сейчас.
Из этого выступления следовало, что сам факт публичного внимания и обращений к международным механизмам правовой оценки рассматривается обвинением как нечто подозрительное и едва ли не преступное. Остается неясным, в какой именно точке информирование международных структур о ходе резонансного процесса превращается в «давление на суд», если речь идет о законных формах мониторинга, предусмотренных самой логикой открытого правосудия.
Однако куда более подозрительные и едва ли не преступные события произошли 14 января. В зал суда явились так называемые «неравнодушные и независимые» гражданские активисты. Один из них, как выяснилось, находился в розыске с 2021 по 2024 год, и лишь два месяца назад вышел из СИЗО.
Именно этот человек с уголовным прошлым прибыл в суд в статусе вольного слушателя, сопровождаемый другим скандальным активистом. Уже с первых минут стало очевидно, что его поведение не имеет ничего общего с ролью наблюдателя за судебным процессом. В ходе слушания он пытался вступать в пререкания с судом, комментировать происходящее и целенаправленно срывать ход заседания.
Но самое страшное в этой картине даже не само поведение данного криминального элемента, а та реакция, которую оно вызывало у представителя государственного обвинения, ибо на каждую выходку «активиста» прокурор Ульянов отвечал одобрительным кивком головы, что было зафиксировано на видео и может быть представлено как доказательство их координации и его прямого покровительства.
Позже этот «активист» сам же и раскрыл цель своего визита, заявив на камеру:
Наконец мы дождались интересного момента, когда журналисты, которые поддерживают пророссийские элементы, очень они занервничали когда узнали что в зале находятся проукраинские активисты,
тем самым признав, что он пришёл не слушать, а провоцировать, искать «интересные моменты» и вешать политические ярлыки.
Отметим, что в зале находились и другие слушатели, которые вели себя корректно, не вмешивались в ход заседания и соблюдали установленный порядок. Только один человек, имеющий за плечами уголовное прошлое, позволил себе перейти от провокаций к угрозам в адрес журналистов, и именно этот человек пользовался негласным покровительством представителя государственного обвинения.
Угроза журналистам
Ни для одного участника судебного процесса по делу Олега Мальцева не является секретом, что каждое судебное заседание фиксируется на видео не из любопытства и не ради медийного эффекта, а по предельно прагматичной причине, чтобы ни у одной из сторон не возникало соблазна задним числом искажать происходящее в зале суда и придавать событиям удобную интерпретацию. Эта практика появилась не случайно. Она стала реакцией на поведение стороны обвинения еще на ранних этапах этого дела.
Отдельно стоит упомянуть, как предшественник прокурора Михаила Ульянова, Руслан Войтов, предпринимал неуклюжую попытку устранить журналиста из зала, попытавшись объявить её свидетелем, но при этом даже не сумев правильно произнести её фамилию.
Однако то, что произошло 14 января, выводит этот конфликт на совершенно иной, криминальный уровень, ибо слова сменились неприкрытыми угрозами.
Тот самый «гражданский активист», который всего два месяца назад покинул следственный изолятор, теперь уже в здании суда, которое по определению является территорией закона, в открытую начал оказывать давление на журналиста, требуя, чтобы она ему представилась. После того как его провокационные выпады были проигнорированы, прозвучала фраза, являющаяся классическим примером завуалированной, но от этого не менее реальной угрозы:
Если меня начнут обвинять в нападении на журналистов, то извините, до меня никак не было доведено, что это журналисты.
Фактически, человек, уже имеющий в своей биографии судимость за насилие в отношении представителя прессы, публично, в зале суда, формулирует условия, при которых он готов совершить новое нападение, и этими условиями является лишь отсутствие у него формального «уведомления» о профессиональном статусе его потенциальной жертвы.
Можно, конечно, попытаться списать это на тонкости тюремного флирта и предположить, что «активист», проведя год в мужском коллективе СИЗО, просто утратил навыки общения с женщинами и таким экстравагантным способом пытался завязать знакомство. Однако ни эта циничная версия, ни любая другая не могут служить оправданием тому, что в суде, в присутствии прокурора, который должен стоять на страже закона, происходит акт прямого запугивания журналиста.
Давление на судью
После того, как «очень неравнодушный активист» отработал свою партию в зале суда, устроив провокации и запугивания, спектакль переместился на просторы социальных сетей, где началась вторая часть марлезонского балета, срежиссированного с целью оказать давление на суд и посеять страх среди адвокатов и обвиняемых (адвокаты и 4 других участника, проходящие в этом деле, являются женщинами). На своей личной странице в социальной сети этот персонаж, чьё место в зале суда само по себе является нонсенсом, опубликовал пост, в котором, не стесняясь в выражениях, обвинил судью в предвзятости, пригрозив ему отводом на основании своих, мягко говоря, фантасмагорических наблюдений.
…пока прокурор оглашал свои ходатайства, судья максимально устанавливал визуальный контакт с обвиняемыми и очень «заглядывался» на защитника обвиняемых — адвоката Панченко. Подавая им различные визуальные жесты, что прямо может указывать на взаимную связь между стороной обвинения и судьей — что имеет признаки предвзятости суда и является основанием для отвода судьи.
Будучи увлеченным своими сексуальными фантазиями, которые данный «активист» перенес в публикацию на Facebook он даже не обратил внимание на то, что адвокаты по делу – это сторона защиты, а сторона обвинения – это прокурор. Но, как говорится, какая разница – главное отработать заказ прокуратуры.
Этот пассаж, являющийся бредом с точки зрения юриспруденции, но абсолютно логичный в парадигме криминального давления, является ничем иным, как публичной угрозой судье, попыткой создать надуманный информационный фон.
Итогом стало очередное продление судьей Кривохижей меры пресечения для учёного Олега Мальцева и Константина Слободянюка, решение, которое на фоне описанных событий выглядит не как акт правосудия, а как результат капитуляции перед лицом неприкрытого шантажа.
Активисты вместо аргументов
Использование прикормленных «активистов» для оказания давления на ход судебного процесса не является новацией в этом деле, а представляет собой укоренившуюся практику. Напомним, предшественник нынешнего прокурора, Руслан Войтов, был отстранён от участия в процессе именно за аналогичное поведение. Зачем прокурору Ульянову понадобилось ступать на те же грабли, которые уже ударили по его коллеге, остаётся вопросом, ответ на который, вероятно, лежит в полной уверенности в собственной безнаказанности. Но отстранение прокурора Войтова показало, что за уверенность в собственной безнаказанности придется отвечать по закону.
А теперь давайте вернёмся к тому, с чего мы начали. С одной стороны, мы имеем сторону защиты, которая действует в рамках закона, направляя обращения в международные правозащитные институты с просьбой о публичном мониторинге, и эти абсолютно легитимные действия прокурор Ульянов именует «давлением на суд». С другой же стороны, мы видим самого прокурора, который приводит в зал суда криминальные элементы, после визита которых судья Юрий Кривохижа, имея на руках все документы о том, что дальнейшее пребывание Олега Мальцева в СИЗО представляет прямую угрозу для его жизни, послушно продлевает ему меру пресечения. Так зачем прокурор Ульянов, вместо того чтобы оперировать фактами и доказательствами, приводит в суд лиц с криминальным прошлым? Кого он пытается запугать, и чего он в действительности добивается?
Напомним, что действия Руслана Войтова, уже привели к тому, что МИД Германии было вынуждено направить Украине официальную ноту протеста, создав международный скандал. Станут ли действия прокурора Ульянова в деле Олега Мальцева предметом обсуждения в тех самых «каких-то там европейских институтах», как он сам презрительно их называет, покажет самое ближайшее время.