Олег Мальцев — учёный, адвокат, человек, за которым стоят больше четверти столетия научной работы, исследовательские институты и международные научные сообщества — провёл почти два года под стражей по делу, в котором, как выяснилось, никто не может объяснить, что именно он сделал. Потому что те, кому он годами доверял, просто наняли «оборотней в погонах», чтобы забрать всё и свести Олега Мальцева в могилу.

Но Олег Мальцев выжил. И не просто выжил. Он вышел из СИЗО под залог. И первое, что сделал — вернулся к науке.

Когда двери СИЗО наконец открылись, первым, кто сел напротив Мальцева с диктофоном, стал заслуженный журналист Украины Ким Каневский. То, что вы прочитаете дальше — это не столько интервью о сфабрикованном уголовном деле, сколько честный рассказ человека, который смотрел в лицо подлости, предательству и смерти и не сломался. Таких интервью не бывает много. Перед вами одно из них.

«Я выздоравливаю, я весь в научной работе»

Первое, что бросается в глаза при встрече с Мальцевым — он работает. Ещё не в офисе (врачи пока не разрешают), но дома, в режиме, который он сам описывает одним словом: нон-стоп.

«Считайте, что я вышел на работу» — бодро отвечает ученый на вопрос Кима Борисовича.

Здоровье Олега Мальцева после практически двух лет в СИЗО восстанавливается медленно, но уверенно. По его словам, несколько месяцев — и он будет в полном порядке.

Главное, что изменилось с выходом на свободу — доступ к научным архивам. Именно это Олег Мальцев называет в числе первого, когда говорит о том, чего ему не хватало. Не комфорта, не покоя, а возможности полноценно заниматься наукой.

Я так долго ждал этого, мы так долго ждали. На самом деле я безусловно счастлив.

«Что мы сделали?»

Есть вопрос, который Мальцев задаёт на протяжении всего разговора с искренним недоумением человека, который два года ищет ответ и не находит его. Вопрос предельно простой: что именно он сделал? Не в смысле философском, а в смысле юридическом. Конкретно, с доказательствами, с составом преступления. Что написано в обвинительном акте, что стало основанием для почти двух лет под стражей, для разгрома офисов, для уничтожения имущества, для ареста женщин из его команды?

Ответа на этот вопрос не существует.

Девочки в суде неоднократно спрашивали: так что я сделала? И никто на этот вопрос ответить не может — ни прокурор, ни судья, никто.

Обвинительный акт, который должен был расставить все точки, представляет собой документ, в котором что-то написано, но что именно имелось в виду, не понимают даже те, кто его составлял. Олег Мальцев — адвокат по образованию и многолетней практике — говорит об этом без иронии, с усталым спокойствием человека, который слишком хорошо знает, как выглядят настоящие доказательства и как выглядит их полное отсутствие.

Когда я читаю обвинительный акт, я говорю: ребята, вы же должны понимать, почему мы вам задали этот вопрос. То, что тут написано не то что не ясно, это никому непонятно. Что вы имели в виду? Что мы сделали, что нас нужно было держать под стражей почти два года?

Два года — именно столько прошло с начала активных процессуальных действий. Всё это время сторона обвинения обещали одно и то же: вот ещё немного, и всё выяснится, станет наконец понятно, какой Мальцев преступник. Не выяснилось ничего. Более того, в ходе процесса стало проявляться обратное.

Однако больше всего Мальцева поражает даже не абсурдность обвинений и не качество людей, которые их поддерживают. Больше всего его поражает масштаб того, что было уничтожено за это время, и полное, абсолютное отсутствие этому какого-либо вразумительного объяснения.

Что мы натворили? Целое научное сообщество — американское, европейское, я, мои коллеги — создавали это всё на протяжении пятнадцати лет для народа Украины и для Европы. Все эти знания, все эти технологии мы создавали для людей. Уничтожили научную базу трёх научно-исследовательских институтов. Просто уничтожили.

За всем стоит алчность

За уголовным делом, за разгромленными институтами, за сфабрикованными обвинениями стоит история, которую Мальцев рассказывает с той степенью откровенности, которую позволяет незакрытое следствие. Бывшие партнёры — люди из ближайшего окружения, которым он доверял и которым годами давал возможность работать рядом с ним — в какой-то момент приняли решение. Решение простое и древнее как мир: забрать чужое, пока есть возможность. Для этого им понадобился инструмент. Инструментом стала коррумпированная часть государственной машины.

Наши коллеги, наши партнёры наняли с помощью своих друзей эту банду для того, чтобы завладеть деньгами. Просто украсть.

Сумма, которую Мальцев называет открыто — около полумиллиона долларов. Но дело не только в том, что уже украдено. Дело в том, что кража продолжается по сей день. Активы, принадлежащие институтам, до сих пор находятся в чужом управлении, и из них продолжают извлекать прибыль — спокойно, методично, прикрываясь тем, что уголовное дело ещё не закрыто.

Они продолжают красть. Там есть определённые активы, которые были в их управлении — они продолжают извлекать из них прибыль. Эти активы мне не принадлежат, они принадлежат институтам.

Отдельного разговора заслуживает то, как именно всё начиналось. Никакой следственной логики не было — была логика захвата. Действия строились не от доказательств к выводам, а от цели к инструментам её достижения. Цель была одна — забрать. Всё остальное подстраивалось под неё по ходу.

И вот здесь, в этой точке разговора, за сухими словами об алчности и захвате активов проступает нечто большее — горечь человека, который понимает: пятнадцать лет работы, сотни людей, международное научное сообщество, технологии, знания, которые создавались для страны и для людей — всё это стало разменной монетой в сделке, которую несколько человек заключили между собой ради того, чтобы набить собственные карманы. Не ради идеи, не ради власти, а банально ради денег.

«Ненавижу Д’Артаньяна в себе»

Говоря о предательстве со стороны бывших воспитанников, Олег Мальцев говорит, что знал, с кем имеет дело, видел, куда всё идёт, и неоднократно говорил этим людям в лицо — есть даже видео, где он прямо предупреждает их, что они допрыгаются. Он говорит, что на разных этапах, в разных обстоятельствах — можно было остановить всё это задолго до того, как оно переросло в уголовное дело, в арест, в разгром институтов.

Но каждый раз Мальцев давал им шанс. Давал шанс не из наивности, а из того особого рода великодушия, которое сам теперь называет своей главной ошибкой. Он верил, что человек, которому дают возможность поступить достойно, в конечном счёте ею воспользуется. Что даже те, в ком видишь изъяны, способны в решающий момент выбрать другую сторону.

Ненавижу Д’Артаньяна в себе. Надо прекратить д’артаньянство. Всегда даёшь даешь шанс поступить по-человечески, всегда даёшь шанс поступить так, чтобы не было стыдно за бесцельно прожитые годы. А в ответ…

Когда речь заходит о том, как заканчивают люди, переступившие черту, Мальцев обращается к исследованию, посвященному изучению предателей. Сотни судеб, сотни имён, новые документы — всё это, как правило, не спасало. Предатели заканчивали одинаково: либо инфарктом, либо алкоголизмом, либо собственными руками обрывали то, что оставалось от их жизни.

Предатели заканчивают тремя способами: либо инфаркт, инсульт — сгорел на работе. Либо это заканчивается алкоголизмом. Либо самоубийством.

Люди, переступившие черту, знают, что они её переступили. И это знание, по его убеждению, никуда не девается — оно остаётся с ними и делает своё дело изнутри, медленно и неотвратимо.

Себя же по отношению к этим людям Мальцев описывает неожиданно — словом «простил». Лично, как верующий человек, он их простил. Но сразу после этого в его голосе появляется нечто, что не спутаешь ни с чем другим — твёрдость человека, для которого есть вещи, лежащие за пределами прощения.

«Этих я им никогда не прощу»

Есть в этом интервью момент, когда за сдержанностью учёного и точностью адвоката проступает нечто совершенно другое. То, что бывает у человека, когда задели не его самого, а тех, кто был рядом с ним и пострадал именно потому, что был рядом.

Мальцев говорит о молодых ученых-женщинах из своей команды — тех, кого арестовали, кого держали в следственном изоляторе, кого использовали как инструмент давления на него.

Я этих людей простил полностью. Но я никогда не прощу их за адвоката Панченко. Никогда не прощу за Аню, никогда не прощу за Марину Николаевну.

В этих словах нет ничего показного. Есть только человек, который чётко понимает разницу между тем, что сделали с ним, и тем, что сделали с людьми, которые оказались рядом с ним не по собственному выбору судьбы, а просто потому, что работали честно и оставались верными. За каждым стоит конкретная история конкретного человека, который не сделал ничего, что заслуживало бы даже дня за решёткой. Женщины, которых бросили в следственный изолятор — не потому что против них было что-то реальное, а потому что это было удобно тем, кто строил давление на Мальцева.

О тех, кто оставался снаружи и помогал, Олег Мальцев говорит отдельно и с нескрываемым уважением. Эти люди не сломались, не ушли, не решили, что это не их история. Они остались и делали то, что нужно было делать — каждый день, без гарантий, без понимания, когда это закончится и закончится ли вообще.

Примечательно, что Мальцев почти не говорит о себе в этой части разговора. Карцер, забранные лекарства, попытка уничтожить его физически — всё это он упоминает вскользь, как нечто, что уже осталось позади и не требует особого внимания.

О работе в заключении и планах

Когда человек выходит из СИЗО и первым делом говорит не о том, что пережил, а о том, что написал — это говорит о нём больше, чем любая биография. Мальцев не просто сохранил себя в условиях, которые были намеренно созданы для того, чтобы его уничтожить. Он использовал это время и использовал так, как умеет использовать время только человек, для которого наука — не обязанность и не способ заработка, а дело всей его жизни.

Возможности для работы в СИЗО были минимальными. Из инструментов — тетрадь, ручка, плеер и очки. Никаких архивов, никакого интернета, никакой привычной инфраструктуры научной работы. Только голова и то, что в ней накоплено за десятилетия. Для большинства людей это означало бы паузу. Для Мальцева это означало другой формат — и не более того.

За эти семь месяцев я написал несколько ключевых научных работ. Писал и для своей основной работы, и для коллег, и для двух университетов — Запорожского и Николаевского. Я достаточно много научной работы провёл. И думаю, что все довольны.

Новое руководство СИЗО, в отличие от предыдущего, не препятствовало этому. Предыдущее руководство действовало в интересах тех, кто организовал фабрикацию уголовного дела, выполняло их частные просьбы и создавало условия, несовместимые с нормальной жизнью. Нынешнее просто соблюдало закон — и этого, как оказалось, было достаточно для того, чтобы работать.

Надо сказать начальству спасибо огромное. Тому начальству, которое не препятствовало моим научным действиям в рамках закона, в рамках правил внутреннего распорядка.

Результатом стало не только несколько написанных работ. По словам Мальцева, за это время произошло нечто более значительное — выход на качественно новый уровень науки. Не прорыв в одном направлении, а переход на другую ступень понимания, которая теперь открывает возможности, недоступные прежде.

Мы вышли на новый уровень науки. Уже вышли. И это сильно предрасполагает к дальнейшей, более эффективной деятельности.

Теперь, оказавшись дома, Мальцев разворачивает то, что было спроектировано там. Новая научная структура, архитектура которой продумана за решёткой, сейчас начинает строиться. Он не раскрывает деталей, но говорит о ней как о чём-то, что учитывает весь опыт произошедшего и исключает возможность повторения того, через что пришлось пройти.

Параллельно идёт работа юридическая. Все обязательства перед судом выполняются неукоснительно: ни одного пропущенного заседания, полная дисциплина, полное соблюдение всех условий освобождения под залог. Мальцев говорит об этом не как о вынужденной мере, а как о естественном поведении человека, для которого закон и порядок — система координат, в которой он живёт и работает.

Возврат активов институтов он также намерен осуществить строго через закон. Гражданский кодекс, судебные иски, законные механизмы возврата похищенного имущества с учётом всего того, что из него было извлечено за время незаконного использования.

За всем этим — за научными планами, за новой структурой — просматривается нечто, что, пожалуй, труднее всего поддаётся описанию. Человек, которого пытались уничтожить физически, профессионально и репутационно, вышел из этой истории не сломленным и не озлобленным, а сосредоточенным. Сосредоточенным на том, что было до, есть сейчас и будет после. На науке, на людях, на работе, которая никуда не делась и которой ещё очень много впереди.

Вместо послесловия

Ким Каневский заканчивает этот разговор простым вопросом — о творческих планах. Олег Мальцев отвечает без заминки. Исследования, новая научная структура, возврат активов, судебные заседания, работа с университетами. Список длинный, конкретный, без лирики. Список человека, у которого нет времени на то, чтобы долго смотреть назад.

За окном — Одесса. Город, в котором, по его собственным словам, он провёл лучшие и худшие месяцы своей жизни почти одновременно.

Год и семь месяцев под стражей, карцер, разграбленные институты, предательство — всё это теперь часть биографии. Не главная её часть. Потому что главная часть этой биографии пишется не в следственном изоляторе и не в зале суда, а там, где Мальцев чувствует себя на своём месте — за письменным столом, в архивах, в науке, в работе, которую он не останавливал даже тогда, когда останавливать её пытались намеренно и целенаправленно.

Есть люди, которых обстоятельства определяют. А есть те, кто определяет обстоятельства — даже когда обстоятельства делают всё возможное, чтобы этого не допустить. Это интервью — о человеке второго типа. О том, что происходит, когда система, заточенная под чужую жадность, встречает человека, которого эта жадность не касается от слова совсем. Которому не нужно ничьё чужое — только возможность делать своё.

Видео-интервью в двух частях доступно на ютуб-канале журнала «Экспедиция» (первая часть, вторая часть).

Все подробности вынесенного решения и условия залога защита обещает опубликовать позже. Однако уже сейчас ясно, что заседание прошло не без процессуальных сюрпризов со стороны обвинения.

Затягивание процесса: как прокуратура «ускоряет» дело

Дело Олега Мальцева уже долгое время сопровождается систематическими задержками со стороны обвинения. Напомним, что еще на прошлом заседании апелляционный суд сделал прокурору замечание, прямо указав на ненадлежащее и необоснованно длительное рассмотрение материалов. Тогда суд строго обязал прокуратуру области ускорить процесс.

На сегодняшнем заседании суд поинтересовался у прокурора Ульянова, какие именно меры были приняты ведомством для выполнения этого требования. Ответ прокурора вызвал недоумение у присутствующих: оказалось, что для «ускорения» процесса прокуратура заявила отвод судье Кривохиже.

Таким образом, вместо того чтобы активизировать работу над делом, сторона обвинения добилась его фактической остановки, поскольку теперь рассмотрение заморожено вплоть до решения вопроса об отводе судьи.

Адвокат Александр Бабиков в ироничной форме у себя на странице Facebook поблагодарил прокурора за «сотрудничество». По его мнению такие действия прокуратуры дали основания апелляционному суду более серьезно посмотреть на работу прокуратуры в этом деле.

Несмотря на очевидные попытки прокуратуры затянуть процесс через юридические уловки, решение апелляционного суда о назначении залога остается главным итогом сегодняшнего дня.

Подробности уже скоро.

Больше материала по делу Олега Мальцева:

• Прокурор Михаил Ульянов затягивает судебный процесс в деле Олега Мальцева
• Что силовики изначально знали о деле Олега Мальцева?
• Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко: Операция Иуда. Часть 1
• Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко: Операция Иуда. Часть 2
• Как самая медийная улика в деле Олега Мальцева оказалась фейком
• Зачем прокурор Михаил Ульянов водит криминальных элементов на слушания по делу Олега Мальцева?
• Заявления прокурора Михаила Ульянова по делу Олега Мальцева: отсутствие логики или введение в заблуждение?
• Анализ нарушений и признаков преступной деятельности в медчасти No 21 Одесского СИЗО
• Решение суда: помещение учёного Олега Мальцева в карцер было незаконным
• Марина Ильюша: “Судьи запуганы. Они понимают, если они отпустят Олега Мальцева, завтра придут за ними”

Встреча заслуженного журналиста Украины Кима Каневского с Олегом Мальцевым в стенах следственного изолятора стала сенсацией.

То, что прозвучало в этом откровенном разговоре «Наказание без преступления… или кто есть кто…», камня на камне не оставляет от официальных обвинений. Никакой «зрады» в деле нет и в помине. Реальность, как это часто бывает, оказалась куда банальнее.

Говорят в Одессе всё просто так, кроме денег. Так и дело Олега Мальцева — это история не о «шпионах ГРУ», а о предательстве и кризисе права, где под прикрытием ведомственных мундиров «бывшие свои» осуществляют методичный захват чужого интеллектуального капитала и активов.

Сегодня мы предлагаем вам самые яркие моменты из беседы с человеком, который выбрал тюремную решетку, чтобы сохранить право по утрам спокойно смотреть на себя в зеркало.

«Ищите деньги»

Забудьте громкие слова об «зраде» в деле Олега Мальцева. В 30 томах ее просто нет, как ни старался воспаленный разум организаторов. В Одессе, как известно, бесплатно не делают даже революцию. Здесь вообще всё просто так, кроме денег. Если во Франции резонно советуют «шерше ля фам», то в Одессе правило выживания одно: «Ищите деньги».

В интервью Олег Мальцев говорит:

Вопрос «откуда у Мальцева деньги» часто слышали мои адвокаты от следователей по этому делу. Когда мы снимали разные проекты, очень многие спрашивали: «Мальцев, ну, откуда у Вас деньги на эти проекты?» И людям, которые задают такие вопросы, в головы не приходит, что деньги можно зарабатывать, а не красть. Они не понимают, что науку можно с помощью технологического элемента превратить в деньги.

Ученый, научившийся превращать материалы научных экспедиций в технологии и легальный заработок, оказался лакомым куском. Но активы Института — это не кресло начальника морского порта, которое можно отнять и посадить своего человека. У Мальцева из физического имущества — лишь доски, фломастеры, видеокамеры да арендованные офисы. Чтобы украсть этот специфический бизнес, нужен был «троянский конь».

Есть только один-единственный способ что-то получить в этой ситуации — это найти человека внутри организации, который знает, как работают технологические схемы и у кого есть доступ к этим системам и клиентам. Человек, который знает, как зарабатывать на интеллектуальной собственности. И в руках которого поток клиентов.

Интервью из СИЗО не обходит стороной и тех, кто предал — бывших воспитанников Дмитрия Паустовского и Валентины Гордиенко (Данилевой).

Один из организаторов дела в отношении меня — Дима. У него есть жена Валентина. Она, видимо, решила, что может больше, поверила в себя сильно. Появляются новые знакомства, дружба. Потом, видимо, в какой-то момент девушка выпила и начала говорить, что ей нужен дом, квартира, самолёты, машины. И в этом кругу появились люди, которые решили помочь реализовать эти желания….В итоге в этом кругу сформировалась группа людей, которая решила осуществить задуманное. Смысл был простой: забрать деньги, а тех, кто может их потребовать обратно, нейтрализовать.

Так на свет появились те, кого Мальцев называет коротким и страшным словом — «они». Это не какая-то отдельная спецслужба, выполняющая государственный долг. Это межведомственная преступная группировка, банда, сколоченная из недобросовестных сотрудников контрразведки и прокуратуры ради банального рейдерского захвата. Их план был по-бандитски прост: украсть деньги и технологии, а всех, кто мог бы этому помешать — самого Олега Мальцева, Константина Слободянюка и адвоката Ольгу Панченко — физически нейтрализовать, бросив за решетку.

Честь важнее свободы: почему Олег Мальцев вернулся в Украину

Когда маховик репрессий только начал раскручиваться, Олег Мальцев находился за границей. Любой расчетливый бизнесмен на его месте остался бы там, спас бы себя и боролся за свои права из безопасного европейского далека. Но он вернулся. Вернулся прямо навстречу судьбе, прекрасно понимая, с чем ему предстоит столкнуться. Почему? Олег Мальцев так отвечает на этот вопрос:

Есть такое понятие — честь. Для меня принцип простой: лучше быть, чем казаться. Нельзя изображать из себя того, кем ты не являешься. Если бы я остался за границей, они бы начали брать здесь людей в заложники и говорить: «Возвращайся, иначе мы их не отпустим». Что бы это изменило?

Для него принцип «лучше быть, чем казаться» оказался важнее личной безопасности. Останься он в Европе, система немедленно начала бы брать в заложники его подчиненных здесь, в Украине, выторговывая его возвращение. Оставить своих людей на растерзание он просто не мог, потому что для такого человека как Мальцев честь всегда выше жизни.

— Вы приняли решение поступить так, предали себя закону, уважая его и рассчитывая на него. Прошёл уже год с лишним, фактически второй год. Настроения за это время, наверное, были разные — здесь ведь не санаторий, да и здоровье не идеальное. Были моменты, когда вы задним числом сомневались или пожалели?

— Нет. Ни разу. И сейчас не жалею. Для меня важно, кто я. Я утром смотрю в зеркало — и для меня важно, кем я остаюсь. Для некоторых других людей это не так важно. Человек не может быть без совести и без чести. Иначе это уже не человек. Для меня нельзя быть мразью. Не для этого Бог человека рождает.

Холод, отсутствие обогревателя, целенаправленные издевательства чужими руками по команде сверху — так Олега Мальцева пытались «привести в порядок». Тюрьма умеет ломать. Но он не сломался. В камере ученый научился играть в шахматы — по одной партии каждый день с сокамерником.

А главное — он продолжает заниматься наукой. Без компьютеров, чертежных приборов и интернета он изо дня в день исписывает общие тетради обычной шариковой ручкой — единственным инструментом, который позволили оставить правила внутреннего распорядка.

Те, кто затеял эту грязную игру, фатально просчитались. Они рассчитывали, что академик быстро сдастся, сломается под прессом и молча получит свои десять лет. Но Мальцев абсолютно уверен: закон восторжествует, и победа будет за ним. А те бывшие коллеги и люди в погонах, кто организовал этот рейдерский захват, сами ответят перед законом. И они по ту сторону решетки это уже прекрасно понимают, пытаясь спасти самих себя от уголовных последствий того, что натворили.

***

Интервью, опубликованное в общественно-политическом вестнике Грушевского — это жест уважения к интеллектуальному любопытству того самого «думающего меньшинства», которое устало от информационных суррогатов и подделок. Это интервью для тех, кто хочет знать подлинные подробности из первых уст — от самого Олега Мальцева.

В деле ученого Олега Мальцева мы наблюдаем именно эту, до боли знакомую картину. В своих громких заявлениях сторона обвинения беспрестанно бравирует «неоспоримыми доказательствами». Говорят о тридцати томах уголовного дела. Тридцать томов — звучит солидно, не правда ли? Казалось бы, открывайте, зачитывайте, предъявляйте суду факты. Но перехода к рассмотрению этих самых доказательств почему-то не происходит. Ответ до банального прост: переходить не к чему. Никаких «неоспоримых» фактов там нет. Эти тридцать томов — гигантский мыльный пузырь, который лопнет при первом же соприкосновении с реальным судебным следствием.

Именно поэтому на авансцену выходит прокурор Михаил Ульянов.

Ульянову это дело досталось по наследству от предшественника — небезызвестного Руслана Войтова, «прокурора-инвалида», который уже умудрился заработать пять уголовных дел в свой адрес. Приняв эстафету, Ульянов уверенно ступил на ту же скользкую дорожку. Вместо того чтобы поддерживать обвинение, прокуратура начала откровенный саботаж.

Оцените масштаб: шесть судебных заседаний подряд сорваны.

21 января, 28 января, 4, 11, 18 и 25 февраля — суд не мог сдвинуться с мертвой точки. Причина? Отсутствие переводчика для фигурирующего в деле гражданина Германии. При этом по закону обеспечить явку переводчика — прямая процессуальная обязанность государства, а не стороны защиты. Примечательно, что именно на сторону защиты прокурор Ульянов пытался возложить эту обязанность, заявив суду, что, мол, их же подзащитный вот пусть и обеспечивают.

К марту этот цирк утомил даже апелляционный суд. Судьи буквально ударили прокуратуру по рукам за искусственное затягивание сроков, прямо указав на несостоятельность поддержки обвинения. Руководству областной прокуратуры прозрачно напомнили о необходимости обеспечить «разумные сроки рассмотрения» и о том, что подчиненные вообще-то должны работать, а не заниматься «процессуальным терроризмом».

Но разве это остановило прокурора Ульянова? Отнюдь.

Поняв, что трюк с переводчиком больше не работает, сторона обвинения выкинуло новый финт: заявила отвод судье в тот день, когда суд уже планировал перейти к исследованию доказательств и обеспечил наличие переводчика.

Основания для отвода оказались под стать тем самым тридцати томам «доказательств» — такие же пустые и абсурдные.

Главная обида Михаила Ульянова заключается в том, что судья лишил его бенефиса.

Прокурор рассчитывал продолжать с выражением читать обвинительный акт, в котором один и тот же текст без малейших изменений повторяется ровно 22 раза, но судья ограничил его по времени выступления. Мы уже писали ранее о любви Ульянова к публичным чтением — его тяга к декларированию стихов во время слушаний стала притчей во языцех. Но судья прервал полет творческой мысли, так как до Ульянова прокурором Войтовым на чтение обвинительного акта уже было потрачено 4 судебных заседания. Прокурор Руслай Войтов даже «таймер засекал» сколько еще времени он может тянуть процесс.Такое откровенное издевательство прокурора над людьми, которые сидят под стражей и ждут рассмотрение дела, повлекло за собой ходатайство стороны защиты об ограничении прокуроров во времени чтения обвинительного акта.

Вторая причина для отвода — судья посмел удовлетворить ходатайство защиты и отстранить предыдущего прокурора (того самого Войтова с фиктивной инвалидностью и пятью уголовными делами за спиной).

А дальше начинается откровенный сюрреализм. Прокурора возмутило, что судья трижды выставлял за дверь свидетельницу по делу — журналистку-фрилансерку Оксану Поднебесную, но при этом почему-то не выгоняет журналистку Катерину Сидорову, которая фиксирует процесс на видео с самого первого дня. Оказывается, объектив камеры Сидоровой смущает прокурора Ульянова. Он начинает стесняться. Суровый государственный обвинитель робеет перед видеокамерой, фиксирующей его процессуальную беспомощность.

Идеально резюмировал происходящее адвокат Александр Бабиков. В своем фейсбуке он оставил комментарий, который расставляет все по местам:

В этих словах — суть того, что происходит сейчас вокруг дела Олега Мальцева. Люди сидят «в плену» бетонных стен, их жизни поставлены на паузу, пока застенчивые, обидчивые прокуроры играют в свои бумажные игры, прячась от камер и здравого смысла.

Картина вырисовывается апокалиптическая. Но стоит лишь немного поскрести этот лакированный фасад обвинения, как из-под него начинает лезть грязная, банальная уголовщина. Только на стороне злоумышленников здесь выступают не бритоголовые парни с битами, а люди с государственными удостоверениями в карманах.

Согласно материалам дела, информацию об ОБП «контрразведчик по Фрейду» получил от главного свидетеля обвинения. А это именно рассказала гражданка Киргизии?

«ОБП создан для защиты Мальцева и его людей»

Несколько дней назад в нашу редакцию анонимно прислали видео допроса этого главного свидетеля. И когда ты смотришь эти кадры, возникает только один вопрос: прокуроры вообще слушают, что им говорят, или у них в ушах только шелест зеленых купюр?

Вопрос: ОБП это что такое?

Ответ: Я только что сказала. Это Оперативно-боевое подразделение.

Вопрос: С какой целью оно создавалось?

Ответ: Я только что ответила на этот вопрос. Для обеспечения безопасности Мальцева и его людей во время войны и после войны. Я написала, что я тоже хочу быть в этой группе. Я написала на прямую Мальцеву, не Слободянюку. Он меня добавил в группу. Потом начались совещания на протяжении двух недель по Zoom. В совещаниях объяснялась структуру ОБП, что кто делает, почему это важно.

Вслушайтесь в эти слова. Вы где-то слышите про захват власти в городе? Мы тоже этого не слышим.

Более того, «заговорщики» проводят организационные совещания… по Zoom. Вы можете себе представить тайную военизированную хунту, которая готовит вооруженный переворот, обсуждая его в корпоративном мессенджере? Это даже не смешно.

Что же знали силовики изначально?

ДВКР знал всё с самого начала. За месяцы до того, как в дом Олега Мальцева и квартиры его сотрудников вломились люди с автоматами, оперативники располагали исчерпывающей картиной.

1. Они знали цель: Никакого захвата власти нет. Есть группа людей, организовавшая самооборону в условиях военного времени, чтобы защитить свои жизни и бизнес.
2. Они знали экономику: Финансовым обеспечением этого проекта занимались конкретные люди — Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко.
3. Они знали главное — про оружие: Стволы, которые позже с такой помпой изымали под вспышки фотоаппаратов, были абсолютно легальными. Оформленными через официальную разрешительную систему МВД. С номерами и документами. Никто не захватывает власть в городе с легальными охотничьими карабинами, зарегистрированными на собственные паспорта.

Но они все равно проводят аресты, бросают Мальцева и его людей в камеры. Почему? Где логика?

«Just бизнес, ничего личного»

Логика есть, и она безупречна в своей циничной простоте. Это логика рынка. Они идут на это, потому что заказ уже принят. Потому что это не контрразведывательная операция, а банальный коммерческий подряд по устранению бизнес-конкурента и захвату активов. Деньги за это дело не просто взяты — они, скорее всего, уже давно рассованы по карманам и пущены в оборот. Возвращать их заказчику не принято, да и не хочется.

Вторая причина — карьерная ловушка, в которую силовики загнали себя сами. Генералам в высокие киевские кабинеты уже ушли бравурные рапорты об «операции века». Обезврежена «опасная сеть ГРУ»! На офицерские плечи уже упали новые звездочки, в личные дела вписаны благодарности, получены премии и преференции.

Сделать шаг назад сейчас — значит признаться в грандиозной фальсификации. Если бы они доложили наверх: «Товарищ генерал, мы лоханулись, там нет заговора, там обычная защита себя и своих близких с легальными стволами», — полетели бы головы. Сняли бы погоны, вышвырнули бы со службы с волчьим билетом, а то и самих отправили бы на скамью подсудимых за превышение полномочий.

Уходить с насиженных мест, терять власть и кормушку никто не собирается. Поэтому прокурор Михаил Ульянов продолжает читать свои мантры в суде, старательно не замечая, что дело сшито даже не белыми нитками, а колючей проволокой коммерческого интереса.

Их цель — не защита государства. Их цель — ограбление бизнеса Мальцева. Правоохранители здесь выступают в роли наемников, исполнителей заказа. Они превратили закон в отмычку, а уголовный кодекс — в прайс-лист.

Уголовное дело «под ключ»

Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко купили уголовное дело «под ключ». Люди, которые годами находились рядом, впитывали знания, а потом просто решили, что бизнес учителя можно раздерибанить, а его самого сгноить в СИЗО.

Но в их циничном бизнес-плане обнаружилась брешь. Они свято верили в герметичность системы. Они были уверены, что кабинеты следователей надежно хранят тайны проплаченных сделок. Паустовский и Гордиенко никак не рассчитывали, что видеозаписи допросов выйдут в публичное поле.

Для Паустовского и Гордиенко то, что начиналось как выгодный «бизнес-план», теперь квалифицируется в рамках Уголовного кодекса как рейдерский захват. Отсидеться в тени больше не выйдет.

А тем, кто из шкурных интересов пытался слепить из ОБП «диверсионную группу ГРУ», придется примерить скамью подсудимых на себя. Статьи здесь куда тяжелее: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, незаконное лишение свободы, служебный подлог и превышение власти с тяжкими последствиями.

Фантазия о «шпионах» и «захвате власти», щедро оплаченная бывшими учениками, превратилась в бумеранг. И этот бумеранг уже возвращается.

Недавно в редакцию попали кадры, которые рушат даже эту сюрреалистичную конструкцию. На анонимно присланном видео допроса прокурор пытается вытащить из гражданки Киргизии нужные слова:

— К чему они стремились в тот период, когда вы работали непосредственно с Мальцевым? На его рабочем месте очевидцем чего вы стали?

И тут свидетель выдает, пожалуй, самую честную фразу за всю историю этого процесса:

— Я очевидцем мало чего в тот момент была, потому что я девочка, которая в 22 года только пришла.

Представьте себе лицо прокурора. Деньги занесены, сроки горят, дело лепить надо, а главная и единственная звезда обвинения прямо в объектив говорит: «Я просто девочка, я ничего не видела».

Что в этот момент делают оперативники из ДВКР СБУ? Они выключают логику и включают генератор чистого, незамутненного бреда. Легким движением прокурорского пера научно-исследовательские институты превращаются… в центры подготовки диверсантов, научная деятельность — в шпионаж, академические экспедиции — в отработку боевых навыков, а сотрудники институтов (где подавляющее большинство это обычные женщины) объявляются элитными, безжалостными боевиками.

Любой здравомыслящий юрист покрутит пальцем у виска: «вы что несете? С этим бредом нельзя идти в суд». Следователи и прокуроры прекрасно это понимали. Но упорно продолжали рассказывать страшилку про «группу ГРУ».

Что они все прицепились к Олегу Мальцеву?

У неподготовленному читателя может возникнуть резонный вопрос: чего они прикопались к Олегу Мальцеву? Чтобы понять мотив, нужно осознать масштаб личности Олега Мальцева.

Олег Мальцев — не простой ученый, живущий от гранта до гранта (он никогда не брал бюджетных либо грантовых денег). Это ученый уникальной формации. Человек, чьи глаза способны выхватить в многовековых трактатах и забытых архивах то, мимо чего пройдут сотни докторов наук. Но главное не в том, что он это находит. В лабораториях его НИИ эти исторические находки переплавляется в технологии — в прикладные рабочие инструменты XXI века. И это все за свой счет: ни копейки из бюджета, ни копейки грантовых денег.

Интеллектуальный актив сегодня — это самая дорогая, самая твердая валюта. Кремниевая долина платит миллиарды за строчки кода. Фармацевтические корпорации идут на преступления ради химических формул. За уникальные знания в области психологии, социологии, криминологии и других прикладных областях, дающие преимущество, бизнесмены и корпорации в любой точке земного шара готовы платить колоссальные деньги. Знания, которых нет у конкурентов — это власть, это доминирование, это влияние. И у Мальцева эти интеллектуальные активы были в пугающем для многих избытке.

Одним из международных хабов, где эти знания в оформленном виде представляются международному научному миру, является Европейская академия наук Украины (EUASU). И вот здесь на сцену снова выходит наша свидетельница гражданка Киргизии. Мы пока не можем с уверенностью сказать, отсыпали ли ей заказчики Паустовский и Гордиенко хрустящих купюр за нужные показания, или расплатились обещаниями: «Поможешь посадить Мальцева — Академия твоя». Но факты упрямы: гражданка Т. лично предпринимала отчаянные попытки рейдерского захвата EUASU, стараясь максимально дискредитировать Мальцева перед европейскими академиками, в то время как Паустовский и Гордиенко дерибанили интеллектуальные активы и клиентскую базу.

Трагедия бездарности

Понимаете, в чем проблема ничтожества? Когда человек абсолютно бесплоден, когда он физически не способен ничего создать сам, у него остается только одно — украсть чужое.

Испытание деньгами и влиянием ломает хребты многим. Бывшие ученики, Паустовский и Гордиенко, это испытание с треском позорно провалили. Оказавшись неспособными родить собственную мысль, они пошли на банальный грабеж и предательство.

Кто такие Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко (Данилева) сегодня? Это идеальный портрет людей эпохи первоначального накопления, которые почему-то решили, что чужой интеллект, чужие идеи и многолетние труды можно просто «отжать» — точно так же, как гопники отжимают мобильный телефон в темной подворотне.

Но украсть науку мало, с ней еще нужно уметь обращаться. Не умея управлять тем, что им не принадлежит, Паустовский и Гордиенко превратили саму идею науки в дешевый бордель. Сегодня они банально приторговывают чужим именем и украденными наработками. И делают они это с одной-единственной, вполне прозаичной целью — им нужно чем-то оплачивать дорогостоящие услуги силовиков, обеспечивающих им «крышу» в этом затянувшемся рейдерском захвате. А Олег Мальцев никогда не должен выйти из СИЗО, иначе все поймут, что разрешения на продажу его интеллектуальной собственности ни Паустовскому, ни Гордиенко он не давал.

Горшочек, который перестал варить

512 тысяч долларов — именно во столько оценивается сумма украденных интеллектуальных активов, разработанных на их базе уникальных технологий и присвоенной клиентской базы. Для кого-то — сумма, ради которой, видимо, не жалко продать ни совесть, ни учителя.

Именно из этой суммы Паустовский и Гордиенко сегодня покупают время — то самое время, которое Мальцев и Слободянюк теряют в камерах СИЗО, где у каждой, даже самой мелкой подлости, есть свой прайс. Правосудие по подписке, понимаете? Любое, даже малейшее ухудшение условий содержания в СИЗО — оплачено. Каждое выверенное, «правильное» слово прокурора имеет свой тариф. Даже мелкая пакость в виде ряженых «неравнодушных граждан», которые приходят на заседания создавать массовку и изображать народный гнев — всё это щедро спонсируется из украденного кармана.

Все это — абонентская плата за то, чтобы сфабрикованное дело не развалилось прямо в зале суда.

Но здесь новоявленные «хозяева жизни» совершили фатальную ошибку. Они почему-то решили, что украли у Мальцева сказочный горшочек каши из сказки братьев Гримм. Тот самый, которому скажешь «Горшочек, вари!», и он будет бесконечно извергать из себя богатство.

А горшочек-то — конечен. Деньги имеют одно крайне неприятное свойство: они заканчиваются. Особенно когда ты кормишь ими прорву коррумпированных силовиков и чиновников. Что будут делать те люди в погонах и мантиях, которые привыкли получать регулярный «взнос» за дело против Мальцева? Вы думаете, они продолжат прессовать его из идейных соображений? Бесплатно? Бросьте.

Те, кто вчера брал деньги за незаконные аресты, завтра с таким же профессиональным равнодушием порвут самих заказчиков. Они без раздумий поставят под удар тех, кто втянул их в эту аферу.

Предателей не любят нигде. Ни в криминальном мире, ни в академической среде, ни в кабинетах следователей. Решившись на предательство, эти двое встали на скользкую дорожку.

Более того, Паустовский и Гордиенко просчитались в главном — в людях. Благодаря банальной человеческой порядочности и сознательности подавляющего большинства клиентов и учеников Олега Мальцева сегодня многие просто разорвали с «бывшими учениками» любые отношения. И эта дурная слава, этот несмываемое клеймо «Иуды» разносится уже не только по кабинетам в Украине, но и далеко за ее пределами. Отмыться от этого будет невозможно.

А что же наша свидетельница?

Знаете, есть такая категория людей… Они меняют свои убеждения, свои показания и своих покровителей с той же легкостью, с какой представительницы древнейшей профессии меняют клиентов.

Давайте отмотаем пленку немного назад. На видеокадрах 2023 года перед нами предстает совершенно другой человек. Девушка буквально светится, поет оды своему окружению и месту работы. Послушайте, как это звучит:

Эта жизнь настолько интересная, полная адреналина в хорошем смысле слова. Жизнь настолько яркая, настолько интересная, настолько классная. Да, она не всегда простая, но это настолько заводит… Я себя субъективно чувствую не просто самым счастливым человеком на планете Земля, а самой счастливой женщиной вообще во всей вселенной. Думаю, нет счастливее меня человека.

Идеальная картинка, не правда ли? Но проходит всего десять месяцев. И «самая счастливая женщина во вселенной» уже сидит в кабинете военной контрразведки СБУ. Сидит и старательно дает показания против Олега Мальцева — человека, в орбите которого она и получила ту самую «яркую жизнь».

Эволюция ее показаний в кабинетах следователей потрясающая. На первых допросах она включает режим святой простоты: «Я ничего преступного не совершала, я просто девочка».

Но проходит четыре месяца. Декорации меняются, ставки растут. И вот уже на суде эта же самая гражданка Киргизии признает себя виновной во всем, что ей нарисовали следователи. Награда за нужные слова и покладистость не заставила себя ждать. Она получает минимальный штраф, пакует чемоданы и благополучно покидает Украину.

Зачем фабриковать доказательства?

В залах судебных заседаний прокурором Михаилом Ульяновым регулярно разыгрывается один и тот же плохо срежиссированный спектакль. С суровым лицом он грозно сотрясает воздух, требуя продления меры пресечения Олегу Мальцеву и пугая судей наличием неких «неопровержимых доказательств» вины Олега Мальцева. Картинка получается внушительная — ровно до того момента, пока вы не начнете читать документы.

Стоит только открыть многостраничные тома уголовного дела, как монументальный фасад обвинения рассыпается в труху. Дело буквально нашпиговано липовыми протоколами обысков. Оно забито показаниями свидетелей, которые даже не понимают, кто такой Олег Мальцев и в глаза его не видели. Оно пестрит криво нарисованными скриншотами.

Возникает один простой, но исключительный вопрос: зачем фабриковать доказательства, если у вас на руках реальные, стопроцентные факты? Ответ достаточно прост. Улики фабрикуют только в одном случае: когда реальных доказательств в природе не существует. Когда еще до начала так называемого расследования было принято решение, что доказательства будут не собираться, а производиться кустарным способом под конкретный заказ.

Вспомните этот пресловутый нож с эмблемой фсб. Нож, которым они так сладострастно кошмарили публику в интернете, разгоняя панику. Где этот нож? В материалах дела его физически нет. Это дешевый пиар-ход для доверчивого зрителя.

Следователи с самого первого дня прекрасно понимали: когда твоя главная свидетельница хлопает глазами и мычит под протокол: «Я очевидцем мало чего в тот момент была», — на этом не построишь обвинение, с этим засмеют в любом адекватном суде.

Так зачем же так отчаянно позориться? Затем, что этот затянувшийся спектакль щедро оплачивается, а преференции уже получены.

Но в угаре этого криминально-коммерческого подряда и сами заказчики, и их старательные исполнители в погонах забыли одну простую вещь. Фабрикуя улики, подделывая документы и незаконно удерживая людей за решеткой, они методично, эпизод за эпизодом, совершают тяжкое уголовное преступление. И завтра — не в переносном, а в самом прямом смысле — лязг дверного засова в тюремной камере может прозвучать уже для них самих.

У нас в руках уникальные кадры. Анонимный источник передал в редакцию видео допросов главного свидетеля стороны обвинения по делу Олега Мальцева, гражданки Киргизии. То, что мы обнаружили во второй части расследования «Операции Иуда» эксклюзив с эффектом разорвавшейся бомбы.

Предыстория

Для тех, кто только присоединился к нашему расследованию, мы должны рассказать краткую предысторию.

Кто такие Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко (Данилева)? Это бывшие ученики и замы ученого и адвоката Олега Мальцева, решившие, в качестве благодарности своему шефу за все что он для них сделал, захватить все интеллектуальные активы созданных им научные технологии, а затем уничтожить его руками правоохранительных органов. До встречи с Олегом Мальцевым они были абсолютно никем. Валентина — в прошлом крупье из крымского казино, женщина с сомнительными связями и без внятного будущего.

Вот как Гордиенко описывает сама себя на момент знакомства с Олегом Мальцевым:

Когда я пришла к Олегу Викторовичу, он мне сильно помог. К тому времени у меня не было работы, мне даже негде было жить. Все было очень плохо

Именно Олег Мальцев своими руками вылепил из «криволапой симферопольской простушки» лощеную бизнес-вумен и дал ей пропуск в другой мир.

Дмитрий Паустовский — осколок криминальных 90-х, человек, оставшийся без покровителя и без копейки в кармане.

Вот как Дмитрий Паустовский ответил на вопрос: «Если бы вы не встретили своего шефа (О.В. Мальцева), куда бы ваша жизнь вас привела?»

Известно куда. Там где находятся мои коллеги. На кладбище

Мальцев дал этим людям всё: деньги, статус, власть. А они ответили ему предательством.

«Где деньги, Дима?»

Корни фабрикации уголовного дела против Олега Мальцева уходят в лето 2022 года. Именно тогда Дмитрий Паустовский, на тот момент занимавший пост заместителя Мальцева, и его супруга Валентина Гордиенко (Данилева) решили выйти из игры, но не с пустыми руками, а прихватив более 500 тысяч долларов. Эта неприкрытый грабеж с привлечением сотрудников правоохранительных органов получил в нашем журналистском расследовании кодовое название «Операция Иуда».

Целью был не просто уход, а полный захват интеллектуальных активов авторских технологий своего шефа. Используя личные связи в правоохранительных органах, Паустовский и Данилева инициировали первое дело через ДБР. Исполнителем преследования стал оперативник военной контрразведки СБУ. Именно он на протяжении 2023-2024 годов выступал заявителем в отношении Мальцева по нескольким уголовным делам: в ДБР, Нацполиции и СБУ. Именно он фактически вместо следователя СБУ проводил расследование в отношении Мальцева, иначе как объяснить тот факт, что им проведено более 50 следственных действий по делу. А написанные им рапорта – это предмет особого внимания психиатров.

Первые обыски в феврале 2024 года обнажили истинные мотивы преследователей. У Мальцева изъяли коллекционное оружие и технику на сумму свыше 300 тысяч долларов. Позже суд, разумеется, признает: оружие приобреталось легально, хранилось по закону. Но когда доходит до возврата имущества владельцам по решению суда, начинается цирк. Оружие магическим образом «теряется» при попытке выполнить постановление суда.
Никакого обвинения Мальцеву по этому делу не предъявили в рамках тех статей, которые расследовались ДБР (дача взятки, госизмена, оправление российской агрессии, вмешательство в работу электронных систем и незаконное хранение оружия). Но оружие так и не вернули, посчитав его стоимость достойной оплатой за проделанную работу. Но Паустовский и Данилева на этом не останавливаются. 

Когда дело ДБР развалилось, в игру вступили Нацполиции, а впоследствии, и территориальное управление СБУ с официальной подачи того же оперативника военной контрразведки. Так в июне 2024 года возникает в Нацполиции «новое дело» по новой статье – «незаконное военизированное формирование». В рамках этого дела оружие, которое Мальцеву должны были вернуть по решения суда, изымается повторно и на него по тихому накладывают арест.

Летом 2024 года в игру вводят нового персонажа — гражданку Киргизии, которая работала у Мальцева фрилансером-переводчиком с английского языка. Пасьянс мародеров складывается идеально: пока супруги-предатели рейдерят Академию прикладных наук, гражданка Киргизии берет на себя захват Европейской академии наук Украины. И она настолько уверена в своей безнаказанности и силе административного ресурса, что открытым текстом пишет о своих планах президенту академии американскому профессору Джерому Крейсу.

Цитата: “Dear Jerry, once I come to the US — let’s discuss together what shall we do with EUASU, we may take over it and continue its activity with a new agenda depending on what key member’s say”.

Цитата: «Уважаемый Джерри, как только я приеду в США — давайте вместе обсудим, что нам делать с EUASU, возможно, мы возьмем его на себя и продолжим его деятельность с новой повесткой дня, в зависимости от того, что скажут ключевые члены».

Скриншоты этого письма мы приводим ниже.

Казалось бы, идеальное преступление. Всё куплено, роли розданы, система работает как часы. Но в этой безупречной коррупционной машине отвалилась одна гайка. В нашу редакцию попали эксклюзивные кадры с допроса этой самой гражданки Киргизии. То, что она там говорит, полностью ломает игру и следствию, и Паустовскому.

В письме, пришедшем к нам с неизвестного адреса, указано, что отправитель передает материалы, поскольку ему как офицеру стыдно смотреть на то, что творят некоторые его коллеги, которые за все время войны ни разу не были на фронте, а отсиживаются в тылу и вместо того чтобы ловить шпионов и предателей, отрабатывают коммерческие заказы.

«А теперь Горбатый! Я сказал — Горбатый!»

О том, что дело Олега Мальцева — это дешевый, дурно пахнущий фальсификат, уже много раз писали. Об этом в голос говорят правозащитники, об этом кричат на уровне ООН и ОБСЕ. Заявления написаны, бумаги отправлены. Международное академическое сообщество даже направляла открытое письмо президенту Зеленскому. Но воз и ныне там.

Основной ужастик, которым следствие кошмарило общественность, а прокурор Михаил Ульянов доводит суд до истерики — это обвинение Мальцева в создании так называемой ОБП (Оперативно-боевого подразделения). Некой особо опасной структуры которая, по версии следствия, якобы хотела захватить власть в Одессе. Именно мифической угрозой от этой структуры они уже больше 17 месяцев объясняют, почему Мальцев должен заживо гнить в СИЗО.

Но давайте на секунду остановимся и посмотрим. Любое нормальное следствие (если это следствие, а не коммерческий заказ) всегда ищет источник финансирования. В деле Олега Мальцева следователи рыли носом землю: запрашивали тонны выписок, потрошили банковские счета, вынюхивали истории транзакций. И знаете что? Ничего не нашли.

И вот, 20 июля 2024 года, на головы следователей сваливается «подарок» в виде заявлений
гражданки Киргизии. На этих видео происходит нечто феноменальное. Она, глядя прямо в глаза следователю, «сдает» Дмитрия Паустовского с потрохами (если верить версии следствия о существовании «опасной организации ОБП» и ее финансировании).

Что касается структуры ОПБ, то он (Мальцев- прим. редакции) дал четкую структуру. Финансированием этой группы занимался Паустовский Дмитрий Иванович.

Не верите? Смотрите сами:

Вы только вдумайтесь в эту секунду! Следователи получают в свои потные ладошки ценнейшую, убойную информацию. Перед ним — главный кошелек едва ли не террористической организации (именно так рисует прокурор Михаил Ульянов в суде организацию Мальцева). Бери спецназ, ломай двери, крути Паустовского мордой в пол. Но следственная машина впадает в летаргический сон.

Более того, следствие начинаем страдать избирательной слепотой, даже когда спустя два дня, 22 июля, свидетельница с планеты Тиния еще раз под протокол сообщает информацию про Дмитрия Паустовского и Валентину Гордиенко:

Вопрос: Вам известны источники финансирования Мальцева. Откуда у него капитал, чтобы обеспечивать работу Вас, остальных?

Ответ: Ну то что мне известно, давайте так. Паустовский Дмитрий Иванович. Вообще замы они обязаны обеспечивать, по его мнению. Паустовский Дмитрий Иванович, его жена Валентина Данилева, Гордиенко — ее настоящая фамилия.

На двух допросах она прямо говорит: деньги проходили через Дмитрия Паустовского и Валентину Гордиенко. Они финансировали эту «опасную группу».

Давайте включим банальную логику. Если Олег Мальцев, по версии стороны обвинения, создал такую опасную группу, то Дмитрий Паустовский отвечал за ее финансирование. Его должны были брать первым, жестко и показательно. Но вокруг Паустовского — звенящая тишина. Ни обысков, ни повесток. А обвинение по тяжкой статье (финансирование «незаконного военизированного формирования») получают…Мальцев и Слободянюк.

Еще раз. Главный свидетель со стороны обвинения указывает в протоколах допроса, что финансированием «незаконного военизированного формирования» занимался Паустовский. А уголовную статью за это получают Мальцев и Слободянюк.

Представьте себе картину: сидит следователь, пишет страшное дело. А главная свидетельница берет и прямо указывает пальцем на Паустовского: вот он, вот кто распределял деньги всей структуры. Казалось бы, бинго. Вот он, кассир «военизированного формирования». Пакуйте его в СИЗО.

Но что делают следователи? Они упорно, до хруста в шейных позвонках, отворачиваются и в упор не видят Паустовского в деле Олега Мальцева. Как не видели его квартиры во время погромов и обысков в феврале 2024 года и в сентябре 2024 года (прич. редакции: за этот период у Мальцева его сотрудников и просто знакомых было проведено в общей сложности боле 60 обысков)
Как не видели у Паустовского и Гордиенко (Данилевой) такие же как у Мальцева охотничьи ружья и боеприпасы к ним. Как не видели их в качестве свидетеля, «забыв» выписать повестку на допрос (прич. редакции: по делу повестки выписывали даже людям, к которым случайно пришли с обысками, то есть кто даже не знал кто такой Мальцев). Как не увидели Паустовского в роли соучастника, когда надевали наручники на Мальцева.

Потому что этот самый Паустовский и занес в кабинеты те самые наворованные деньги, чтобы его шефа закрыли. А сам он, вместе со своей ненасытной и жадной супругой Валентиной Гордиенко (Данилевой), под шумок раздербанил активы, клиентов и интеллектуальную собственность своего наставника.

Такой себе «Димка-невидимка».

«И овцы целы, и волки сыты»

Если организация была чуть ли не «террористической», то почему её главный финансист — Дмитрий Паустовский — не только остается на свободе, но и не фигурирует в списке подозреваемых? Более того, пока Мальцев находится в СИЗО, Паустовский с Гордиенко обновляют свой автопарк и приобретает загородную недвижимость.

Поймите одну простую, до тошноты банальную вещь. В этом деле абсолютно не нужен Паустовский в качестве спонсора мифической, нарисованной на коленке ОПБ. Зато Паустовский в роли заказчика и финансиста беспредела в деле Олега Мальцева, очень даже нужен.

Давайте посмотрим как выглядит законченная преступная схема., где у каждого своя безупречно сыгранная роль:

1. Главные финансисты уголовного беспредела в деле Олега Мальцева — Паустовский и Данилева. Их нельзя сажать, с них нужно сдувать пылинки. Они — главные заказчики, которые обеспечивает финансовую часть, за счет которой в том числе Мальцева и Слободянюка уже 17 месяцев держат под стражей.
   
2. Коммерсанты в погонах — правоохранители, которые снимают с этого дела двойную маржу. Помимо гонорара от Паустовского, они с горящими глазами бегут докладывать наверх о раскрытии абсолютно беспрецедентного заговора. ОПБ! Захват едва ли не целого мира, ну, или как минимум соседней галактики! За этот дешевый фантастический комикс они получают реальные повышения, премии и новые, тяжелые звездочки на погоны.
3. Главный свидетель с планеты с Тиния. По первоначальному, грандиозному замыслу, за свою ложь она должна была получить в личное кормление европейскую академию. Но реальность оказалась куда прозаичнее. Отыграв свою партию, она отделывается смешным штрафом и в тот же вечер навсегда покинула Украину.

Идеальный, замкнутый симбиоз паразитов. Но во всем этом великолепии есть одно фатальное, железобетонное «но».

Это Олег Мальцев. Пока он находится в СИЗО всем «хорошо». Недобросовестные правоохранители зарабатывают, а Паустовский с Гордиенко продолжают продавать интеллектуальную собственность Мальцева и вести роскошный образ жизни.

Суду были представлены медицинские справки, документы, доказательства. Всё это аккуратно выслушали и столь же аккуратно проигнорировали. Апелляция отказалась отменять решение первой инстанции, тем самым ещё раз зафиксировав: кто платит, тот и музыку заказывает. Источники в судебной системе утверждают, что решение было вынесено до того, как судьи заняли свои места в зале.

При этом подлинным венцом всего этого разворачивающегося правового абсурда стали феерические выступления прокурора Михаила Ульянова, чья уникальная способность виртуозно игнорировать элементарные причинно-следственные связи уже обеспечила ему среди внимательных пользователей сети интернет вполне заслуженный статус «самого алогичного прокурора».

Прокурор Михаил Ульянов паразитирует на чужих процессуальных победах

Переходя к процессуальному поведению прокурора Михаила Ульянова, приходится констатировать: перед нами не просто спор сторон, а паразитирование. Прокурор Ульянов берёт результат, который защита выбивала месяцами, и без лишних колебаний начинает использовать его как аргумент против самой защиты.

«я прошу приобщить постановление суда от 24 апреля 2025 года об организации проведения медицинского обследования обвиняемого Мальцева. Суд, то есть судья Кривохижа, обязал администрацию СИЗО обеспечивать вывоз обвиняемого Мальцева для проведения медицинского обследования. То есть судом, приняты меры по удовлетворению медицинских потребностей.»

На уровне формальной логики всё выглядит аккуратно. Но в действительности — это абсурд.

Сам медицинский вопрос в этом деле подняла защита. Именно защита добивалась обследования. Именно защита фиксировала риски для здоровья. Прокуратура вообще не касалась вопроса здоровья и старательно его обходила.

Но в зале суда логика прокурора Ульянова, а точнее ее отсутствие, переворачивает все задом наперёд. Формула Ульянова, по сути, звучит так: раз суд обязал провести обследование — значит, медицинские потребности удовлетворены. Но сама необходимость такого постановления как раз и свидетельствует об обратном: проблема существовала настолько ЯВНО, что её пришлось фиксировать судебным актом.

И между прочим, происхождение этого постановления очевидно всем участникам процесса. Оно появилось не в результате заботы обвинения о здоровье подследственного. Оно появилось потому, что защита постоянно буквально кричала об этом и это постановление от 24 апреля 2025 было буквально вырвано с боем исключительно благодаря непрекращающимся ходатайствам стороны защиты.

Когда собственные аргументы и победы заканчиваются, начинается паразитирование на чужих достижения. И, судя по выступлению Ульянова, этот этап уже уверенно пройден.

«Ловкость рук и никакого мошенничества»

Продолжая эту сюрреалистичную судебную хронику, мы обязаны обратить пристальное внимание на следующее.

Во время своего выступления, прокурор Ульянов сообщает:

«в даты, когда непосредственно медицинская часть хотела его осмотреть, он отказывался.»

Формально — факт. А вот по существу картина совершенно иная и главное — «ловкость рук и никакого мошенничества».

Потому что происходит на практике следующее. К Олегу Мальцеву приходят в камеру и сообщают: идите на обследование к врачу. Он в этот момент физически не может это сделать ввиду состояния здоровья. В результате медчастью составляется акт – отказался от обследования. То есть физическая неспособность больного человека дойти до медчасти интерпретируется как отказ от медицинского обследования.

Дальше — больше.

Достигнув абсолютного апогея процессуального лицемерия, прокурор Ульянов сообщает суду:

«Указанным обвиняемым созданы надлежащие условия содержания в СИЗО.»

Представьте себе купе только с туалетом, который не отделён от жилого пространства. В этом помещении человек с ХОЗЛ и диабетом находится почти два года вместе с другими людьми. Прибавьте к этому постоянный грибок на стенах, о котором с ужасом вспоминает Марина Ильюша, арестованная по этому делу и проведшая в СИЗО год.

И именно это в прокурорской речи называется «надлежащими условиями».

Чтобы документально зафиксировать эти «надлежащие условия», целый областной прокурор лично отправляется в изолятор для проведения подробной фотосессии камеры. После чего на полном серьезе возмущается наличием у Олега Мальцева элементарного работающего слива. Затем уже непосредственно прокурор Михаил Ульянов публично рассказывает суду о том, что наличие бойлера и исправного сливного бачка является совершенно великолепным и достаточным основанием для дальнейшего содержания тяжелобольного хроническими заболеваниями человека под стражей.

Если называть вещи своими именами, то картина выглядит ещё жёстче.

Они создали условия, при которых Мальцев должен умереть и суды этому потакают. Они упорно продолжают делать вид, что не видят очевидных вещей. Но если Олег Мальцев умрет в СИЗО, то отвечать за это судьи сильно не хотят. Поэтому постоянно придумывают «указания» медчасти обеспечить Олегу Мальцеву надлежащее лечение что фактически невозможно в условиях, когда хронически больной человек практически уже два года находится в замкнутом, сыром помещении, без нормального доступа к медицине.

То что Олег Мальцев до сих пор жив, это исключительно заслуга его родственников. Они удерживают ситуацию от худшего сценария — насколько это возможно извне. Но проблема в том, что даже эти усилия недостаточны для человека сХОЗЛ и диабетом.

Почему медчасть в СИЗО это не про медицину?

Далее прокурор приложил заключение медиков о состоянии здоровья Мальцева:

«…он осматривается врачами, терапевтами, он постоянно осматривается медицинским блоком»

На бумаге звучит успокаивающе. Формально — да, осматривается. Вопрос только в том, что именно в данном случае означает слово «осмотр».

Для условно здорового человека базового приёма терапевта, возможно, и достаточно. Но когда речь идёт о пациенте с комплексом хронических заболеваний, включая ХОЗЛ и диабет, уровень медицинской помощи определяется не фактом визита врача, а наличием профильной компетенции и оборудования.

Как указала в суде адвокат Панченко, со ссылкой на официальный адвокатский запрос, в медсанчасти отсутствуют реаниматолог, пульмонолог и кардиолог — то есть именно те специалисты, которые критически важны при таком наборе диагнозов. Более того, в медчасти нет CPAP-аппарата, который прямо назначен Мальцеву по медицинским документам. Из 21 прописанного препарата в наличии — только 2.

Более того, как отметила в суде адвокат, специализированную медицинскую помощь и обследование Олег Мальцев получает в частной клинике за деньги его родственников. Удивительно, но почему-то эта фраза адвоката Панченко вызвала особое возмущение судей апелляционного суда, которые сделали ей замечание.

После этого слова прокурора Ульянова «он осматривается терапевтами» звучит как издевка. Фактически наличие медкабинета выдаётся за наличие медицины.

Почему же Олега Мальцева не берут на «больничку». Ответ прост — на «больничку» со всеми условиями и лечением вход платный. По инсайдерской информации, Татьяна Кубаля — бывшая начальница медчасти, за помещение на «больничку» вымогала от 10 до 20 тысяч долларов, а в некоторых случаях ее аппетиты вырастали до требований переписать на себя квартиру. Мальцев просто не хочет быть спонсором коррупции.

А формальные осмотры терапевта сами по себе не равны надлежащей медицинской помощи. Особенно когда профильных специалистов нет, назначенного оборудования нет, а большая часть прописанных препаратов отсутствует.

О схронах, которые существуют в реальности прокурора Ульянова, и других рисках

Перечисляя «риски», прокурор Ульянов выдал такое, что у любого человека, способного включить логику, начинается тошнота. Он объясняет, что

«у Мальцева и Слободянюка как у руководителей указанного незаконного формирования могут совершить другие преступления с применением, в том числе, имеющегося у них оружия, а также оружия, которое может храниться еще в схронах».

Во-первых, все оружие давно изъято. Откуда у прокурора информация о каких-то схронах никто не знает. Особенно удивляет уверенность прокурора в этих схронах. В 2024 году их искали ДБР и военная контрразведка — искали, проверяли, не нашли. Но в 2026 году прокурор знает что они есть. Как это назвать, если не откровенным бредом?

Но на этом абсурд не кончается. Прокурор откровенно сообщает суду, что забота стороны защиты о состоянии здоровья Мальцева — это хитрый прием, цель которого вывести человека за границу под видом «медицинской помощи».

«Сторона обвинения считает, что, договорившись об этом приеме, сторона защиты пытается вывезти Мальцева за границу, тем самым просит установить ему залог, чтобы после внесения залога он мог выехать за границу с целью получения так называемой медицинской помощи».

Даже абитуриент юрфака такого не сочинит. Как прокурор Ульянов себе представляет процедуру «вывозки»? Когда человека отпускают под залог, его документы остаются под арестом, у пограничников действует «сторожевая карточка», которая мгновенно срабатывает при любой попытке пересечения границы. Вывести человека, который под следствием, который попал в СИЗО в состоянии, когда не мог передвигаться самостоятельно, да и еще осуществить такую «вывозку» в условиях военного положения и постоянной угрозы бомбежек — эта задача не под силу даже киношному Джеймс Бонду. Про нелегальные способы даже обсуждать смешно — каждый из них требует определенного состояния здоровья, которого у Мальцева нет.

А дальше Остапа понесло.

«…в государстве в настоящее время совершается большое количество преступлений против правоохранителей»

Олег Мальцев тут при чем? Какое отношение к этому факту имеет человек, который сидит в СИЗО, с ограниченными возможностями, и которому уже практически два года усложняют жизнь?

Прокурор постоянно забывает, что он прокурор. Кажется, что Ульянов мечтал выступать на театральных подмостках, а вместо этого попал в прокуратуру.

Когда всё вокруг — манипуляция

В конце своего выступления прокурор Ульянов заявляет:

«Заявление о том, что сторона обвинения удерживает, и суд удерживает обвиняемых в ненадлежащих, нерезких условиях, — это манипуляция, это не соответствует действительности».

Серьезно? Борьба за то, чтобы Мальцев не умер в СИЗО, — это манипуляция? Все усилия защиты добиться минимально необходимых медицинских условий — это манипуляция? Нет, это не манипуляция. Это реальность.

Манипуляция — это когда рисуется несуществующий нож фбс и его тиражируют все СМИ, разгоняя истерию. Манипуляция — это синхронный вой карманных журналистов и «неравнодушных» блогеров, которые перед каждым заседанием получают «задачу» не допустить освобождения Мальцева, при этом даже не удосуживаясь скрыть сам факт получения такого приказа от своих кураторов. Вот это манипулиция.

Отбросив мишуру в сторону, становится предельно ясной истинная цель этой многоходовой комбинации: прокуратура делает всё, чтобы Мальцев пошел на «соглашение».

В переводе с юридического на человеческий это означает признание вины. Главная ценность такого соглашения для системы заключается в упрощенном порядке рассмотрения дела. Но есть и чисто меркантильный интерес в этой сделке. Соглашение фактически лишает защиты права на возврат вещественных доказательств. Речь идет об эксклюзивном коллекционном охотничьем и спортивном оружии, а также дорогостоящей технике. Общая сумма которых превышает триста тысяч долларов. Иными словами, под видом «сотрудничества» происходит банальный грабеж.

Однако самым чудовищным в этой срежиссированной постановке остается истинный мотив ее организаторов. В случае «соглашения» суд вообще не будет рассматривать доказательства.

Это и есть их заветная цель. Прокуроры панически боятся открытого судебного анализа своих «улик». Они осознают, что их доказательства на столько же реальны, на сколько реален фотошопленный «нож фбс». В действительности никаких законных улик не существует. Их просто нет. Но об этом мы расскажем в следующей статье.

Эта статья — попытка рассмотреть «Операцию Иуда» не только как предательство со стороны Дмитрия Паустовского и Валентины Гордиенко, но и как рейдерский захват интеллектуальной и ресурсной базы, что говорит еще об одном мотиве – деньги.

На любом юридическом факультете студентов всегда учат что мотивы просты: месть, деньги, ревность, власть. Других нет и не ищите.

Они были никто и звать их было никак. До встречи с Олегом Мальцевым

До встречи с Олегом Мальцевым Валентина Гордиенко, по сути, не представляла из себя какой-либо публичной или профессиональной величины.

В бизнес-кругах её имени не существовало, вектора карьерного роста тоже не было. За плечами — работа крупье в крымском казино, зависимое положение, сомнительные связи, нестабильность и отсутствие перспектив. После разрыва с руководством казино она осталась без средств к существованию и без сколько-нибудь оформленного будущего. Это был человек без статуса и без будущего.

С появлением в её жизни Олега Мальцева всё изменилось радикально. Он не просто принял её на работу — он создал из неё эксперта и профессионала.

Из «криволапой симферопольской простушки» он вылепил деловую бизнес-вуман. Он обучил ее основам прикладной психологии, дал управленческие навыки, ввёл в профессиональное сообщество, поставил во главе структуры, через которую проходили клиенты и ученики. Именно его имя стало для неё пропуском в мир, куда она прежде не имела доступа.

Вместе с новым статусом пришла и новая жизнь.

Дорогие обеды и ужины в ресторанах Одессы, брендовая одежда, деловые поездки и встречи по всему миру. По индивидуальному заказу европейские дизайнеры для нее изготавливали эксклюзивные ювелирные украшения. Предприниматели из разных стран воспринимали её как эксперта. Люди стремились заниматься у неё, потому что Олег Мальцев публично рекомендовал её и лично поручался за её профессионализм.

На дни рождения и праздники она получала поздравления из Италии, Испании, Франции, Германии, Финляндии и США. Благодарные ученики Мальцева буквально заваливали её подарками. Когда она увлеклась спортивной стрельбой, Мальцев подарил ей итальянский приклад, изготовленный по индивидуальному заказу — символ не просто внимания, а особого отношения и поддержки. Из состояния полной неизвестности она оказалась в центре международного круга общения, с доступом к ресурсам, статусу и уважению.

Что было взамен? Предательство.

Подобная судьба складывалась и у Дмитрия Паустовского. До встречи с Олегом Мальцевым он не обладал ни профессиональным весом, ни деловыми связями, ни деньгами, ни стратегическим мышлением, которое позволило бы ему строить что-либо собственное.

Его прошлое — это периферия криминализированной среды конца 90-х, работа в так называемых «структурах безопасности» при местном авторитете. После гибели криминального покровителя он остался без дохода и без внятной перспективы.

Все ключевые элементы его последующего статуса были даны ему Мальцевым. Работа в структуре, жильё, финансовая поддержка, обучение, доступ к клиентам, введение в деловые круги.

Статус заместителя — это не результат его собственной управленческой зрелости, а аванс доверия, предоставленный человеком, который впервые в жизни Паустовского относился к нему по-отцовски.

Олег Мальцев передал ему не только должность, но и репутационный капитал, выстраиваемый годами, а также деловые контакты, основанные на личном доверии.

Однако внутренней опоры для этого роста у Паустовского не оказалось. Он никогда не демонстрировал качества сильного руководителя. Его поведение определялось не стремлением стать профессионально сильнее, а болезненной зависимостью от фигуры Мальцева. Если Мальцев покупал автомобиль, Паустовскому необходимо было приобрести автомобиль дороже; если Мальцев заключал крупный контракт, Паустовский стремился немедленно заключить контракт ещё более крупный. Это была болезненная потребность быть не лучше, а вместо.

Зависть постепенно становилась стержнем его поведения.

Не смотря на то, что Паустовский всегда стремился подражать Мальцеву, их подходы были принципиально разные.

Для Олега Мальцева люди являлись и являются главным капиталом — их развитие, их потенциал, их профессиональное и личностное становление составляли основу всей системы. Для Паустовского же люди представляли собой расходный материал, разменную монету в игре за влияние и ресурсы. Полученные от Мальцева деловые связи, выстроенные на доверии партнёров, со временем разрушались, потому что он не умел и, по сути, не стремился поддерживать их на уровне взаимного уважения и ответственности. При этом в отчётах и объяснениях виноватыми неизменно оказывались «они» — клиенты, партнёры, внешние обстоятельства, но никогда он сам.

Статус первого заместителя, доступ к финансам, влияние в структуре — всё это было получено не как что-то заслуженное, а как кредит доверия. Однако вместо формирования самостоятельной силы внутри системы сформировалась зависть и стремление присвоить то, что было создано другим.

В особенности речь идет об интеллектуальной собственности, которая является результатом научного труда Мальцева. Без технологий Мальцева эти «двое» ничего из себя не представляют. Как мы писали ранее, они до сих пор зарабатывают на методикам и технологиях Олега Мальцева, не имея на то никакого официального разрешения автора технологий. Схема проста: просто уйти от Мальцева – это значит положить крест на свое будущее и возможность зарабатывать на его интеллектуальных активах. А вот посадить Мальцева в тюрьму и продолжать использовать его технологии для зарабатывания денег – это неплохой план.

Они спасают свои шкуры от тюрьмы за кражу более 500 тысяч долларов

Забегая наперед,  представим хронологию предательства следующим образом:

• Этап «Доступа»: Паустовский, как первый зам, получает максимальные полномочия по управлению архивами и финансами.

• Этап «Хищения»: Скрытый вывод средств. Понимание того, что при аудите Мальцевым это вскроется. 

• Этап «Превентивного удара»: Контакт с СБУ. Передача «фактуры» (искаженных данных о научной деятельности), чтобы представить организацию Мальцева как «незаконное военизированное формирование». 

• Этап «Изоляции»: Арест Мальцева. Немедленное введение режима «медицинской блокады», чтобы он не мог подать заявление о хищении из СИЗО. 

• Этап «Мародерства»: попытки переманить клиентов, убеждая их в «безнадежности» Мальцева, и предлагая свои услуги на базе украденных наработок. Плюс сбор денег на «помощь» Мальцеву для освобождения его из СИЗО на «подарки на день рождения» в виде заключения под стражу в Одесское СИЗО его адвоката Ольги Панченко.

А теперь обо всем подробнее.

Как мы писали раньше, с 2019 года учёт их поступлений в структуры Олега Мальцева вообще прекратился. Причина — доверие. Многолетнее сотрудничество. Никто не проверял, сколько они зарабатывают и куда уходят деньги. Обладая доступом к операционным счетам в период активной научной деятельности руководителя, они получили возможность распоряжаться значительными финансовыми потоками.  

В такой логике становится понятным их превентивный удар — обращение к силовым структурам с интерпретацией научной деятельности как потенциальной угрозы государственной безопасности. После этого наступает арест и фактическое отстранение Мальцева от возможности оперативно защищать свои интересы, включая подачу заявлений о хищении. Дмитрий Паустовский, как «свой человек», знал всю структуру изнутри. Он мог подсказывать силовикам, какие факты нужно извратить, какие документы вырвать из контекста и какие «болевые точки» нажать, чтобы дело выглядело как угроза национальной безопасности. Силовикам не нужны доказательства, им нужен «результат». Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко предложили им готовую «голову» на блюде в обмен на неприкосновенность и, возможно, помощь в легализации захваченных активов. Это осознанный контракт:

Мы вам — громкое дело и показатели, вы нам — устранение Мальцева и защиту наших шкур.

Другого объяснения  нет, почему ни обысков, ни допросов у четы Паустовских не было, не смотря на явные показания на них в протоколах допроса «свидетельницы с планеты Тиния».

Таким образом, за обвинениями (согласно СМИ) в «работе на ГРУ», которых кстати нет в обвинительном акте в отношении Мальцева, скрывается классическая криминальная схема: бывшие заместители Олега Мальцева (Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко) организовали преследование своего руководителя, чтобы скрыть хищение средств на сумму в 512 000 долларов и присвоить его многолетние научные наработки с целью их последующей продажи. Сумма в 512 000 долларов становится ключом к пониманию мотивации. Часть этой суммы пошла на реализацию проекта «моя счастливая жизнь» Валентины Гордиенко, а другая часть на  «оплату услуг» по возбуждению сфабрикованного уголовного дела, покупку лояльности отдельных силовиков для создания пыточных условий для Мальцева, а также на создание «подушки безопасности» для перехвата управления клиентской базой.

Союз бывших ближайших заместителей с силовиками в такой конфигурации превращается в инструмент, способный не только устранить руководителя, но и перераспределить контроль над ресурсами. А осознанность их действий говорит о том, что они сожгли мосты. У них нет пути назад. Именно поэтому они будут давить до конца, используя весь ресурс СБУ и прокуратуры, чтобы жизнь в СИЗО стала для Мальцева невыносимой, а также для того чтобы суд ни в коем случае не отпустил Мальцева из СИЗО. Им не нужен суд, им нужна смерть Мальцева в камере. Это выгодно как прокуратуре, которая не знает что делать с делом, в котором нет никаких доказательств, так и суду, который уже 1 год и 6 месяцев держит Мальцева под стражей.

Для прокуроров, которые работают в прямой связке с СБУ все просто – «мы ведь только просили, это же суд решил держать Мальцева под стражей». Для суда еще один «умерший в СИЗО» — просто статистика.

Почему им жизненно важно ухудшать состояние Мальцева в СИЗО?

Ответ прост и понятен даже для обывателя. Для предателя живой и здоровый патрон — это постоянная угроза разоблачения.

Ухудшение его жизни в тюрьме решает для Дмитрия Паустовского и Валентины Гордиенко главную цель — похоронить своего бывшего шефа в стенах изолятора, чтобы не отвечать за содеянное.

Чем слабее Олег Мальцев, тем спокойнее тем, кто пытался переписать собственную роль в происходящем.

Вообще, если разложить описываемый механизм по слоям, становится видно, что речь идет не о случайных совпадениях, а о жесткой комбинации юридических, медицинских и организационных инструментов. Первый слой — юридический «капкан». В делах, которые маркируются как связанные с национальной безопасностью, украинская практика предельно сурова. Достаточно правильно придумать обвинение — и судья почти автоматически уходит в максимально жесткую меру пресечения. В условиях войны формулировки о «подрывной деятельности» или «сотрудничестве с врагом» фактически закрывают для фигуранта окно на залог или домашний арест. В представленной логике предполагается, что Паустовский, зная специфику работы Мальцева с архивами и иностранными специалистами, мог «подсветить» обычные научные контакты как «шпионскую сеть». Для СБУ это готовый кейс, который не нужно доказывать — достаточно создать видимость.

Однако одного ареста недостаточно, если цель — это не просто арест. Поэтому следующим механизмом, которым Паустовский и Данилева при поддержке силовиков удерживает Мальцева в заложниках системы, является медицинская блокада. Это наиболее циничный инструмент: человека не нужно бить — достаточно не лечить. В такой модели тюремная медицина действует по формальному минимуму как в СССР карательная психиатрия. Тревожные симптомы обесцениваются, жалобы гасятся обезболивающим, направление в государственную клинику откладывается под бюрократическими предлогами — «нет конвоя», «есть риск побега», «состояние стабильное». Итог предсказуем: физическое истощение начинает работать лучше любого допроса. Человек вынужден бороться за базовое самочувствие вместо того, чтобы выстраивать защиту. Когда давление по линии здоровья усиливается, логично бьют и по защите. Адвокатам начинают создавать препятствия. Об этом механизме подробно писало юридическое. Об этом механизме подробно писало юридическое онлайн-медиа «Окрема Думка».

В такой конструкции ухудшение состояния Мальцева в СИЗО выглядит не побочным эффектом системы, а рабочим инструментом давления. Жестким, циничным и вполне осознанно встроенным в общую стратегию.

Именно на этом фоне, Паустовский и Гордиенко параллельно занимаются «перепрошивкой» реальности. Пока суд тянется, идет перераспределение интеллектуальных активов и системная работа с соискателями научных разработок Олега Мальцева . Им внушается простая мысль:

«Олег Викторович больше не вернется, ему не надо пытаться помочь, помогите себе сами, а как это сделать, мы вам расскажем».

Другой категории соискателей, рассказываются байки о том, что за «голову каждого, кто под следствием, назначена цена в 250 тысяч долларов», хотя, как отмечают адвокаты Мальцева, таких разговоров либо намеков со стороны сотрудников СБУ не было ни разу.

За все надо платить

Когда у обвинения нет «умных» доказательств (фактов, экспертиз, логики), оно переходит к стратегии измора. В профессиональной среде это называют «процессуальным саботажем». Для связки «Паустовские — СБУ» затягивание времени — это не просто медлительность, это их единственный шанс на выживание. Как только дело попадает в открытый, динамичный судебный процесс, их карточный домик рассыпается.

С точки зрения криминалистики, когда на кону такие деньги и интеллектуальные активы, стратегия «затягивания» и «измора» объясняется тремя факторами:

1. Блокировка юридической дееспособности: Пока Олег Мальцев находится в критическом состоянии, он не может подавать иски о хищении средств, оспаривать банковские транзакции или запрещать Паустовскому и Гординеко продавать его интеллектуальные активы 
2. «Освоение» украденного: Пока идет суд, «Паустовские» имеют «окно возможностей», чтобы вывести эти 500 тысяч, переоформить имущество и переманить клиентов. Им нужно время, чтобы «легализовать» украденные авторские права Мальцева до того, как его признают похищенными и предъявит официальные претензии 
3. Оплата «крыши»: Полмиллиона долларов — это ресурс, который позволяет «кормить» админресурс. Часть этих денег, вероятнее всего, уходит на то, чтобы прокуроры «не замечали» медицинских справок, и  требовали у суда самого жесткого содержания под видом «защиты государственной безопасности»

Без поддержки «сверху», в частности со стороны СБУ, подобная инициатива со стороны бывших заместителей вряд ли смогла бы продержаться даже короткое время. В сложившейся конфигурации просматривается распределение ролей, при котором каждый элемент системы выполняет свою функцию.

Следственный изолятор в этой модели превращается в инструмент давления. Административный ресурс обеспечивает необходимый режим содержания: отказы в передаче специфических лекарственных препаратов, ограничения на обследование у независимых врачей, затягивание медицинских процеду и судебный отказ альтернативы содержания под стражей В результате условия изоляции начинают выполнять не только процессуальную, но и психологическую и физическую функцию воздействия. Судьи, подконтрольные админресурсу, просто игнорируют аргументы защиты о состоянии здоровья, продлевая арест «автоматом». Дополняет картину блокирование жалоб и обращений. Заявления о нарушениях условий содержания или о возможных фальсификациях не получают должной процессуальной реакции и растворяются в бюрократических процедурах. В результате формируется замкнутый контур, в котором правовые механизмы защиты существуют формально, но не приводят к пересмотру или корректировке ситуации.

Но админресурс — это наемная услуга. Админресурс работает эффективно только до тех пор, пока он остается анонимным и «без последствий» для исполнителей. Как только риск для конкретного следователя, судьи или тюремного врача превышает выгоду от лояльности к Паустовским, система начинает давать сбой. Как только стоимость этой услуги превысит обещанные Паустовским и Гордиенко выгоды, связка лопнет. Исполнители в погонах просто «сольют» заказчиков, чтобы спасти свои места. 

И в такие моменты «крыса, загнанная в угол», начинает совершать фатальные ошибки.

Как все начиналось?

В сентябре 2024 года информационное пространство Украины, а следом и англоязычный сегмент сети Интернет, взорвалось. Заголовки не оставляли места для сомнений: «СБУ обезвредила оперативно-боевую группу ГРУ». В центре скандала оказался известный ученый и адвокат Олег Мальцев.

Медийная машина работала безупречно. Обывателю не давали времени на размышления, его бомбардировали визуальными образами. Людям показывали кадры задержания. Но главным гвоздем программы, тем самым «крючком», на который ловится общественное мнение, стал нож. Не просто холодное оружие, а клинок с зловещей аббревиатурой «фсб» и соответствующей геральдикой.

Логика, предложенная аудитории, была убийственно простой: если у человека дома лежит нож фсб, значит, он агент. Зачем доказательства связи с агрессором, перехваты разговоров или финансовые транзакции, если есть такая красивая картинка?

Но у любой лжи есть срок годности. В деле Олега Мальцева этот срок истек в апреле 2025 года. Ирония судьбы заключается в том, что «ящик Пандоры» открыла не защита обвиняемого, а те, кто больше всех жаждал его посадки.

Эффект Барбары Стрейзанд по-одесски

Журналистка-фрилансер Оксана Поднебесная известна своей непримиримой позицией по отношению к Олегу Мальцеву. Именно ее активность в сети Интернет стала катализатором разоблачения, которого никто не ожидал.

В апреле 2025 года, в разгар сетевых баталий, Поднебесная решает выложить козырь. Она публикует фотографию с обысков у Олега Мальцева.

Но это было не то вылизанное, кадрированное фото, которое месяцами тиражировала пресс-служба СБУ. Это был «сырой» исходник.

Разница между официальным релизом и утечкой Поднебесной оказалась заметной. Пресс-служба ведомства работала профессионально: снимки были обрезаны, акценты смещены, наложены водяные знаки. Это был «парадный портрет» улики, созданный для запугивания.

Оксана Поднебесная же, в порыве доказать вину Олега Мальцева, вывалила в сеть широкий кадр без ретуши и без логотипов СБУ.

Пользователи мгновенно заметили неладное. Началась стихийная проверка, которая быстро переросла в полноценную цифровую экспертизу.

Вот как прокомментировал пользователь Михаил Гончаренко:

В форензике есть параметр — анализ уровня ошибок (ELA), который выявляет явное несоответствие артефактов сжатия. На фото, которое вы скинули, круглая эмблема на клинке имеет значительно большую остаточную погрешность, чем окружающий фон. Такие неоднородные сигнатуры ELA характерны для составленного (простыми словами отфотошопленного) изображения: слой эмблемы имеет выраженную историю сжатия, что указывает на то, что он был наложен или сильно отретуширован после получения оригинальной фотографии. То есть эмблема была вставлена в цифровой формат, а не выгравирована на клинке. Зачем вы распространяете фейки? Вы же журналист.

Проверка с FotoForensics

Мы решили не полагаться на комментарии и провели собственную верификацию изображения, используя инструменты, признанные международным сообществом журналистов-расследователей (включая Bellingcat) и военными фактчекерами.

Первый этап — прогон изображения через сервис FotoForensics. Это стандартная процедура для проверки подлинности фотоматериалов.

Как видно из результатов проверки, зона, где на клинке находится аббревиатура «фсб», имеет чужеродную структуру. Проще говоря, логотип был нарисован или наложен поверх изображения. Если объяснять простым языком: когда вы сохраняете фотографию в формате JPEG, все пиксели изображения сжимаются примерно одинаково. Если же вы берете кусок другого изображения (например, логотип) и вставляете его в фото, а потом сохраняете снова, этот «чужеродный» кусок будет иметь другую историю сжатия. Логотип имеет значительно большую остаточную погрешность, чем окружающий фон (металл ножа). Он будет «светиться» на фоне остальной картинки. Такие неоднородные сигнатуры характерны исключительно для отредактированного изображения.

На этом можно было бы поставить точку. Но мы решили пойти дальше и проверить физическую возможность существования такого ножа.

Экспертное мнение №1

Мы показали фотографию, опубликованную Поднебесной, профессиональному промышленному дизайнеру Владимиру (имя изменено из соображений безопасности источника). Владимир более 15 лет работает с металлом и знает, как ведет себя луч лазера на любых поверхностях. Мы задали простой вопрос: возможно ли так ровно нанести логотип на поверхность с разным уровнем высоты?

Это физически невозможно, — заявил эксперт. — Посмотрите на геометрию клинка.

Владимир указал на ключевую деталь, которую упустили фейкоделы — спуск (скос) лезвия. У любого боевого или охотничьего ножа есть «голомень» (плоская часть у рукояти) и есть спуск — часть, где металл уходит под углом вниз, к режущей кромке. Между ними есть четкая линия перегиба — грань.

Далее специалист прокомментировал:

На фото логотип лежит абсолютно ровно. Если нанести гравировку на перегиб, рисунок обязан «ломаться». Та часть герба, что попала бы на спуск, стала бы мутной, расфокусированной, линии стали бы толще. Но главное — геометрия. Представьте, что вы рисуете идеальный круг на листе бумаги, а потом сгибаете лист. Круг визуально превратится в овал или ломаную фигуру. А здесь? Идеальный круг висит в воздухе над изгибом металла.

Владимир пояснил, что ни один профессиональный гравировщик не станет размещать логотип на ребре. Это гарантированный брак. Логотип либо уменьшают, чтобы он влез на плоскую пятку клинка, либо сдвигают на лезвие целиком.

Экспертное мнение №2

Если физика и геометрия доказывают подделку технически, то история и геральдика уничтожают ее смыслово. Мы обратились к историку, специализирующемуся на символике силовых структур постсоветского пространства (мужчина согласился прокоментрировать изображение на правах анонимности).

Взглянув на «улику», эксперт сразу указал на ряд грубейших ошибок, которые не могли быть допущены в официальной продукции фсб, и уж тем более цсн (Центра специального назначения).

Любая официальная эмблема строится по строгим модульным сеткам. В геральдике нет случайных символов или фигур, каждый элемент имеет строгое значение и место. В официальной эмблеме органов госбезопасности меч — это символ карающей десницы. Он всегда является доминантой. Меч либо свободен, либо, если он вписан в круг, он визуально разрывает границы, лежит поверх них, — объясняет геральдист. Здесь же мы видим, как текст в рамке буквально «душат» герб. Такой окантовки в официальных эмблемах данного ведомства не существует.

Еще более нелепо, по мнению эксперта, выглядит шрифт. В наградном оружии или официальной символике используются уникальные шрифтовые гарнитуры. На «ноже Мальцева» использован стандартный шрифт без засечек (похожий на Arial или Myriad), просто выгнутый по дуге

Это выглядит как офисная печать ООО «Рога и Копыта», а не как гравировка военного подразделения, — комментирует эксперт. Текстовый круг и подобным шрифтом — это типичный шаблон в бесплатных конструкторах печатей.

И действительно, обводка, про которую говорил эксперт, выглядит как обычная офисная печать.

На наш взгляд получилось идентично.

Поиски черной кошки, которой нет

Мы — журналисты, и мы привыкли перепроверяться. Допустим, эксперты ошибаются. Допустим, существует какая-то секретная, редкая серия ножей с именно таким, «кривым» и физически невозможным логотипом.

Мы начали проверку по открытым источникам.

1. Википедия и официальные реестры. Мы проверили все официальные эмблемы правления «В» (Вымпел). Ни один официальный символ не совпадает с тем, что нарисован на ноже. Эмблем с такой примитивной текстовой окантовкой просто нет в природе. Есть отдельно эмблема, но в окантовке в стиле ООО «Рога и копыта» мы не нашли

2. Шевроны и униформа. Мы проанализировали тысячи фотографий шевронов, доступных в сети Интернет и на форумах коллекционеров. Ничего похожего.

И даже ведомственная сувенирная продукция на маркетплейсах выглядит иначе.

Нож в спину правосудию

Что мы имеем в сухом остатке?

1. Цифровая экспертиза доказывает: логотип наложен в фоторедакторе (разница в пиксельной структуре и артефактах сжатия).
2. Физическая экспертиза доказывает: гравировка игнорирует законы физики и геометрии предмета (рисунок не ломается на грани).
3. Геральдическая экспертиза доказывает: дизайн логотипа не соответствует официальным стандартам и выполнен дилетантом.
4. Мониторинг источников доказывает: такого символа не существует в реальности.

Самая громкая, самая медийная улика, на которой строился образ «врага» в деле Олега Мальцева — это фейк. Причем фейк некачественный, сделанный наспех, в расчете на то, что никто не будет всматриваться. Но Оксана Поднебесная, сама того не желая, дала обществу возможность всмотреться. Она опубликовала «сырой» файл, который стал приговором для следствия.

Уже больше года нам рассказывают захватывающую сказку про законспирированную группу ГРУ, которая чуть ли не десантировалась в Одессу еще в 2014 году и целых десять лет «готовилась захватывать власть» в городе. Но позвольте спросить: где материальные следы этой подготовки? Где схроны с оружием? Где взрывчатка (о которой, кстати, некоторые особо ретивые СМИ пытались приписать «от себя», но потом, видимо, решили не рисковать с настолько явной ложью)? Где задокументированная связь с кураторами, где конкретные боевые задания?

Ничего этого нет. В сухом остатке обвинение располагает лишь обычным ножом из частной коллекции Мальцева и «творчеством» оперативника с кривыми руками, который не сумел грамотно воспользоваться фотошопом.

Именно поэтому даже у самых скептически настроенных граждан после ознакомления с фактами открываются глаза. Становится кристально ясно, почему сторона обвинения так усердно, всеми правдами и неправдами, пытается затягивать переход к рассмотрению доказательств в суде. Ответ прост: их нет.

Сколько еще прокуроры и суд будут делать вид, что верят в эту откровенную чушь, сочиненную «особо одаренным» творческим сотрудником ДВКР СБУ в рамках дела Олега Мальцева? Ответ, к сожалению, прост и циничен. Этот театр абсурда будет продолжаться ровно до тех пор, пока заинтересованные в аресте Олега Мальцева лица продолжают заносить деньги в кассу.

Они платят не за правосудие. Они платят за свой страх. Это отчаянная попытка оттянуть неизбежное, в надежде, что им самим не придется отвечать за содеянное. Но надежда — она хороша только тем, что умирает последней.