Марина Ильюша провела год в следственном изоляторе по обвинению в участии в «незаконном военизированном формировании». В эксклюзивном интервью она рассказала о задержании на границе, допросах о личной жизни и условиях содержания, которые международные правозащитники называют нарушением прав человека.

История Марины Ильюши началась в октябре 2024 года на украинской границе, когда она направлялась в отпуск к родственникам в Европе. Директор НИИ Международного судьбоаналитического сообщества не знала, что следующий год она проведет за решеткой одесского СИЗО, а её дело станет предметом международного внимания правозащитных организаций.

Граница, 14 часов ожидания и «люди из Одессы»

«Я ехала в отпуск. И планировала вернуться через две недели», — вспоминает Марина. У неё были билеты туда и обратно, запрета на выезд не было, на допросы в СБУ её не вызывали. Но на границе её остановили.

«Мои чемоданы перерывали три или пять раз. Прощупывали каждую вещь. Они ничего не объясняли. То есть какая цель, почему меня не пропускают, почему мои вещи уже в пятый переворачивают — никто ничего не объяснял», — рассказывает она.

Марину продержали на границе около 14 часов — с пяти утра до семи вечера. Всё это время за ней следовали двое сотрудников с оружием. «По всей территории, где мы ходили на этой границе: в туалет, куда-то на улицу выйти воздухом подышать — за нами ходили парень и женщина. То есть мы уже были под конвоем», — отмечает Ильюша.

Только вечером из Одессы приехали «переговорить» семь-восемь мужчин в гражданском. Среди них был сотрудник ДВКР СБУ Евгений Волошенюк.

Вопросы о личной жизни вместо обвинений

Марину обвинили по статье 260 (часть 1) и статье 28 Уголовного кодекса Украины — участие в «незаконном военизированном формировании». Но на допросе в военной контрразведке вопросы касались совсем другого.

«Евгений Волошенюк постоянно расспрашивал о моей личной жизни и о личной жизни Мальцева Олега Викторовича. Он спрашивал, есть ли у меня какие-то романтические, интимные отношения с Мальцевым Олегом Викторовичем», — вспоминает Марина.

Офицер ДВКР СБУ с пеной у рта утверждал, что у него есть «все скриншоты переписки Мальцева с женщинами».

«Я не понимаю, какое отношение моя личная жизнь имеет к 260-й статье Уголовного кодекса Украины», — недоумевает Ильюша.

Когда она отказывалась отвечать на вопросы о личной жизни, ссылаясь на своё право не давать показания против себя, её называли «шизофреничкой», «психопаткой» и «зазомбированной».

Особенно запомнились угрозы:

«Они постоянно мне говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. И выйду страшная, старая и без зубов».

По статье 260 предусмотрено лишение свободы от 2 до 5 лет, но запугивание продолжалось. «Я не понимала в этот момент, была ли это какая-то угроза, что я выйду без зубов. Возможно, мне они там собирались пытать меня и выбивать зубы», — говорит она.

Мешок на голову

После оформления всех бумаг в СБУ у Марины изъяли все документы и технику. Затем последовала процедура, которую она не забудет никогда:

Она описывает мешок как материал, похожий на тот, в котором продают сахар, — темный и плотный. «В нем очень трудно дышать. Знаете, я даже слышала, находясь в камере, как люди рассказывали, что испытывали удушье, когда их вели в эти подвалы».

За первые сутки задержания Марину раздевали для досмотра множество раз — в СБУ, в ИВС (изоляторе временного содержания), в СИЗО. «За эти первые сутки, когда там было все это задержание в СИЗО, меня столько раз раздевали, что, наверное, я за всю жизнь перед мужчинами столько раз не раздевалась, как за эти первые сутки задержания», — с горечью вспоминает она.

“Скорее бы заснуть, чтобы этот ужас забыть”

Условия в изоляторе временного содержания Марина описывает как «ужас». «Я такое количество тараканов не видела никогда в своей жизни. Когда ты подходишь к тому страшному умывальнику, к которому вообще страшно подходить, чтобы помыть руки. Ты включаешь воду, и из водостока бежит столько тараканов, сколько я ни разу в жизни не видела».

Постельное белье в ИВС было грязное, с плесенью и мокрое. В камере было открыто окно, которое нельзя было закрыть. На улице был октябрь, шел дождь. «Я в куртке легла, накрылась капюшоном. И просто легла и думала: скорее бы заснуть, чтобы ужас этого дня хоть на какое-то время забыть».

“Запах плесени останется со мной на всю жизнь”

В СИЗО условия были немногим лучше. Матрас, который выдали Марине, «просто сгнил» за первые две недели. «Когда мне его дали, он весь был в пятнах, в какой-то плесени, от него воняло этой плесенью. Запах этой плесени вообще останется на всю жизнь», — говорит она. Благодаря друзьям и коллегам ей доставили новый матрас.

Во время блэкаутов заключенные грели воду на трех свечах, связанных вместе, «чтобы хоть за сутки попить что-то горячее». Когда сквозняк выбил стекло в старом окне, женщины заказали пластиковое стекло и «подручными средствами выпиливали это стекло по размеру, чтобы закрыть это окошко».

Впрочем, Марина отмечает, что сотрудники СИЗО относились к заключенным по-человечески:

«Никто в СИЗО там не издевается ни над кем, никто там не насилует, психологически не давит. То есть отношение сотрудников СИЗО к людям человеческое».

Как «выбивали» адвокатов

По делу Марины и её коллег проходили восемь человек. У них было несколько адвокатов — мужчин и женщин. Но в конце досудебного расследования двое адвокатов-мужчин были вынуждены выйти из дела.

«Тебе просто говорят «либо ты выходишь из дела, либо ты едешь на ноль». Вот это такие «законные методы», которые сегодня используют правоохранители», — объясняет Марина.

Женщин-адвокатов ждал другой сценарий. Главную защитницу Олега Мальцева, Ольгу Панченко, в апреле 2025 года арестовали по той же статье 260 и, как уверяет Марина, провели через тот же путь: СБУ, мешок на голову, ИВС, СИЗО.

Их камеры оказались почти напротив: «Мы махали друг другу через кормушку».

«Когда адвокат защищает, выполняет свою работу как на него повлиять? Как его запугать? Его просто сажают по той же статье в СИЗО, что и его клиентов», — резюмирует она. Благодаря Одесскому апелляционному суду, адвоката выпустили под залог через неделю.

Судебные заседания: обвинение без обвинения

За год ни прокурор, ни следствие так и не смогли объяснить, в чем именно обвиняют фигурантов дела. «Мы никак не можем услышать, все мы, кто оказался в СИЗО, что же мы сделали? Где хоть один какой-то факт, аргумент нашей некой преступной деятельности?» — спрашивает она.

По словам Марины, прокурор Руслан Войтов на все доказательства стороны защиты отвечает только одно: «Ваша честь, я возражаю». При пересмотре меры пресечения он зачитывает риски, что обвиняемые «будут бежать из Украины».

Ещё одна странная формулировка в материалах дела про «навыки, полученные на территории Одесской области». «Я сама не одесситка. Я лет 10 уже живу в Одессе, но сама я из Киева. И, возможно, одесситы подскажут, а какие навыки люди приобретают на территории Одесской области», — иронизирует она.

Когда на одном из заседаний она попросила сторону обвинения объяснить, какие именно навыки имеются в виду, и есть ли «классификация этих навыков по территориям Украины», прокурор «очень возмутился», а суд остановил её.

Свидетель с планеты Тиния

Отдельная глава в этом деле — свидетели. Прокурор Войтов постоянно ссылается на свидетелей, в деле их 22, 90% из которых не знают кто такой ученый Олег Мальцев. Одна из ключевых свидетельниц, по словам Марины, «на допросе говорила, что она с планеты Тиния, как и ее отец».

«Свидетель, на которого ссылается прокурор Войтов, с какой-то хрустальной планеты Тиния!Знаете, у меня, во-первых, вопрос к психологическому состоянию этого свидетеля. Может ли человек с планеты Тиния быть свидетелем», — задается вопросом Ильюша.

Более того, прокурор признался, что не знает, где сейчас находится этот свидетель: она не в Украине, связи с ней нет. «И он говорит стороне защиты «найдите ее, доставьте за свои деньги в судебное заседание и пусть она против вас даст показания»», — пересказывает Марина.

Обвинительный акт «под копирку»

Все обвиняемые по делу получили идентичные обвинительные акты. «У нас у всех обвинительный акт, как под копирку одинаковый слово в слово. Разница только, в том что разные имена и даты рождения», — говорит Марина.

Она рассказывает, что даже судья Юрий Кривохижа не смог объяснить суть обвинения. «Есть в интернете видео с одного заседания, где я прошу суд объяснить мне суть обвинения, разъяснит что я совершила. И даже наш судья Юрий Кривохижа не может этого объяснить и я понимаю почему не может – в обвинительном акте этого не написано а писал этот акт прокурор».

Защитники просили вернуть дело, «потому что в обвинительном акте нет обвинения». «То есть что мы вообще, знаете, расследуем? Где вина? В чем вина? Там не указано. Это загадка для всех», — резюмирует Ильюша.

«Сила — она в правде»

Несмотря на пережитое, Марина Ильюша не сломлена. «Год был тяжелый. Он для всех был тяжелым: и для тех, кто находился в СИЗО, и для тех, кто был на свободе, для наших коллег и для наших защитников. То есть это была борьба. Но что помогло все это пережить — это правда», — говорит она.

Она даже находит положительные стороны в пребывании в СИЗО: «Я не жалею, что туда попала. Это меня очень многому научило. Это было, знаете, такое золотое время для обучения. Нам можно было почитать книги, на которые, в жизни каждого человека времени как обычно не хватает».

Важно отметить парадокс в начале этой истории: когда Олег Мальцев и его коллеги узнали о возбуждении уголовного дела, они находились за границей в научной экспедиции. Но они вернулись в Украину. «Наверное, если бы мы хотели сбежать, то мы бы не вернулись в Украину. А так как нам бояться было нечего, мы вернулись в Украину», — объясняет Марина логику их решения.

Сегодня она называет своё дело «паранормальным уголовным делом» и «абсурдом». «В это не то, чтобы поверить трудно. Мне кажется, не каждый какой-то фантаст смог бы придумать такую историю», — заключает Марина Ильюша.

Полная версия интервью опубликовано на странице адвоката Ольги Панченко.

В результате немецкий журналист провел год в следственном изоляторе Одессы. При этом в обвинительном заключении отсутствовало какое-либо конкретное описание преступного деяния, которое якобы совершил Энгельманн. Кроме того, следствие утверждает, что журналист совершил преступление в указанный период. Однако в суде было доказано, что в это время немецкий журналист находился за пределами Украины, а значит, не мог даже физически совершить что-то противозаконное. Это в принципе должно исключать рассмотрения его дела украинским судом. Но в истории преследования Олега Мальцева подобные “чудеса” давно стали нормой.

Сегодня Сергей Энгельманн находится на свободе, хотя и под залогом. Обвинения остаются в силе, судебный процесс продолжается, а вопросы, связанные с этим делом, только увеличиваются. Он продолжает изучать детали своего собственного дела и впервые публично делится своим опытом пребывания в одесском СИЗО. О поведении правоохранителей в деле Олега Мальцева и о многом другом мы поговорили с Сергеем Энгельманном.

— Расскажите, пожалуйста, как вы вообще оказались в Украине?

С Украиной меня связывают давние дружеские отношения. Это удивительное место с многовековой историей, которая неразрывно связана с Европой. Я часто бывал в Украине в рамках своей профессиональной деятельности. Украина подарила мне возможность познакомиться с ученым Олегом Мальцевым, с которым мы совместно реализовывали ряд издательских и публицистических инициатив. Вместе с ним же я также участвовал в научных экспедициях, но уже по Европе.

— Что стало ключевым событием, после которого немецкий журналист стал «подозреваемым» в деле украинского ученого Олега Мальцева?

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали. Четыре дня — это слишком короткий срок, чтобы быть совпадением. Очевидно, что статья кого-то очень сильно обеспокоила. Но это ещё не всё. После моего ареста сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке. Пресс-релиз о моем аресте заменили на… очередную клеветническую статью против самого Олега Мальцева.

— Когда вы впервые поняли, что ситуация вокруг дела развивается не так, как должна развиваться?

Я понял это практически сразу, когда еще за месяц до ареста Олега Мальцева в СМИ случилась медийная истерия. Вышли серии публикаций, в которых еще до ареста ученого, его объявили предателем, пособником и агентом ГРУ, называли сектантом. Вместо проверки фактов в ход шли ярлыки, эмоциональные коннотации, заранее заданные версии. Уже тогда я начал все фиксировать и внимательно следить за развитием этого дела, что позже отразил в своей статье.

— Год в СИЗО — это огромный отрезок жизни. Можете ли вы описать, как это изменило ваше понимание украинской правовой системы? Что вас удивило больше всего?

Это действительно огромный отрезок, особенно с учетом того что условия в одесском СИЗО признаны ЕКПП как бесчеловечными и унижающими достоинство. Что меня удивило больше всего? Это контраст. С одной стороны, я встретил в СИЗО людей, и среди сокамерников, и среди части персонала, которые сохранили человечность, достоинство, понимание справедливости. С другой стороны, я столкнулся с абсолютным цинизмом конкретных должностных лиц.

Меня также удивило, насколько избирательно применяются нормы права. Когда речь шла о моих правах как иностранного гражданина — процесс тормозился. Когда нужно было продлить срок содержания под стражей — всё решалось моментально. Судья Юрий Кривохижа штамповал решения, не вникая в суть.

— Что в одесском СИЗО стало для вас главным испытанием?

Главным испытанием была беспомощность перед абсурдом. Я провёл более полугода в камере, не понимая толком, в чём меня обвиняют. Мои адвокаты делали всё возможное, подавали ходатайства, апеллировали к международным нормам, чтобы заставить прокурора Руслана Войтова перевести обвинение на понятный мне язык—немецкий. Через 7 месяцев я увидел наконец-то обвинительные документы. Второе испытание — это отрыв от семьи. Мои родные жили в постоянном стрессе и спрашивали через адвокатов, когда я вернусь. Что я мог им ответить? Я сам не знал.

Но самое тяжёлое — осознавать, что ты стал жертвой не из-за преступления, а из-за того, что написал правду.

— Вы общались с украинскими следователями. Создалось ли у вас впечатление, что они действительно пытались установить истину, или преследовали другие цели?

Когда я наконец получил переведённые материалы и начал разбираться в деталях, стало очевидно: это не расследование, это подтасовка и манипуляции для нужного результата. Посмотрите на логику их действий. Я публикую журналистское расследование о клеветнической кампании против учёного. Через четыре дня меня арестовывают. Сайт издания, которое опубликовало материал, взламывается. Пресс-релиз о моем аресте подменяют новой клеветой. Это похоже на попытку установить истину? Очевидно же, что нет.

Во время допросов я видел полное безразличие к фактам. Что особенно поразило: они даже не пытались скрывать своё отношение к Олегу Мальцеву. В их интонациях, в формулировках было ясно: этот человек для них уже осуждён.

Не важно, что говорят факты, не важно, что докладывают международные организации вроде ОБСЕ или ООН. Они выполняют заказ или чье-то указание. Вы спросите как я это понял, не владея украинским языком? Они все говорили по-русски, этот язык я понимаю.

— Были ли общие звенья между вашей ситуацией и делом Мальцева?

Я убежден, что есть абсолютно прямая и очевидная связь. Это единая операция, направленная против ученого Олега Мальцева, в которую меня втянули как журналиста.

Смотрите: прокурор Руслан Войтов координирует обвинительную сторону и в деле Олега Мальцева, и в моём деле. Именно прокурор Войтов больше полгода саботировал перевод обвинительных документов на немецкий язык. Именно он выстраивал процессуальные препятствия на каждом этапе. Именно его действия привели к тому, что МИД Германии направил ноту протеста в Украину касательно нарушения прав иностранного гражданина, то есть меня. Кроме этого, за спиной у этого прокурора коррупционные скандалы, незадекларированные автомобили и фиктивно оформленная инвалидность, благодаря которой он получил выплаты из госбюджета уже около 800 тысяч гривен.

Есть еще офицер военной конртразведки СБУ Евгений Волошенюк и его руководитель, они работали в связке, обеспечивая оперативное сопровождение дела. Документы по делу Олега Мальцева также подписывали они.

Знаете, я немец, и я хорошо помню уроки истории своей страны. Когда в 1930-х годах нацисты начали преследовать учёных, интеллектуалов, неугодных людей, они тоже выходили за черту законности. Но это были преступления конкретных людей. Не все немцы были преступниками, но преступники среди немцев опозорили всю нацию. Здесь похожая ситуация. Не вся украинская прокуратура, не вся СБУ коррумпированы или работают на заказ. Но конкретные люди позорят свою страну, используя служебное положение для расправы с достойным учёным.

— Что конкретно в деле Мальцева показалось вам сфабрикованным? Можете привести примеры, которые бросились в глаза профессиональному журналисту?

В деле Олега Мальцева фабрикация видна невооруженным глазом. Она видна на столько, что даже те, кто раньше был настроен скептически, сейчас понимают, это заказ. Первое, это отсутствие реальных доказательств каких-либо противозаконных действий. Нет конкретных фактов преступления. Нет никаких описаний конкретных действий, которые бы нарушали закон. Есть только попытки представить законную попытку защитить свою жизнь как преступление. Второе—это попытка сформировать образ врага до передачи дела в суд. Кем только не называли Олега Мальцева: предателем, шпионом, сектантом, агентом ГРУ. И это все происходило ДО передачи дела в суд. То есть через подконтрольные медиа намерено рисовался образ злодея и негодяя. Я как журналист знаю, как работает качественная журналистика: проверка источников, баланс мнений, право на ответ. В материалах против Мальцева не было ничего из этого. Третье — это избирательность применения закона. Олег Мальцев — учёный, автор множества научных работ. Его деятельность абсолютно прозрачна и публична. Но сторона обвинения умудрилась представить это как «криминальную деятельность». При этом реальные нарушения, например, процессуальные нарушения прокурора Руслана Войтова, взлом сайта официального медиа (как в моём случае), незаконная прослушка телефона адвоката Ольги Панченко, остаются без внимания следствия.

— Как немецкий журналист, привыкший к определённым стандартам свободы прессы, что вы можете сказать о состоянии свободы СМИ в Украине сегодня?

Я не могу и не буду делать обобщающих выводов о всей украинской медиасреде или системе в целом. Украина — страна с богатыми журналистскими традициями, здесь работают смелые, профессиональные коллеги, которые ежедневно рискуют, чтобы доносить правду. Особенно в нынешних сложных условиях.

Но я столкнулся с конкретной проблемой: существуют отдельные каналы и издания, которые используются для целенаправленной клеветы. Когда я начал расследование, я проанализировал сотни публикаций об Олеге Мальцеве. Повторение одних и тех же обвинений, эмоциональные ярлыки вместо аргументов. Более того, для поливания грязью ученого украинские медиа использовали российские нарративы, что меня очень сильно удивило. Любой профессиональный журналист, увидев такую картину, поймёт: независимой журналистикой тут не пахнет. Это заказная кампания.

После моего ареста сайт издания, в котором я являюсь редактором, взломали. Как сообщили специалисты, расследовавшие этот инцидент, взлом произошел с украинского ip-адреса, через редакторский аккаунт, доступ к которому хранился на изъятом у меня телефоне. В Германии, если бы такое произошло, это стало бы громким скандалом. Правоохранительные органы расследовали бы кибератаку на СМИ как тяжкое преступление против свободы прессы. В Германии журналист может проводить расследования, и за это его не арестуют через четыре дня. Могут подать в суд за клевету, если факты неверны, это нормально. Но уголовное преследование за журналистскую деятельность? Это за гранью.

— Ваше дело касается учёного. Чувствуется ли в Украине давление не только на журналистов, но и на академическое сообщество?

Да, безусловно чувствуется, и случай Олега Мальцева — яркое тому подтверждение. Я наблюдал это не только как журналист, но и как человек, который год провёл в украинской системе и имел возможность изучить материалы, поговорить с людьми.

Олег Викторович Мальцев — учёный с серьёзной академической репутацией. Но вместо того, чтобы оценивать его работу по научным критериям: через рецензии, академические дискуссии, профессиональную критику, организаторы этого правого беспредела решили использовать уголовное преследование. Параллельно давление оказывается на коллег, студентов, партнёров учёного: их запугивают, склоняют давать «нужные» показания. Любая попытка защиты или публичной поддержки учёного рассматривается как соучастие.

Когда я готовил своё расследование, я разговаривал с коллегами Мальцева, с людьми из академической среды. Многие боялись говорить открыто. Некоторые прямо говорили: «Мы понимаем, что это несправедливо, но мы не можем рисковать, у нас семьи, работа». Это и есть цель такого давления — создать атмосферу страха, когда люди боятся ассоциироваться с неугодным человеком, даже если понимают его невиновность.

— Как реагировали международные журналистские организации на ваш арест? Была ли поддержка профессионального сообщества?

Немецкая ассоциация журналистов отреагировала практически немедленно. Как только стало известно о моём аресте, они направили официальное уведомление в посольство Германии в Украине. Это было очень важно. Посольство Германии также на определенном этапе включилось в ситуацию. Многие европейские коллеги выражали поддержку, освещая дело Олега Мальцева в целом. Правда, были и те, кто предпочёл дистанцироваться. Я понимаю их опасения, кому хочется связываться с фабрикованном уголовным делом в Украине, находящейся в разгар войны, когда помощь и лояльность европейских партнеров столь необходимо стране. В таком контексте, дело Олега Мальцева стало очень неудобным, посколько любая критика Украины чаще всего не пропускалась редакцией.

— Обращались ли к вам украинские журналисты? Пытался ли кто-то из них независимо разобраться в деле Мальцева, или большинство просто пересказывали официальную версию?

Нет. Никто из украинских журналистов не попытался со мной связаться, взять интервью, услышать мою версию событий. В суд на слушание приходили украинские коллеги, которые освещают резонансные судебные дела и позиционируют себя как журналисты-расследователи. Но никто не поддержал, хотя бы на словах. Я уверен, что в Украине есть честные журналисты, которые понимают, что происходит. Которые видят фабрикацию дела Мальцева, видят незаконность моего ареста, видят травлю адвоката.

Но они молчат. Почему? Страх. Если ты выступишь в защиту Мальцева, тебя объявят «пособником преступника». Если напишешь о нарушениях в деле, тебя обвинят в «подрыве авторитета правоохранительных органов». Если критикуешь, то рискуешь стать следующей жертвой. Я понимаю этот страх. Но я не могу его оправдать.

Единственное издание, которое попыталось объективно разобраться, — это ваша газета «Общественный прибой». Вы публиковали материалы, в которых анализировали противоречия в обвинениях, давали слово защите. Вы не испугались. И это заслуживает огромного уважения.

Все остальные издания не просто тиражировали обвинения, нет, они представляли Олега Мальцева как установленного преступника. Презумпция невиновности? Забудьте. Эти «журналисты» организовали свой суд и объявили Олега Мальцева виновным до приговора.

Некоторые пошли ещё дальше. Они начали травить даже адвоката Олега Мальцева, Ольгу Панченко. В публикациях её называют «создательницей пророссийской группировки для поддержки ГРУ в случае оккупации Одессы». Это абсурдное, чудовищное обвинение, особенно в военное время. Если бы это было правдой, её обвинили бы в государственной измене — это статья 111 Уголовного кодекса Украины, одна из самых тяжких. Но в её деле нет статьи о госизмене. Потому что это ложь, клевета, попытка запугать и дискредитировать защиту. Они не могут одолеть Олега Мальцева в честной борьбе, поэтому пытаются уничтожить тех, кто его защищает.

— После освобождения под залог — планируете ли вы продолжать работу над этой темой? Или опыт заключения изменил ваши планы?

Это сложный вопрос, и я долго над ним размышлял в камере СИЗО. Да, я боюсь. Было бы лицемерием это отрицать. Год в одесском СИЗО, отрыв от семьи, постоянная неопределённость — это оставляет след. Я освобождён под залог, но дело не закрыто. Я не могу покинуть Украину. Я в подвешенном состоянии хоть и формально на свободе, но фактически в заложниках у той системы, частью которой является прокурор Руслан Войтов. И я прекрасно понимаю: если я продолжу публиковать материалы о деле Мальцева, меня могут снова арестовать.

При этом я не могу просто забыть то, что узнал, что пережил, что увидел. Олег Мальцев продолжает сидеть под арестом. Его дело сфабриковано, это очевидно любому, кто объективно изучит материалы. Его адвоката Ольгу Панченко травят чудовищной клеветой. А большинство молчит. Если я тоже замолчу, кто тогда расскажет эту историю?

Да, я планирую продолжать работу над этой темой. Я понимаю, что это риск. У меня семья, которая уже год страдает из-за моего ареста. Я не имею права подвергать их новым испытаниям. Поэтому я буду публиковаться через зарубежные издания, буду работать с международными платформами, буду использовать все возможные механизмы защиты: юридические, дипломатические, медийные. Но я не замолчу.

— Какой совет вы дали бы международным журналистам, которые хотят работать в Украине и заниматься серьёзными расследованиями?

Самое тревожное открытие, которое я сделал, изучая своё дело и дело Олега Мальцева, — это то, что современное «расследование» во многих случаях перестало быть поиском истины. Оно превратилось в сбор материалов для заранее сформулированной обвинительной версии. Это касается не только правоохранительной системы — это болезнь, которая поразила и часть журналистского сообщества. И там, и там люди разучились расследовать. Вместо этого они собирают массу материалов — часто не имеющих никакого отношения к сути вопроса — просто чтобы создать видимость основательности. Вот пример из дела Олега Мальцева. Прокурор Войтов заявляет, что у него 22 свидетеля по делу Мальцева. Звучит впечатляюще, правда? Но когда я начал изучать детали, выяснилось: больше половины этих «свидетелей» вообще не знают, кто такой Олег Мальцев. Они никогда с ним не встречались, не работали, не имели никаких контактов.

Зачем они в деле? Чтобы создать объём. Чтобы можно было сказать: «Смотрите, у нас 22 свидетеля, 300 страниц материалов, десятки томов!» Количество подменяет качество, а масса заменяет доказательность. Ни о какой объективности речи не идёт.

К сожалению, некоторые украинские СМИ работают по той же логике. Вместо журналистского расследования — сбор компромата. Вместо проверки фактов — тиражирование слухов. Вместо баланса мнений — одностороннее обвинение. Они публикуют десятки материалов против одного человека, создавая иллюзию, что «если так много пишут, значит, это и есть правда». Но это не журналистика — это информационная война против конкретного человека.

Международным коллегам нужно понимать контекст: Украина находится в состоянии войны. И при любом режиме (авторитарном или формально демократическом) военное положение всегда означает закручивание гаек. Это нормальная, предсказуемая реакция государства на угрозу. Расширяются полномочия спецслужб, ограничиваются гражданские свободы, ужесточается контроль над информацией. Это происходило в Германии во время обеих мировых войн, в США после 11 сентября, во всех странах в условиях чрезвычайного положения.

Проблема в том, что эти чрезвычайные полномочия могут использоваться не только против реальных угроз, но и для сведения личных счётов или других корыстных интересов. Оперативник ДВКР Евгений Волошенюк и его группа прикрываются «интересами национальной безопасности», чтобы расправиться с неугодным учёным. Прокурор Руслан Войтов апеллирует к «военному положение», чтобы оправдать нарушения процессуальных прав.

Я совершил ошибку, за которую заплатил годом жизни. Я думал, что моё немецкое гражданство и мои связи с международными организациями защитят меня. Я полагался на то, что в Украине журналиста не арестуют просто за неудобную статью. Я ошибался.

Поэтому мой совет коллегам, работающим над чувствительными темами: оцените риски реалистично. Спросите себя честно: готовы ли вы к году в СИЗО? Готова ли ваша семья к этому стрессу? Готовы ли вы к тому, что ваша карьера, репутация, жизнь могут быть разрушены? Если ответ «нет» — возможно, стоит выбрать другую тему или другой способ подачи материала.

Я не жалею о своём решении опубликовать статью об Олеге Мальцеве. Но я теперь понимаю цену этого решения. И каждый журналист должен принимать такое решение осознанно.

Не верьте в свою неприкосновенность. Самая опасная иллюзия — думать, что «со мной этого не случится». Но не теряйте веру в важность работы и помните: каждая опубликованная правда — это победа. Даже если за неё приходится платить.

— Есть ли у вас какое-то обращение к международному сообществу. Какая форма поддержки была бы для вас полезна именно сейчас?

Именно сейчас нужна объективность. Коллеги, я прошу вас: посмотрите на дело Олега Мальцева объективно. Изучите материалы. Поговорите с адвокатами. Прочитайте доклады ОБСЕ и выступления на сессии ООН по правам человека по делу Олега Мальцева. Вы увидите то же, что увидел я: это не расследование преступления, это фабрикация дела с использованием государственного аппарата. Напишите об этом. Опубликуйте расследование. Задайте неудобные вопросы украинским правоохранителям и суду: почему в деле 22 свидетеля, половина из которых даже не знает обвиняемого? Почему игнорируются выводы международных организаций? Почему журналиста арестовали через четыре дня после публикации критической статьи?

Я обращаюсь к тем украинским журналистам, которые участвовали в клеветнической кампании против Мальцева возможно, неосознанно, возможно, под давлением, возможно, просто повторяя то, что им подбрасывали источники из СБУ. Исправьте свои ошибки. Профессиональная честность требует, чтобы когда вы понимаете, что опубликовали недостоверную информацию, вы это признали и исправили.

Я понимаю геополитический контекст. Я понимаю, что Украина сейчас нуждается в международной поддержке. Я сам люблю эту страну, уважаю её народ, восхищаюсь стойкостью украинцев. Но именно поэтому нельзя молчать, когда отдельные должностные лица совершают преступления и позорят свою страну. Западные правительства, международные организации, профессиональные сообщества не должны бояться называть вещи своими именами.

Если мы позволим таким как прокурор Руслан Войтов безнаказанно уничтожать жизни людей — это создаст прецедент. Другие увидят: можно. Можно арестовывать неудобных журналистов. Можно фабриковать дела против учёных. Можно игнорировать международные стандарты. Но если мы скажем громко: нет, нельзя, мы видим, мы знаем, мы не позволим, это тоже создаст прецедент. Прецедент, что правда сильнее, что преступления должностных лиц не остаются безнаказанными, что международное сообщество защищает тех, кто не может защитить себя сам.

Я прошу не за себя — я немец, у меня есть международная поддержка, профессиональное сообщество. Рано или поздно я вернусь домой. Я прошу за Олега Мальцева, за ученого который уже больше года сидит под арестом по сфабрикованному делу в нечеловеческих условиях, которые очень сильно влияют на и без того подорванное здоровье. За его адвоката Ольгу Панченко, которую поливают грязью, чтобы заставить отказаться от защиты. Я верю в силу солидарности. Я верю, что когда порядочные люди действуют вместе, они сильнее любой коррумпированной системы. Помогите нам. Помогите Украине стать страной, где учёных не преследуют за науку, журналистов не сажают за правду, а адвокатов не травят за профессионализм.

Защита Мальцева неоднократно указывала на системные нарушения процессуальных норм со стороны украинских правоохранителей и судей. Арест адвоката Ольги Панченко в апреле 2025 года по тому же делу, в котором она выступала защитником, стал кульминацией скандала. Теперь дело Олега Мальцева все чаще рассматривается как показательный пример кризиса украинской судебной системы.

ОБСЕ ставит под сомнение независимость украинского правосудия

10 октября в рамках пятого пленарного заседания «Верховенство права II» на крупнейшей ежегодной конференции ОБСЕ по правам человека бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers представила развернутый доклад о процессуальных аспектах дела украинского ученого и адвоката Олега Мальцева.

Письменный доклад под названием «Украинская судебная система в кризисе: доктор Олег Мальцев — более года в одесском СИЗО» содержит не только детальное изложение обстоятельств скандального дела, но и фокусируется на действиях пяти конкретных судей в Одессе. По мнению международных правозащитников, решения этих судей демонстрируют системные проблемы с независимостью и беспристрастностью украинского правосудия. Особое внимание в докладе уделено нарушениям со стороны судьи Юрия Андреевича Кривохижи.

Нарушения судьи Юрия Кривохижи в деле Олега Мальцева

Сегодня дело Олега Мальцева рассматривает судья Приморского районного суда Одессы Юрий Кривохижа, чьи действия, по данным правозащитных организаций, включают ряд грубых нарушений Уголовно-процессуального кодекса (УПК) и Уголовного кодекса Украины. Эти эпизоды подробно описаны в докладе Human Rights Without Frontiers.

Во-первых, в конце мая 2025 года судья Юрий Кривохижа продлил меру пресечения для Олега Мальцева и его коллег, назначив продолжение содержания под стражей без права на залог, несмотря на апелляции защиты о необходимости рассмотрения медицинских документов и независимых экспертиз. Это решение привело к дальнейшим задержкам в апелляционном суде, где слушания откладывались из-за формальных причин, таких как воздушные тревоги, что защита расценивает как обструкцию.

Во-вторых, в конце июля 2025 года судья Юрий Кривохижа вновь продлил содержание под стражей на 60 дней, игнорируя аргументы о соразмерности меры и отсутствии реальных рисков. Это произошло на фоне ареста адвоката Мальцева Ольги Панченко в апреле 2025 года, что, по мнению защиты, создало контекст давления на суд.

В-третьих, в отношении иностранного гражданина Сергея Энгельмана (гражданина Германии, сооснователя исследовательского института с Олегом Мальцевым) судья проигнорировал вопросы подсудности. 19 марта 2025 года защита подала ходатайство, указывая, что Энгельман находился за пределами Украины в период вменяемых действий (с 20 февраля по 14 мая 2022 года), и согласно ч. 3 ст. 8 УК Украины, иностранцы не подлежат преследованию за такие экстратерриториальные деяния, если они не подпадают под специальные исключения. Несмотря на это, немецкий журналист Сергей Энгельман содержался в СИЗО около года без залога.

В-четвертых, на заседании 28 сентября 2025 года судья Юрий Кривохижа не смог конкретизировать вменяемое деяние обвиняемой Марине Ильюше — молодой ученой и директору НИИ Судьбоанализа. После оглашения обвинительного акта судья не ответил на вопросы о сути, времени и месте противоправных действий, что указывает на отсутствие состава преступления. Видеозапись этого эпизода набрала более 225 000 просмотров в соцсетях и вызвала негативную общественную реакцию в адрес судьи.

Наконец, 6 октября 2025 года произошел один из наиболее грубых инцидентов: во время заседания по мере пресечения для Сергея Энгельмана пропала видеосвязь с защитником Александром Бабиковым. Несмотря на это, Юрий Кривохижа продолжил заседание и продлил содержание под стражей, нарушив п. 4 ч. 2 ст. 52 УПК Украины, который требует обязательного участия защитника для лиц, не владеющих государственным языком. Защита квалифицирует это как прямое пренебрежение процессуальными гарантиями.

Мнение адвоката Евгении Тарасенко

Адвокат Евгения Тарасенко, комментируя дело Олега Мальцева, высказала резкую критику в адрес судьи Кривохижи, указав на нарушение принципов беспристрастности и фундаментальных прав обвиняемых. По её словам, действия судьи игнорируют ключевые нормы УПК, что приводит к затяжному содержанию под стражей без должного обоснования.

В контексте дела Олега Мальцева, судья Кривохижа неоднократно демонстрировал подход, который, на мой взгляд, выходит за рамки принципа беспристрастности. Вместо того чтобы строго следовать требованиям УПК, обеспечивая равенство сторон и своевременное рассмотрение ходатайств, действия судьи создают впечатление игнорирования фундаментальных гарантий, таких как презумпция невиновности и право на эффективную защиту. Более года люди томятся в СИЗО без внятного обоснования, а судья упорно закрывает глаза на вопиющие нарушения!

Адвокат также отметила, что подобные нарушения процессуальных стандартов, хотя и встречаются в практике, в данном случае достигли критического уровня:

В моей практике я неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда судьи, под давлением внешних факторов, будь то административное давление или политическая конъюнктура, отступают от процессуальных стандартов, но проведение заседаний без защитника, отказ в уточнении сути обвинений—это уже просто издевательство.

Завершая свой комментарий, Евгения Тарасенко подчеркнула необходимость срочного вмешательства вышестоящих судебных инстанций:

Я убеждена, что подобные действия судьи являются недопустимыми и требуют немедленного вмешательства вышестоящих судебных инстанций.

Для судьи Юрия Кривохижи, назначенного на должность указом Президента Украины № 425/2024 от 04.07.2024, дело Олега Мальцева может стать поворотным моментом карьеры. Молодой судья оказался в центре международного скандала, когда его решения стали предметом обсуждения на конференции ОБСЕ по правам человека.

Учитывая, что о нарушениях судьи Кривохижи уже говорят на международных площадках, включая ОБСЕ, его дальнейшие решения будут находиться под пристальным вниманием европейского правозащитного сообщества.

Случайность или закономерность?

Наблюдатели за делом давно подметили явную закономерность в действиях прокурора Войтова. Как только возникает малейший перевес в пользу стороны защиты, сторона обвинения незамедлительно стремиться подорвать позиции защиты и повлиять на общественное мнение через медиа. Тактика проста. В зал суда приводят “лояльных” журналистов, которые, не задав ни единого вопроса защите, черпают информацию из сомнительных источников периода первоначальных атак, и публикуют материалы, далекие от того, что обсуждалось в заседании.

В итоге на сегодняшний день сформировалась определенная хронология событий, которая по мнению наблюдателей, может указывать на организованный и спланированный характер этих действий:

Август-сентябрь 2024 года: Период задержания Мальцева сопровождали свыше 300 публикаций, поливающих ученого грязью. О том, что ученого арестовали после реанимации в состоянии, когда он не мог самостоятельно передвигаться, никто не написал. Во время “информационной истерии” про презумпцию просто забыли: еще до передачи дела в суд медиа уже вынесли приговор. Незаблюренные фотографии появились в сети меньше чем через час после задержания ученого, что указывает на целенаправленную утечку со стороны обвинения.

28 января 2025 года: Накануне передачи материалов в суд началась массированная атака на главного защитника – Ольгу Панченко. Кампания дискредитации завершилась угрозами физической расправы и публикацией домашнего адреса адвоката.

15 апреля 2025 года: после ареста Панченко, журналистка Оксана Поднебесная, открыто демонстрирующая личную неприязнь к Панченко и называющая ее «адвокатом дьявола», опубликовала в сети Интернет домашний адрес адвоката Ольги Панченко. Это явная личная месть Поднебесной адвокату Панченко за дело 9-ти летней давности, где Панченко защищала гражданина Украины, обвиняемого в покушении на убийство, а журналист Поднебесная открыто играла на стороне потерпевшего. Несмотря массовую грязную медиа компанию против Панченко ей удалось уменьшить срок заключения для своего подзащитного с 14 лет лишения свободы до 8 лет.

Апрель 2025 года: несколькими днями спустя, та же журналистка Поднебесная начала разжигать агрессию в адрес адвокатов, пришедших поддержать арестованную коллегу: на своей Facebook странице в комментариях она публиковала фото адвокатов с призывами идентифицировать их. Оскорбления летели не только в адрес Рады адвокатов Одесской области, досталось также и руководителю известной ГО «Защита прав адвокатов» киевскому адвокату Владимиру Клочкову, который одним из первых выступил в защиту адвоката Панченко и показал свою принципиальную позицию в ее деле. Также вместе с Поднебесной поливала грязью адвокатов одиозная одесская активистка, которая не стеснялась в выражениях, называя поддерживающих Панченко адвокатов «деградантами в галстуках» и «агентами кремля». 

4 июня 2025 года: прокурор Войтов лично привел в зал суда журналистку Елену Ч., представившуюся как “вольную слушательницу” (прим. подобное сокрытие профессионального статуса является грубейшим нарушением процедуры). Согласно закону, при присутствии журналиста на заседании суд обязан вынести этот вопрос на обсуждение всех участников процесса, выслушать мнения сторон и вынести отдельное протокольное решение. Ничего этого сделано не было. После окончания слушания “вольная слушательница”, вспомнив, что она журналистка выполнила свой “журналистский долг” и выпустила материал, на основе ранних публикаций с большим количеством лжи и перекручиванием фактов. Ни одного вопроса «независимый журналист» стороне защиты так и не задала.

26 августа 2025 года: после того как адвокат Ольга Панченко объявила о том, что защитниками по делу Олега Мальцева принято решение начать представлять общественности доказательства невиновности ученого, в сети вспыхнула волна дискредитации. Клевета коснулась не только Панченко, но и Рады адвокатов Одесской области. Громкими заголовками типа «Рада адвокатов Одесской области встал на защиту адвоката Панченко, подозреваемой в сотрудничестве с врагом» сторона обвинения старалась заставить замолчать адвокатов. Согласно информации из наших источников, заказчиком этой травли выступил лично прокурор Руслан Войтов.

6 октября 2025 года: на заседании, где рассматривалась продление меры пресечения для немецкого журналиста Сергея Энгельманна, арестованного по делу Олега Мальцева, в суд явились три журналистки Укрінформ и всё та же Оксана Поднебесная. Последнюю судья Юрий Кривохижа попросил удалиться, поскольку она проходит свидетелем по делу и согласно закону не может присутствовать на слушании. Остальные журналистки присутствовали половину слушания и ушли. Наблюдатели выразили надежду, что украинские журналистки пришли выразить жест профессиональной солидарности с немецким коллегой, по поводу ареста которого МИД Германии ранее направлял ноту протеста. Однако контекст предыдущих месяцев говорит об ином.

Мы не знаем случайные ли это совпадения или действительно присутствует некая закономерность в действиях прокурора Руслана Войтова, выявленная наблюдателями. Но мы знаем многое другое про скандального прокурора.

Кто такой прокурор Руслан Войтов?

В дело ученого Олега Мальцева обвинителем выступает прокурор Руслан Войтов, в 2024 году попавший в список прокуроров с фиктивной инвалидностью. Тогда стало известно, что в Одесской области 58 сотрудников прокуратуры оформили инвалидность разных групп. На их пенсии государство по сей день ежегодно тратит 14,5 млн грн. Сам прокурор Войтов, согласно годовым декларациям, уже получил около 800 тыс гривен в виде пенсионных выплат из государственного бюджета. Примечательно, что на основании опубликованного списка, у прокурора Руслана Войтова вторая группа инвалидности по зрению. Согласно медицинским заключениям, это категория предоставляется лицам с выраженными ограничениями здоровья и жизнедеятельности. Однако, приезжая в суд на незадекларированном BMW Х3 и не используя очков, Войтов всем своим видом демонстрирует вид человека, лишенного каких-либо ограничений здоровья и жизнедеятельности.

Наши источники в правоохранительных органах сообщили, что именно за попадание в этот скандальный список, Войтов был отправлен “в ссылку” в отдел по надзору за соблюдением законов региональными органами безопасности (среди прокурорских существует негласное мнение, что в этот отдел переводят за “провинности” по службе).

При этом до сих пор не понятно как на государственный службе остается человек, ближайший родственник которого в 2015 году бежал в россию от украинского правосудия, а с начала полномасштабной войны и вовсе отказался от украинского гражданства. Напомним, речь идет о родном дяди прокурора — Сергее Николаевиче Марченко, сделавшего карьеру в украинской судебной системе. Марченко с 2004 по 2010 годы возглавлял Теплодарский городской суд Одесской области. В октябре 2010 года в его доме были проведены обыски в рамках расследования получения взятки в размере 5500 долларов за “назначение наказания не связанного с лишением свободы”. Приговор по делу 1403/1645/12 был вынесен 11.11.2013 и дядя Руслана Войтова был осужден по ст. 368 ч.2 УК Украины (Принятие предложения, обещания или извлечение неправомерной выгоды должностным лицом) и приговорён к “5 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должность судьи сроком на 3 года с конфискацией части принадлежащего ему на праве собственности имущества”. Но исполнить приговор правоохранительные органы так и не смогли, потому что Марченко сбежал в рф. В 2015 году его все-таки объявили в розыск, но это ровным счетом ничего не дало. Подробнее о этом мы писали в статье “Содействие прокурора Руслана Войтова в получение российского гражданства для украинца”. Любопытно, что двоюродные брат и сестра Руслана Войтова—Диана и Николай Марченко также отказались от украинского гражданства и являются гражданами рф и проживают в москве. Другая родственница, тетя Руслана Войтова—Марина Терещенко, проживающая в настоящий момент времени в барнауле, также не имеет украинского гражданства.

По какой причине прокурор Руслан Войтов до сих находится на государственной службе и чьим интересам он служит до сих пор остается загадкой.

***

Сегодня все больше наблюдателей задаются резонными вопросами: если у обвинения есть реальные доказательства вины Мальцева и его коллег, почему процесс затягивается? Почему судья Юрий Кривохижа не может четко ответить на вопрос директора научно-исследовательского института МСАС Марины Ильюши (которая была также задержана и находится в СИЗО уже больше года) о том, в совершении каких именно действий ее обвиняют? И, наконец, почему прокурор Войтов так отчаянно затягивает момент перехода к рассмотрению доказательств?

На эти вопросы пока нет однозначного ответа, но мы можем предполагать, что «процессуальные диверсии» происходят из-за отсутствия доказательств в деле. Как отметила международный консультант и специалист по верховенству права и гуманитарным вопросам для Миссии ООН Анна Сассу, содержание Олега Мальцева и его коллег под стражей более года без права на залог является карательной мерой, а никак не предупредительной.

Также интересен и тот факт, что после многочисленных доказательных публикаций редакции нашей газеты о систематической коррупции прокурора Руслана Войтова, последний резко «заболел» и на заседания не являлся. При этом, сразу же после «выздоровления» прокурор Войтов пришел в суд в сопровождении 3 журналистов и прокурора Михаила Ульянова, который известен тем, что при отсутствии доказательств по делу любит играть на публику и цитировать Стуса. Неужели пришел, так сказать, поддержать коллегу по идейной борьбе за гектары земли в Одесской области?

От редакции: газета Общественный прибой выступает за гласность и открытость. Мы готовы представить возможность высказаться всем сторонам этого дела.