Суду были представлены медицинские справки, документы, доказательства. Всё это аккуратно выслушали и столь же аккуратно проигнорировали. Апелляция отказалась отменять решение первой инстанции, тем самым ещё раз зафиксировав: кто платит, тот и музыку заказывает. Источники в судебной системе утверждают, что решение было вынесено до того, как судьи заняли свои места в зале.

При этом подлинным венцом всего этого разворачивающегося правового абсурда стали феерические выступления прокурора Михаила Ульянова, чья уникальная способность виртуозно игнорировать элементарные причинно-следственные связи уже обеспечила ему среди внимательных пользователей сети интернет вполне заслуженный статус «самого алогичного прокурора».

Прокурор Михаил Ульянов паразитирует на чужих процессуальных победах

Переходя к процессуальному поведению прокурора Михаила Ульянова, приходится констатировать: перед нами не просто спор сторон, а паразитирование. Прокурор Ульянов берёт результат, который защита выбивала месяцами, и без лишних колебаний начинает использовать его как аргумент против самой защиты.

«я прошу приобщить постановление суда от 24 апреля 2025 года об организации проведения медицинского обследования обвиняемого Мальцева. Суд, то есть судья Кривохижа, обязал администрацию СИЗО обеспечивать вывоз обвиняемого Мальцева для проведения медицинского обследования. То есть судом, приняты меры по удовлетворению медицинских потребностей.»

На уровне формальной логики всё выглядит аккуратно. Но в действительности — это абсурд.

Сам медицинский вопрос в этом деле подняла защита. Именно защита добивалась обследования. Именно защита фиксировала риски для здоровья. Прокуратура вообще не касалась вопроса здоровья и старательно его обходила.

Но в зале суда логика прокурора Ульянова, а точнее ее отсутствие, переворачивает все задом наперёд. Формула Ульянова, по сути, звучит так: раз суд обязал провести обследование — значит, медицинские потребности удовлетворены. Но сама необходимость такого постановления как раз и свидетельствует об обратном: проблема существовала настолько ЯВНО, что её пришлось фиксировать судебным актом.

И между прочим, происхождение этого постановления очевидно всем участникам процесса. Оно появилось не в результате заботы обвинения о здоровье подследственного. Оно появилось потому, что защита постоянно буквально кричала об этом и это постановление от 24 апреля 2025 было буквально вырвано с боем исключительно благодаря непрекращающимся ходатайствам стороны защиты.

Когда собственные аргументы и победы заканчиваются, начинается паразитирование на чужих достижения. И, судя по выступлению Ульянова, этот этап уже уверенно пройден.

«Ловкость рук и никакого мошенничества»

Продолжая эту сюрреалистичную судебную хронику, мы обязаны обратить пристальное внимание на следующее.

Во время своего выступления, прокурор Ульянов сообщает:

«в даты, когда непосредственно медицинская часть хотела его осмотреть, он отказывался.»

Формально — факт. А вот по существу картина совершенно иная и главное — «ловкость рук и никакого мошенничества».

Потому что происходит на практике следующее. К Олегу Мальцеву приходят в камеру и сообщают: идите на обследование к врачу. Он в этот момент физически не может это сделать ввиду состояния здоровья. В результате медчастью составляется акт – отказался от обследования. То есть физическая неспособность больного человека дойти до медчасти интерпретируется как отказ от медицинского обследования.

Дальше — больше.

Достигнув абсолютного апогея процессуального лицемерия, прокурор Ульянов сообщает суду:

«Указанным обвиняемым созданы надлежащие условия содержания в СИЗО.»

Представьте себе купе только с туалетом, который не отделён от жилого пространства. В этом помещении человек с ХОЗЛ и диабетом находится почти два года вместе с другими людьми. Прибавьте к этому постоянный грибок на стенах, о котором с ужасом вспоминает Марина Ильюша, арестованная по этому делу и проведшая в СИЗО год.

И именно это в прокурорской речи называется «надлежащими условиями».

Чтобы документально зафиксировать эти «надлежащие условия», целый областной прокурор лично отправляется в изолятор для проведения подробной фотосессии камеры. После чего на полном серьезе возмущается наличием у Олега Мальцева элементарного работающего слива. Затем уже непосредственно прокурор Михаил Ульянов публично рассказывает суду о том, что наличие бойлера и исправного сливного бачка является совершенно великолепным и достаточным основанием для дальнейшего содержания тяжелобольного хроническими заболеваниями человека под стражей.

Если называть вещи своими именами, то картина выглядит ещё жёстче.

Они создали условия, при которых Мальцев должен умереть и суды этому потакают. Они упорно продолжают делать вид, что не видят очевидных вещей. Но если Олег Мальцев умрет в СИЗО, то отвечать за это судьи сильно не хотят. Поэтому постоянно придумывают «указания» медчасти обеспечить Олегу Мальцеву надлежащее лечение что фактически невозможно в условиях, когда хронически больной человек практически уже два года находится в замкнутом, сыром помещении, без нормального доступа к медицине.

То что Олег Мальцев до сих пор жив, это исключительно заслуга его родственников. Они удерживают ситуацию от худшего сценария — насколько это возможно извне. Но проблема в том, что даже эти усилия недостаточны для человека сХОЗЛ и диабетом.

Почему медчасть в СИЗО это не про медицину?

Далее прокурор приложил заключение медиков о состоянии здоровья Мальцева:

«…он осматривается врачами, терапевтами, он постоянно осматривается медицинским блоком»

На бумаге звучит успокаивающе. Формально — да, осматривается. Вопрос только в том, что именно в данном случае означает слово «осмотр».

Для условно здорового человека базового приёма терапевта, возможно, и достаточно. Но когда речь идёт о пациенте с комплексом хронических заболеваний, включая ХОЗЛ и диабет, уровень медицинской помощи определяется не фактом визита врача, а наличием профильной компетенции и оборудования.

Как указала в суде адвокат Панченко, со ссылкой на официальный адвокатский запрос, в медсанчасти отсутствуют реаниматолог, пульмонолог и кардиолог — то есть именно те специалисты, которые критически важны при таком наборе диагнозов. Более того, в медчасти нет CPAP-аппарата, который прямо назначен Мальцеву по медицинским документам. Из 21 прописанного препарата в наличии — только 2.

Более того, как отметила в суде адвокат, специализированную медицинскую помощь и обследование Олег Мальцев получает в частной клинике за деньги его родственников. Удивительно, но почему-то эта фраза адвоката Панченко вызвала особое возмущение судей апелляционного суда, которые сделали ей замечание.

После этого слова прокурора Ульянова «он осматривается терапевтами» звучит как издевка. Фактически наличие медкабинета выдаётся за наличие медицины.

Почему же Олега Мальцева не берут на «больничку». Ответ прост — на «больничку» со всеми условиями и лечением вход платный. По инсайдерской информации, Татьяна Кубаля — бывшая начальница медчасти, за помещение на «больничку» вымогала от 10 до 20 тысяч долларов, а в некоторых случаях ее аппетиты вырастали до требований переписать на себя квартиру. Мальцев просто не хочет быть спонсором коррупции.

А формальные осмотры терапевта сами по себе не равны надлежащей медицинской помощи. Особенно когда профильных специалистов нет, назначенного оборудования нет, а большая часть прописанных препаратов отсутствует.

О схронах, которые существуют в реальности прокурора Ульянова, и других рисках

Перечисляя «риски», прокурор Ульянов выдал такое, что у любого человека, способного включить логику, начинается тошнота. Он объясняет, что

«у Мальцева и Слободянюка как у руководителей указанного незаконного формирования могут совершить другие преступления с применением, в том числе, имеющегося у них оружия, а также оружия, которое может храниться еще в схронах».

Во-первых, все оружие давно изъято. Откуда у прокурора информация о каких-то схронах никто не знает. Особенно удивляет уверенность прокурора в этих схронах. В 2024 году их искали ДБР и военная контрразведка — искали, проверяли, не нашли. Но в 2026 году прокурор знает что они есть. Как это назвать, если не откровенным бредом?

Но на этом абсурд не кончается. Прокурор откровенно сообщает суду, что забота стороны защиты о состоянии здоровья Мальцева — это хитрый прием, цель которого вывести человека за границу под видом «медицинской помощи».

«Сторона обвинения считает, что, договорившись об этом приеме, сторона защиты пытается вывезти Мальцева за границу, тем самым просит установить ему залог, чтобы после внесения залога он мог выехать за границу с целью получения так называемой медицинской помощи».

Даже абитуриент юрфака такого не сочинит. Как прокурор Ульянов себе представляет процедуру «вывозки»? Когда человека отпускают под залог, его документы остаются под арестом, у пограничников действует «сторожевая карточка», которая мгновенно срабатывает при любой попытке пересечения границы. Вывести человека, который под следствием, который попал в СИЗО в состоянии, когда не мог передвигаться самостоятельно, да и еще осуществить такую «вывозку» в условиях военного положения и постоянной угрозы бомбежек — эта задача не под силу даже киношному Джеймс Бонду. Про нелегальные способы даже обсуждать смешно — каждый из них требует определенного состояния здоровья, которого у Мальцева нет.

А дальше Остапа понесло.

«…в государстве в настоящее время совершается большое количество преступлений против правоохранителей»

Олег Мальцев тут при чем? Какое отношение к этому факту имеет человек, который сидит в СИЗО, с ограниченными возможностями, и которому уже практически два года усложняют жизнь?

Прокурор постоянно забывает, что он прокурор. Кажется, что Ульянов мечтал выступать на театральных подмостках, а вместо этого попал в прокуратуру.

Когда всё вокруг — манипуляция

В конце своего выступления прокурор Ульянов заявляет:

«Заявление о том, что сторона обвинения удерживает, и суд удерживает обвиняемых в ненадлежащих, нерезких условиях, — это манипуляция, это не соответствует действительности».

Серьезно? Борьба за то, чтобы Мальцев не умер в СИЗО, — это манипуляция? Все усилия защиты добиться минимально необходимых медицинских условий — это манипуляция? Нет, это не манипуляция. Это реальность.

Манипуляция — это когда рисуется несуществующий нож фбс и его тиражируют все СМИ, разгоняя истерию. Манипуляция — это синхронный вой карманных журналистов и «неравнодушных» блогеров, которые перед каждым заседанием получают «задачу» не допустить освобождения Мальцева, при этом даже не удосуживаясь скрыть сам факт получения такого приказа от своих кураторов. Вот это манипулиция.

Отбросив мишуру в сторону, становится предельно ясной истинная цель этой многоходовой комбинации: прокуратура делает всё, чтобы Мальцев пошел на «соглашение».

В переводе с юридического на человеческий это означает признание вины. Главная ценность такого соглашения для системы заключается в упрощенном порядке рассмотрения дела. Но есть и чисто меркантильный интерес в этой сделке. Соглашение фактически лишает защиты права на возврат вещественных доказательств. Речь идет об эксклюзивном коллекционном охотничьем и спортивном оружии, а также дорогостоящей технике. Общая сумма которых превышает триста тысяч долларов. Иными словами, под видом «сотрудничества» происходит банальный грабеж.

Однако самым чудовищным в этой срежиссированной постановке остается истинный мотив ее организаторов. В случае «соглашения» суд вообще не будет рассматривать доказательства.

Это и есть их заветная цель. Прокуроры панически боятся открытого судебного анализа своих «улик». Они осознают, что их доказательства на столько же реальны, на сколько реален фотошопленный «нож фбс». В действительности никаких законных улик не существует. Их просто нет. Но об этом мы расскажем в следующей статье.

Защита Мальцева неоднократно указывала на системные нарушения процессуальных норм со стороны украинских правоохранителей и судей. Арест адвоката Ольги Панченко в апреле 2025 года по тому же делу, в котором она выступала защитником, стал кульминацией скандала. Теперь дело Олега Мальцева все чаще рассматривается как показательный пример кризиса украинской судебной системы.

ОБСЕ ставит под сомнение независимость украинского правосудия

10 октября в рамках пятого пленарного заседания «Верховенство права II» на крупнейшей ежегодной конференции ОБСЕ по правам человека бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers представила развернутый доклад о процессуальных аспектах дела украинского ученого и адвоката Олега Мальцева.

Письменный доклад под названием «Украинская судебная система в кризисе: доктор Олег Мальцев — более года в одесском СИЗО» содержит не только детальное изложение обстоятельств скандального дела, но и фокусируется на действиях пяти конкретных судей в Одессе. По мнению международных правозащитников, решения этих судей демонстрируют системные проблемы с независимостью и беспристрастностью украинского правосудия. Особое внимание в докладе уделено нарушениям со стороны судьи Юрия Андреевича Кривохижи.

Нарушения судьи Юрия Кривохижи в деле Олега Мальцева

Сегодня дело Олега Мальцева рассматривает судья Приморского районного суда Одессы Юрий Кривохижа, чьи действия, по данным правозащитных организаций, включают ряд грубых нарушений Уголовно-процессуального кодекса (УПК) и Уголовного кодекса Украины. Эти эпизоды подробно описаны в докладе Human Rights Without Frontiers.

Во-первых, в конце мая 2025 года судья Юрий Кривохижа продлил меру пресечения для Олега Мальцева и его коллег, назначив продолжение содержания под стражей без права на залог, несмотря на апелляции защиты о необходимости рассмотрения медицинских документов и независимых экспертиз. Это решение привело к дальнейшим задержкам в апелляционном суде, где слушания откладывались из-за формальных причин, таких как воздушные тревоги, что защита расценивает как обструкцию.

Во-вторых, в конце июля 2025 года судья Юрий Кривохижа вновь продлил содержание под стражей на 60 дней, игнорируя аргументы о соразмерности меры и отсутствии реальных рисков. Это произошло на фоне ареста адвоката Мальцева Ольги Панченко в апреле 2025 года, что, по мнению защиты, создало контекст давления на суд.

В-третьих, в отношении иностранного гражданина Сергея Энгельмана (гражданина Германии, сооснователя исследовательского института с Олегом Мальцевым) судья проигнорировал вопросы подсудности. 19 марта 2025 года защита подала ходатайство, указывая, что Энгельман находился за пределами Украины в период вменяемых действий (с 20 февраля по 14 мая 2022 года), и согласно ч. 3 ст. 8 УК Украины, иностранцы не подлежат преследованию за такие экстратерриториальные деяния, если они не подпадают под специальные исключения. Несмотря на это, немецкий журналист Сергей Энгельман содержался в СИЗО около года без залога.

В-четвертых, на заседании 28 сентября 2025 года судья Юрий Кривохижа не смог конкретизировать вменяемое деяние обвиняемой Марине Ильюше — молодой ученой и директору НИИ Судьбоанализа. После оглашения обвинительного акта судья не ответил на вопросы о сути, времени и месте противоправных действий, что указывает на отсутствие состава преступления. Видеозапись этого эпизода набрала более 225 000 просмотров в соцсетях и вызвала негативную общественную реакцию в адрес судьи.

Наконец, 6 октября 2025 года произошел один из наиболее грубых инцидентов: во время заседания по мере пресечения для Сергея Энгельмана пропала видеосвязь с защитником Александром Бабиковым. Несмотря на это, Юрий Кривохижа продолжил заседание и продлил содержание под стражей, нарушив п. 4 ч. 2 ст. 52 УПК Украины, который требует обязательного участия защитника для лиц, не владеющих государственным языком. Защита квалифицирует это как прямое пренебрежение процессуальными гарантиями.

Мнение адвоката Евгении Тарасенко

Адвокат Евгения Тарасенко, комментируя дело Олега Мальцева, высказала резкую критику в адрес судьи Кривохижи, указав на нарушение принципов беспристрастности и фундаментальных прав обвиняемых. По её словам, действия судьи игнорируют ключевые нормы УПК, что приводит к затяжному содержанию под стражей без должного обоснования.

В контексте дела Олега Мальцева, судья Кривохижа неоднократно демонстрировал подход, который, на мой взгляд, выходит за рамки принципа беспристрастности. Вместо того чтобы строго следовать требованиям УПК, обеспечивая равенство сторон и своевременное рассмотрение ходатайств, действия судьи создают впечатление игнорирования фундаментальных гарантий, таких как презумпция невиновности и право на эффективную защиту. Более года люди томятся в СИЗО без внятного обоснования, а судья упорно закрывает глаза на вопиющие нарушения!

Адвокат также отметила, что подобные нарушения процессуальных стандартов, хотя и встречаются в практике, в данном случае достигли критического уровня:

В моей практике я неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда судьи, под давлением внешних факторов, будь то административное давление или политическая конъюнктура, отступают от процессуальных стандартов, но проведение заседаний без защитника, отказ в уточнении сути обвинений—это уже просто издевательство.

Завершая свой комментарий, Евгения Тарасенко подчеркнула необходимость срочного вмешательства вышестоящих судебных инстанций:

Я убеждена, что подобные действия судьи являются недопустимыми и требуют немедленного вмешательства вышестоящих судебных инстанций.

Для судьи Юрия Кривохижи, назначенного на должность указом Президента Украины № 425/2024 от 04.07.2024, дело Олега Мальцева может стать поворотным моментом карьеры. Молодой судья оказался в центре международного скандала, когда его решения стали предметом обсуждения на конференции ОБСЕ по правам человека.

Учитывая, что о нарушениях судьи Кривохижи уже говорят на международных площадках, включая ОБСЕ, его дальнейшие решения будут находиться под пристальным вниманием европейского правозащитного сообщества.

Судья Осиик: игнорирование медицинских противопоказаний и сомнительные экспертизы

Особую критику в докладе получил судья Приморского районного суда Одессы Дмитрий Осиик, который 13 сентября 2024 года назначил доктору Мальцеву содержание под стражей без возможности залога, несмотря на серьезные медицинские противопоказания. Согласно документу, суд проигнорировал официальные медицинские заключения о бронхиальной астме, сахарном диабете и обструктивном апноэ сна у подозреваемого.

Еще более тревожным является то, что решение основывалось на записке врача скорой помощи Елизаветы Чуриловой о «годности» к содержанию в СИЗО. Позже, Одесская городская клиническая больница №1 подтвердила, что врач Чурилова не была уполномочена выдавать подобные заключения, что делает документ юридически ничтожным. Защита квалифицирует это как действие «ultra vires» — за пределами полномочий.

«Вопрос годности к содержанию под стражей требует междисциплинарной медицинской экспертизы, а не опоры на одиночную записку врача скорой помощи», — подчеркивается в докладе.

Судья Кривохижа: неспособность объяснить обвинения и грубые процессуальные нарушения

Действия судьи Юрия Кривохижи из того же Приморского районного суда названы в докладе «грубыми нарушениями УПК и пренебрежением Уголовным кодексом Украины». Особенно вопиющим стал эпизод 28 сентября 2025 года, когда после оглашения обвинительного акта судья не смог объяснить обвиняемой молодой ученой, директору НИИ Судьбоанализа Марине Ильюше, что именно, когда и при каких обстоятельствах она якобы совершила. Видеофрагмент этого заседания набрал более 150 000 просмотров в социальных сетях и вызвал негативную общественную реакцию в адрес судьи.

6 октября 2025 года Кривохижа продолжил заседание по делу гражданина Германии Сергея Энгельманна без адвоката Александра Бабикова из-за технического сбоя, что прямо нарушает УПК, требующий обязательного участия защитника для иностранцев, не владеющих государственным языком. Кроме того, судья игнорировал аргументы о неподсудности Энгельманна. 19 марта 2025 года адвокат Бабиков подал детальное ходатайство, доказывая, что украинские суды не имеют права судить его подзащитного. Обвинение утверждало, что Энгельманн якобы совершил преступление в период с 20 апреля по 5 мая 2022 года. Однако данные Государственной пограничной службы неопровержимо свидетельствуют: в этот период он находился за пределами страны, выехав 20 февраля и вернувшись 14 мая.

Правозащитники указывают на природу проблемы в целом:

«Проблема украинской судебной системы заключается не столько в коррупции, сколько в неспособности украинских судей идти против воли СБУ».

А действия судьи Кривохижи, согласно докладу, демонстрируют игнорирование принципа законности, соразмерности и независимости суда, а также доказывают использование «административного ресурса» в деле Олега Мальцева.

Апелляционные судьи Кравец, Артеменко и Журавлёв: системная обструкция правосудия

Правозащитники также уделяют внимание апелляционному процессу и действиям судьей Юлиана Кравца, Игоря Артеменко (председатель суда) и Александра Журавлёва. Доклад обвиняет их в умышленной обструкции рассмотрения апелляций. После продления меры пресечения в конце мая 2025 года апелляция откладывалась в июне и июле трижды под предлогами воздушных тревог и технических проблем с видеосвязью, хотя условия якобы были доступны. Это привело к тому, что апелляция не была рассмотрена в срок, позволив суду первой инстанции продлить арест в конце июля. Защита видит в этом умышленную обструкцию, связанную с нежеланием конфликтовать с СБУ, особенно на фоне ареста адвоката Ольги Панченко в апреле 2025 года. Панченко, обвиненная по аналогичным статьям, была освобождена под залог через 10 дней, в то время как другие фигуранты по сей день остаются под стражей уже больше года. Такие диспропорции, как отмечает HRWF, трудно совместить с принципами необходимости и соразмерности по ЕКПЧ, и они рискуют создать впечатление, что судебные решения зависят не от закона, а от внешних факторов, подрывая доверие международных партнеров.

Международные стандарты против украинских реалий

В выводах HRWF подчеркивается, что дело Олега Мальцева иллюстрирует несоответствие украинской судебной практики европейским стандартам: длительное содержание под стражей без достаточных оснований, игнорирование независимых экспертиз (например, лингвистического анализа, опровергающего обвинения) и задержки в апелляциях. Правозащитники подчеркивают, что практика Европейского суда по правам человека устанавливает: содержание под стражей до суда является исключительной мерой, а по мере течения времени действует презумпция в пользу освобождения.

«Совокупный эффект длительного содержания под стражей без залога, опоры на спорные экспертные заключения, оспариваемых оценок годности к содержанию под стражей и задержек слушаний в апелляции трудно совместим с требованиями статьи 5 ЕКПЧ», — констатируется в документе.

Итальянский эксперт по правам человека и бывшая сотрудница Human Rights Watch Анна Сассу, цитируемая в докладе, предупреждает:

«Содержание доктора Олега Мальцева под стражей более года без права на залог — это карательная, а не предосторожительная мера. Пренебрегая независимыми экспертными заключениями и упуская признаки прокурорской коррупции, судьи рискуют выстроиться в одну линию с политически мотивированными преследованиями. Такие решения бросают тень на их карьеры — Страсбург этого не забудет».

“Судебная практика и поведение судей должны быть приведены в четкое соответствие с европейскими стандартами”

От имени HRWF, которая имеет постоянную аккредитацию в ОБСЕ, в Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ (БДИПЧ) был передан доклад с обращением к 57 государствам-участникам обсудить ситуацию вокруг дела украинского ученого Олега Мальцева и принять конкретные меры. Доклад HRWF, ссылаясь на отчеты Госдепа США за 2024 год и практику ЕСПЧ (например, дело Buzadji v. Moldova), указывает, что индивидуальные решения судей Осийка, Кривохижи, Кравца, Артеменко и Журавлёва могут определить, как мир будет смотреть на украинскую юстицию в целом. В условиях, когда Украина борется за европейскую интеграцию, такие примеры подрывают доверие, усиливая критику в отчетах Еврокомиссии и ООН.

Сам доклад завершается категоричным требованием:

«Если Украина серьезно относится к вступлению в ЕС, судебная практика и поведение судей должны быть приведены в четкое соответствие с европейскими стандартами и ЕКПЧ — беспристрастное разбирательство, последовательное применение УПК, эффективные средства правовой защиты при нарушениях прав и реальная ответственность за отступление от закона».

Полный текст доклада доступен по ссылке, а также на сайте Европейской академии наук Украины.

По началу для вида всё происходило в рамках установленных процедур. Дело завели в ДБР, был начат сбор материалов. Шли следственные действия. Но год прошел, а воз и ныне там. Как ни старались, ничего не нашли. Тогда дело передают в СБУ. Возможно, с надеждой, что именно там, в иных условиях, в ином контексте, удастся найти “зраду”, а может быть и что-то посерьезнее. Параллельно начинаются движения в Национальной полиции. Казалось бы, в этом нет ничего противозаконного: взаимодействие ведомств и обмен данными. Однако, что мы наблюдаем в действительности? И хотя ответ уже дан бельгийской правозащитной организацией Human Rights Without Frontiers, которая назвала дело против ученого сфабрикованным, попробуем еще раз расставить все точки над “i” и посмотрим на это дело более комплексно.

Можно ли быть недовольным количеством того, что находится в рамках закона?

Один из самых примечательных моментов в этом деле связан с изъятием оружия. Сделаем ремарку: изъятие не боевого, а спортивного и охотничьего оружия, и не из тайного схрона, а из официального владения. Тем не менее, факт его наличия вызвал бурную истерику: сначала в соцсетях, где границы между фактами и эмоциями давно размыты, а затем и у стороны обвинения.

Уголовное производство по статье 263 Уголовного кодекса Украины (незаконное обращение с оружием) появилось практически сразу. Видимо, действовала такая логика: если оружие есть, значит, оно незаконное. А если его еще и слишком много, значит, что-то тут не так. Но впоследствии выяснилось: разрешения на всё изъятое оружие оформлены, документы в порядке, регистрация сделана согласно действующему законодательству.

И вот здесь начинается, пожалуй, самый тонкий сюжет. Сторона обвинения продолжает настаивать на 263 статье только потому что….недовольна количеством изъятого оружия. Можно ли быть недовольным количеством того, что находится в рамках закона? Очевидно, можно, если чьи-то эмоции подменяют норму. И кроме как попыткой интерпретировать норму как аномалию, если она не укладывается в привычные рамки, это назвать нельзя.

Между тем объяснение оказалось прозаическим. По данным Единого государственного реестра юридических лиц, Олег Мальцев — учредитель Международной федерации спортивной и тактической стрельбы. У федерации может быть инвентарь, а спортивное оружие может быть легальным.

Финал эпизода оказался формально логичным: суд первой и апелляционной инстанции оружие постановили вернуть законному владельцу. Но после такого бурного эмоционирования со стороны обвинения возникает ощущение, что порой соблюдение закона оказывается не аргументом, а раздражающим фактором.

Режим ожидания активирован. Прокурор Руслан Войтов

Другая особенность этого дела заключается в его скорости рассмотрения. А точнее, в практически отсутствия этой скорости и присутствии затягивании процесса. С момента начала предъявлен и подозрений, и взятия людей под стражу время стало играть отдельную роль.

Сторона обвинения, по наблюдениям защитников, прибегает к методам, которые, при внешней законности, дают один и тот же результат — продление меры пресечения.

Приведем пример, сторона обвинения дважды продлевала сроки досудебного расследования при этом после передачи материалов в суд выяснилось, что за это 4 месяца никаких следственных действий сделано не было. То есть сроки искусственно затягивались чтобы мариновать людей под стражей

Или же другой пример заключается в том, что сейчас делает сторона обвинения, стремясь как можно дольше оттянуть момент начала рассмотрения доказательств по существу. Не иначе как процессуальными “диверсиями” это не назовёшь.

Такое обращение со временем превращает его из нейтрального ресурса в средство давления. В этом случае сам ход следствия становится фактором, влияющим на участника дела не потому, что установлена вина, а потому что время идёт, подсудимые уже девятый месяц в СИЗО, а решение всё не принято.

Вместо весомых доказательств видео с украденного компьютера

Обычно принято, если речь идет о доказательствах в уголовном деле, то ожидается что-то весомое: вещественное, юридически грамотно оформленное, полученное с соблюдением процедур. В случае дела Олега Мальцева всё иначе. В центре внимания оказывается ни задокументированная встреча с “кураторами”, ни “диверсия”, а видеозапись с внутреннего совещания Европейской академии наук Украины.

На этом совещании обсуждалось, что делать в случае оккупации Одессы. Как защитить имущество, пожилых коллег, самих себя. Вернемся немного назад, когда происходило это совещание: весна 2022 года, обстановка в Одессе, мягко говоря, тревожная, тезисы о том, что город может быть оккупирован, звучали не в кулуарах, а с центральных каналов от самой администрации.

Однако важным в этом эпизоде стало даже не содержание видео, а способ, которым оно было получено. Данное видео не было в открытых источниках, оно хранилось на рабочем компьютере, который был выкраден, а момент кражи зафиксирован на аудиозаписи. Как после этого видео оказалось в деле — вопрос, на который пока нет убедительного ответа. Но известно, что при его получении не использовались открытые источники, несмотря на ссылки в материалах дела на так называемый протокол Berkeley.

Конституция Украины (статья 62, часть 3) и Уголовный процессуальный кодекс прямо указывают: доказательства, полученные с нарушением закона, являются недопустимыми. Вопрос в том, читаются ли эти статьи всеми сторонами одинаково.

“Нарубить и замесить”. Евгений Волошенюк

Есть и другие нюансы. Например, тот факт, что из часа записи другого совещания Академии где Мальцев прямым текстом говорит что так называемая «военизированная группа» это подготовленное украинское подполье на случай оккупации города вражескими войсками в официальный рапорт сотрудник военной контрразведки СБУ Евгений Волошенюк внёс примерно 10 минут. И не просто внёс, а снабдил их собственным смыслом и интерпретацией. Вырванные из общего контекста фразы были оформлены как ключевые доказательства. Остальная часть не вошла.

И вот здесь появляется то, что юристы называют нарушением принципа полноты и объективности досудебного расследования. Потому что кроме первого видео существует второе, которое объясняет сказанное в первом. Не смотря на то, что статья 9 УПК Украины требует от стороны обвинения исследовать не только обстоятельства, которые изобличают лицо, но и те, которые его оправдывают или смягчают его вину, упоминания о втором видео, вероятно, не входило в планы Волошенюка. У него, как пишут в иронических комментариях, впереди маячило повышение.

Между тем, вся история ложится в рамку времени. Тогда, в 2022 году, обсуждение мер самообороны происходило в рамках не только эмоциональной реакции, но и в рамках официальной государственной политики.

Экспертиза “восьмидневка”. Быстро, удобно и в духе времени

Не менее интересна судьба экспертизы этого злополучного видео. В материалах следствия, сторона обвинения ссылается на заключение, выполненное судебным экспертом СБУ со стажем работы 1 год за…8 дней. А комиссия экспертов Минюста работала над этой же самой экспертизой 68 дней. То есть эксперт СБУ провел исследование в 8 раз быстрее, чем комиссия специалистов Минюста, в состав которой входят эксперты с 20-летним опытом. Но дело даже не в этом, а в подведомственности и конфликте интересов. Учреждение, которое проводит экспертизу должно быть независимым от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, органов досудебного расследования и суда.

И тогда возникает главный вопрос: каков вес доказательства, если оно возникло на границе между тем, что есть, и тем, чего хотелось бы увидеть?

“Ты будешь есть через трубочку!”

В деле Олега Мальцева мы, кажется, видели все. Но сегодня это дело постепенно начинает обрастать побочными сюжетами, каждый из которых как лакмусовая бумага. Один из них это то, как ведут себя представители обвинения в отношении адвокатов. Поведение, о котором в нормальной юридической практике принято не говорить вслух, здесь становится почти центральной темой.

Декабрь 2024 года. В здании суда сотрудник военной контрразведки СБУ, Евгений Волошенюк, обращается к адвокату с прямой угрозой — та самая фраза про «трубочку», через которую, по его словам, она будет есть, а идя по коридору толкает ее ногой. Всё это происходит в стенах суда и при свидетелях. То есть в рабочее время сотрудник военной контрразведки вместо того чтобы выполнять свои прямые служебные обязанности, пришел в суд угрожать адвокату.

Следом — январь 2025. На судебное заседание приходит одесский активист, по некоторым данным курируемый СБУ. Он угрожает адвокату Панченко «общественным мнением», после чего в его телеграм-канале появляется публикация с фото адвоката. С помощью ботов начинается травля адвоката в сети Интернет. Были призывы к обнародыванию личных данных адвоката и ее адрес проживания, а также высказывания о физической расправе с адвокатом возле суда.

Параллельно из дела уходят двое адвокатов. Причина неофициальная, но показательная: угрозы военкоматом.

В апреле 2025 года происходит событие, которое в иной правовой системе вызвало бы эффект разорвавшейся бомбы. Адвокат Ольга Панченко, главная фигура защиты в этом деле, арестована. По тому же делу, в котором она осуществляла защиту. По завершению расследования прокурору от стороны защиты были открыты материалы по делу, открывала их адвокат Ольга Панченко. Документы открывали в присутствии того самого прокурора, который спустя меньше двух месяцев вручил ей уведомление о подозрении и настаивал на ее содержании под стражей без права внесения залога. При этом, подозрение адвокату было подписано без даты.

В информационном поле адвокаты, которые поддержали коллегу подверглись угрозам и давлению со стороны заангажированных активистов и журналистов. Были попытки развязать против адвокатского сообщества интернет-травлю. Некоторым из адвокатов даже звонили из СБУ и пытались провести «профилактические беседы» о недопустимости поддержки коллеги.

И вишенка на торте—это май 2025 года. Выясняется, что ныне уже подполковник военной контрразведки СБУ Евгений Волошенюк полгода прослушивал телефон адвоката. Он подделал рапорт, где выдал телефон адвоката за телефон Олега Мальцева, зная, что прослушка телефона адвоката требует особых процедур и санкций, он путем подделки документов, обошел эти процедуры.

“Я видел два удара в корпус”. Цена показаний

В деле Олега Мальцева речь идет не только о судьбе ученого, но и о тех, кто оказался вместе с ним в СИЗО. Они не осуждены, не признаны виновными, но их продолжают держать в СИЗО как заложников. Показания в любом деле, как предполагается, нужны. И сторона обвинения, по всей видимости, решила, что показания можно не собирать, а выбивать.

И такой прецедент есть. Бывший журналист, который не признавал себя виновным, однако через 4 месяца пребывания под стражей в СИЗО пошел на сделку со следствием, признал себя виновным в участии в незаконном военизированном формировании.

Как сообщает портал Верба Новини, “когда устные угрозы исчерпали себя, в отношении Мирослава Бекчива в Одесском следственном изоляторе применили физическое воздействие.

«Я видел два удара в корпус — в область солнечного сплетения. Далее прозвучала фраза: «Ты еще долго будешь из себя героя корчить?» — и удушающий прием. Избиение Мирослава происходило в присутствии оперуполномоченного третьего корпуса Мазуренко Владимира Васильевича. Он стоял рядом с сотрудниками СБУ, молча наблюдая за беззаконием».

Сколько подобных эпизодов, связанных с избиением Мирослава Бекчива, было — неизвестно. Однако уже через несколько недель он согласился на сделку, получил условный срок и в тот же день покинул СИЗО.”

“А судьи кто?”

Суд, в идеальной представлении, это последняя надежда на беспристрастность. Именно суд должен выносить решение, опираясь на текст закона и логическую связность доводов. Но дело Олега Мальцева с самого начала складывается иначе.

Судьи в этом деле постоянно менялись один за другим. Иногда по уважительным причинам, а иногда, как предполагают адвокаты, просто потому, что немногие хотят вписать себе в послужной список явно проблемный процесс. Слишком очевидна сфабрикованность дела и “притянутые за уши” доказательства. Никто не хочет быть судьёй, который «был в этом деле».

В итоге сегодня процесс рассматривает судья Юрий Кривохижа, который, по мнению адвокатов,  играет на стороне прокуратуры.

Возникает ощущение, что мы наблюдаем не за судебным рассмотрением дела, а за театральным представлением. Игра ведётся по правилам, но правила заданы кем-то другим и где-то вне процессуального зала. Участники на местах, протоколы оформлены, реплики произнесены. Только вопрос кто слушает?

***

Если попытаться подвести итог, не теряя достоинства языка и без обсценной лексики, станет ясно: то, что именуется «делом Олега Мальцева», не является ни уголовным расследованием в подлинном смысле, ни попыткой установить истину, ни даже формально убедительной следственной конструкцией. Перед нами дело, в котором отсутствует логика, внутренняя связность и хотя бы видимость интеллектуального усилия.

Полуторагодовое хождение по кругу, в котором любой повод годится, лишь бы не отпустить ученого из-под стражи, давно утратило сходство с расследованием и превратилось в метод. Метод демонстрации власти и реализация личной мести, факт наличия которой был выявлен французской правозащитной организацией European Coordination for Freedom of Conscience.

Интервью

— Александр, расскажите, что происходило сегодня в суде?

— В настоящее время дело уже назначено к судебному разбирательству, началось судебное следствие — стадия, на которой осуществляется исследование доказательств, собранных стороной обвинения и защитой. Мы настаиваем на том, чтобы этот этап был пройден как можно быстрее, поскольку, как только суд приступит к изучению представленных прокуратурой материалов, станет абсолютно очевидной абсурдность предъявленных обвинений,  их несостоятельность и полная бессмысленность.

Именно поэтому прокурор всеми силами затягивает процесс, стремясь как можно дольше оттянуть момент начала рассмотрения доказательств по существу. Так сегодняшнее заседание вновь началось с ходатайства о продлении меры пресечения, хотя, по сути, необходимость в этом возникнет лишь через две недели — срок действия предыдущей меры еще не истек. Таким образом, вместо того чтобы приступить к исследованию доказательств, дать оценку обоснованности обвинения, суд сегодня ограничился продлением меры пресечения, оставив всех содержаться под стражей без залога, не  перейдя к исследованию доказательств,  и закрыл заседание.

 — Я думала, что сегодняшнее судебное заседание было именно по вопросу продления меры пресечения. Но, судя по вашему объяснению, всё выглядит несколько иначе. Можете пояснить, как это устроено на самом деле? Я не юрист, поэтому, возможно, не всё правильно представляю.

Когда идет досудебное расследование, судебные заседания проходят тематически: каждое заседание посвящено отдельному вопросу — продлению меры пресечения, наложению ареста на имущество, предоставлению временного доступа, отстранению от должности и так далее. То есть каждое заседание рассматривает одну конкретную тему.

А в нашем случае уже начато судебное разбирательство по существу дела. Это означает, что идет единый, непрерывный процесс, в рамках которого суд проводит судебное следствие — рассматривает доказательства как стороны обвинения, так и стороны защиты. Параллельно с этим, в рамках основного процесса, могут рассматриваться и второстепенные, обеспечительные вопросы, такие как мера пресечения.

Однако в данной ситуации суд фактически подменил рассмотрение дела по существу рассмотрением исключительно второстепенных вопросов – продления  содержания обвиняемых под стражей. Суд даже не приступал к изучению доказательств, то есть суд продолжает «верить на слово прокурору» без  всестороннего изучения и  оценки доказательств обоснованности обвинений, в очередной раз продлил содержание под страже.  То есть сделал это без исследования, критического анализа изложенных прокурором фактов и доводов.

— То есть действия прокурора направлены на искусственное продление содержания под стражей?

— Абсолютно. Прокурор Войтов в очередной раз, вместо предоставления суду доказательств подал ходатайство о продлении меры пресечения,  мотивируя это тем, что вопросы, связанные с продлением содержания под стражей, являются неотложными и подлежат первоочередному рассмотрению.   Хотя продление меры пресечения можно было осуществить и через две недели, поскольку срок ранее избранной меры ещё не истёк.

— Разве судья Кривохижа не понимает этого?

— Это и есть процессуальная диверсия. Суть процессуальных диверсий заключается в том, что стороны, злоупотребляя предоставленными им процессуальными правами, пользуются законом и законной процедурой. Формально всё по закону, но по сути — злоупотребление процессуальными правами. Судья мог отказать в немедленном рассмотрении ходатайства, но не сделал этого. Более того, ближайшее судебное заседание назначено на 16 июня, и временного интервала до этой даты вполне достаточно. Именно на этом заседании должна будет рассматриваться мера пресечения в отношении моего подзащитного — гражданина Германии Сергея Энгельмана. Это обстоятельство позволяло без ущерба для процесса перенести рассмотрение ходатайства прокурора на более позднюю дату, а до этого критично оценить письменные доказательства прокурора или допросить свидетелей обвинения.

Для чего это было сделано? Причин две. Во-первых, чтобы продолжить содержание обвиняемых под стражей ещё на два месяца. Во-вторых — для создания неоднозначной ситуации при рассмотрении апелляционной жалобы со стороны защиты в апелляционном суде.

Накануне апелляционный суд, исходя из позиции того же прокурора Войтова, отложил заседание, сославшись на воздушную тревогу. Прокурору было «страшно» рассматривать вопрос о мере пресечения. При этом, когда возникает необходимость отправить человека под стражу или провести обыск, представители обвинения, как правило, не проявляют столь трепетного отношения к воздушным тревогам и действуют весьма оперативно, не обращая внимания на обстоятельства.

В данном случае имелась очевидная возможность затянуть процесс: отложив заседание в апелляционном суде, а в суде первой инстанции — инициировать новое продление меры пресечения. В результате возникает юридическая коллизия: как апелляционный суд может рассматривать жалобу на продление меры пресечения, если в результате сегодняшнего продления срока содержания под стражей это решение фактически утратило силу?

Это один из распространённых процессуальных приёмов, направленных на снижение эффективности апелляционного контроля и усложнение процедуры обжалования содержания под стражей.

Также практика многократного откладывания заседаний оттягивает разбирательство по существу, не позволяя переходыть к оценке законности и обоснованности обвинения. И таким образом судебный процесс может быть сведен  к бесконечному продлению меры пресечения, удержанию людей под стражей, оставляя их в нечеловеческих условиях следственного изолятора и систематически нарушая их права, фактически лишая их права на справедливое и своевременное правосудие, вынуждая их соглашаться на сделку с признанием вины.

— Чем был вызван конфликт в судебном заседании между прокурором и адвокатами?

Хочу отметить один важный момент,  Уголовный процессуальный кодексу Украины возлагает  на прокурора не только функцию обвинения, но и обязанность устанавливать обстоятельства, смягчающие вину обвиняемого или вовсе исключающие его уголовную ответственность. Кроме того, деятельность прокурора регулируется Законом Украины «О прокуратуре», который прямо требует от него соблюдения этических норм и поведения в рамках закона.

Прокурор не должен забывать, что он — такой же участник процесса, как и адвокат. Ведь его процессуальный статус не выше статуса адвоката. Поэтому поведение, продемонстрированное прокурором Войтовым сегодня в суде, наряду некомпетентностью,  скорее всего, говорит о том, что он утратил самообладание и душевное равновесие, осознавая, к какому итогу движется это дело.

Я полагаю, что если суд действительно всесторонне разберётся в обстоятельствах, то место на скамье подсудимых будет в свое время отведено именно прокурору Войтову — за незаконное привлечение людей к уголовной ответственности. Вероятно, он сам начинает это понимать, что и провоцирует у него агрессию в адрес стороны защиты, которая, в отличие от него, просто добросовестно и профессионально выполняет свою работу.

Вместо того, чтобы приводить юридические аргументы и опираться на нормы закона, прокурор Войтов вступал в перепалки с адвокатами, позволял себе обвинительные выпады в их адрес и доходил до обвинений в совершении преступлений в стенах суда, утверждая, что кто-то из защитников что-то «не так сказал». Такое поведение абсолютно недопустимо и недостойно статуса прокурора. Полагаю, что причиной такого поведения прокурора Войтова стало то, что он начал догадываться, об ответственности за незаконное привлечение к уголовной ответственности и это вызывает у него агрессию к стороне защиты, которая просто профессионально делает свою работу.

Также хотел бы отметить, что еще одним объяснением такого поведения есть то, что начиная с января этого года, ему не удается до конца разобраться с содержанием статьи 42 Уголовного процессуального кодекса Украины, которая определяет прав обвиняемого. До настоящего времени, несмотря на неоднократные письменные ходатайства, а также устные заявления, ему не удается усвоить, что при продлении сроков содержания под стражей иностранным гражданам процессуальные документы должны вручаться на понятном для них языке — на том, которым они владеют.

В итоге, вначале сегодняшнего судебного заседания выяснилось, что моему подзащитному, гражданину Германии Серегею Энгельману, прокурор так и не предоставил переведённые документы. В результате подзащитный, что вполне естественно, отказался принимать материалы на украинском языке, которым он не владеет.

Прокурор Войтов, понимая, что он «сел в лужу», начал провоцировать конфликты с другими адвокатами, пытаясь упрекнуть их в том, что они защищают своих клиентов.

Такие поведенческие реакции  и действия мы расцениваем как признак утраты прокурором Войтовым душевного равновесия, что, в свою очередь, свидетельствует и о его профессиональной несостоятельности.

—А что значит — упрекать защитников за то, что они защищают своих клиентов? Это как понимать?

Такое, кстати, довольно часто случается, когда непрофессиональные или некомпетентные прокуроры, осознавая слабость своей позиции в суде — особенно когда суд начинает указывать на их непрофессионализм или безосновательность обвинений — срываются и начинают заявлять, что вина, дескать, очевидна, а адвокаты лишь мешают правосудию свершиться и так далее. То есть нести полный бред, который не имеет никакого отношения к объективному рассмотрению уголовного дела.

Хотя для объективности следует отметить и определённые «позитивные тенденции» со стороны прокуратуры. После трех проигранных в суде дел в отношении нашего коллеги адвоката Ольги Панченко, по мере пресечения, аресте имущества и доступа к ее телефонам и компьютеру, осознав  тотальную дискредитацию органа прокуратуры в медиапространстве, на сегодняшнем заседании присутствовала «вольная слушательница» которую представители прокуратуры буквально “привели за руку”, вероятно для освещения процесса в «независимом издании». К таким выводам мы пришли поскольку Прокурор Войтов активно с ней  общался до и после судебного заседания, она что-то записывала на диктофон, делала пометки в блокноте.

Но журналистом себя суду не представила — хотя это важно, потому что, когда речь идёт о присутствии журналиста в судебном заседании, суд обязан вынести этот вопрос на обсуждение с участниками процесса и выслушать мнения всех сторон — в том числе подсудимых и их защитников. Рассмотрение такого вопроса является обязательным, и по его итогам суд постановляет отедльное протокольное решение.

Возможно, сокрытия своего журналистского статуса было связано с неуверенностью в том, удастся ли подготовить публикацию в интересах стороны обвинения — и, таким образом, она оставила за собой возможность отступления.
В любом случае мы, как сторона защиты, приветствуем любую огласку, в том числе и со стороны тех журналистов, которые прямо или косвенно взаимодействуют с обвинением. При этом мы, естественно, ожидаем от таких журналистов, независимо от того, какое издание они представляют, объективности. А именно — что в своих заметках и публикациях они отразят не только позицию обвинения, но и факты нарушений, допущенных прокуратурой в ходе процесса. В частности, речь идёт о несоблюдении прав наших подзащитных, а также о непрофессиональном поведении прокурора в судебном заседании.

Александр Бабиков — доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и процесса Национального авиационного университета, управляющий партнер Адвокатского объединения DEFENSORES.

С полным ходом заседания можно ознакомиться по следующей ссылке

Читайте нас в Телеграм и в Facebook