Картина вырисовывается апокалиптическая. Но стоит лишь немного поскрести этот лакированный фасад обвинения, как из-под него начинает лезть грязная, банальная уголовщина. Только на стороне злоумышленников здесь выступают не бритоголовые парни с битами, а люди с государственными удостоверениями в карманах.

Согласно материалам дела, информацию об ОБП «контрразведчик по Фрейду» получил от главного свидетеля обвинения. А это именно рассказала гражданка Киргизии?

«ОБП создан для защиты Мальцева и его людей»

Несколько дней назад в нашу редакцию анонимно прислали видео допроса этого главного свидетеля. И когда ты смотришь эти кадры, возникает только один вопрос: прокуроры вообще слушают, что им говорят, или у них в ушах только шелест зеленых купюр?

Вопрос: ОБП это что такое?

Ответ: Я только что сказала. Это Оперативно-боевое подразделение.

Вопрос: С какой целью оно создавалось?

Ответ: Я только что ответила на этот вопрос. Для обеспечения безопасности Мальцева и его людей во время войны и после войны. Я написала, что я тоже хочу быть в этой группе. Я написала на прямую Мальцеву, не Слободянюку. Он меня добавил в группу. Потом начались совещания на протяжении двух недель по Zoom. В совещаниях объяснялась структуру ОБП, что кто делает, почему это важно.

Вслушайтесь в эти слова. Вы где-то слышите про захват власти в городе? Мы тоже этого не слышим.

Более того, «заговорщики» проводят организационные совещания… по Zoom. Вы можете себе представить тайную военизированную хунту, которая готовит вооруженный переворот, обсуждая его в корпоративном мессенджере? Это даже не смешно.

Что же знали силовики изначально?

ДВКР знал всё с самого начала. За месяцы до того, как в дом Олега Мальцева и квартиры его сотрудников вломились люди с автоматами, оперативники располагали исчерпывающей картиной.

1. Они знали цель: Никакого захвата власти нет. Есть группа людей, организовавшая самооборону в условиях военного времени, чтобы защитить свои жизни и бизнес.
2. Они знали экономику: Финансовым обеспечением этого проекта занимались конкретные люди — Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко.
3. Они знали главное — про оружие: Стволы, которые позже с такой помпой изымали под вспышки фотоаппаратов, были абсолютно легальными. Оформленными через официальную разрешительную систему МВД. С номерами и документами. Никто не захватывает власть в городе с легальными охотничьими карабинами, зарегистрированными на собственные паспорта.

Но они все равно проводят аресты, бросают Мальцева и его людей в камеры. Почему? Где логика?

«Just бизнес, ничего личного»

Логика есть, и она безупречна в своей циничной простоте. Это логика рынка. Они идут на это, потому что заказ уже принят. Потому что это не контрразведывательная операция, а банальный коммерческий подряд по устранению бизнес-конкурента и захвату активов. Деньги за это дело не просто взяты — они, скорее всего, уже давно рассованы по карманам и пущены в оборот. Возвращать их заказчику не принято, да и не хочется.

Вторая причина — карьерная ловушка, в которую силовики загнали себя сами. Генералам в высокие киевские кабинеты уже ушли бравурные рапорты об «операции века». Обезврежена «опасная сеть ГРУ»! На офицерские плечи уже упали новые звездочки, в личные дела вписаны благодарности, получены премии и преференции.

Сделать шаг назад сейчас — значит признаться в грандиозной фальсификации. Если бы они доложили наверх: «Товарищ генерал, мы лоханулись, там нет заговора, там обычная защита себя и своих близких с легальными стволами», — полетели бы головы. Сняли бы погоны, вышвырнули бы со службы с волчьим билетом, а то и самих отправили бы на скамью подсудимых за превышение полномочий.

Уходить с насиженных мест, терять власть и кормушку никто не собирается. Поэтому прокурор Михаил Ульянов продолжает читать свои мантры в суде, старательно не замечая, что дело сшито даже не белыми нитками, а колючей проволокой коммерческого интереса.

Их цель — не защита государства. Их цель — ограбление бизнеса Мальцева. Правоохранители здесь выступают в роли наемников, исполнителей заказа. Они превратили закон в отмычку, а уголовный кодекс — в прайс-лист.

Уголовное дело «под ключ»

Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко купили уголовное дело «под ключ». Люди, которые годами находились рядом, впитывали знания, а потом просто решили, что бизнес учителя можно раздерибанить, а его самого сгноить в СИЗО.

Но в их циничном бизнес-плане обнаружилась брешь. Они свято верили в герметичность системы. Они были уверены, что кабинеты следователей надежно хранят тайны проплаченных сделок. Паустовский и Гордиенко никак не рассчитывали, что видеозаписи допросов выйдут в публичное поле.

Для Паустовского и Гордиенко то, что начиналось как выгодный «бизнес-план», теперь квалифицируется в рамках Уголовного кодекса как рейдерский захват. Отсидеться в тени больше не выйдет.

А тем, кто из шкурных интересов пытался слепить из ОБП «диверсионную группу ГРУ», придется примерить скамью подсудимых на себя. Статьи здесь куда тяжелее: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, незаконное лишение свободы, служебный подлог и превышение власти с тяжкими последствиями.

Фантазия о «шпионах» и «захвате власти», щедро оплаченная бывшими учениками, превратилась в бумеранг. И этот бумеранг уже возвращается.

255 948 гривен 20 копеек — сумма, которую пенсионный фонд Украины требует взыскать с прокурора Войтова за те годы, когда он получал государственные выплаты на основании не подтвержденной после проверки, назначенной новым Генеральным прокурором в этом году, 2 группы инвалидности. С 2021 по 2025 год, прокурор Войтов получил из бюджета Украины пенсионных выплат по 2 группе инвалидности почти миллион гривен.

Но время — не вечный союзник тех, кто привык работать по схеме. 28 июля 2025 года государственный институт медико-социальных проблем инвалидности пересмотрел позицию: группа инвалидности снижена, основания признаны недостаточными. А в декабре 2025 года пенсионный фонд официально потребовал вернуть переплату.

И остаётся только один вопрос: а суд состоится или снова сработает чей-то звонок?

Суд, который проверяет не только Войтова

6 ноября 2025 года в Приморский районный суд Одессы обратился пенсионный фонд Украины к прокурору Одесской областной прокуратуры Руслану Войтову. В центре дела — сумма в 255 948 гривен, которую государство было намерено вернуть в бюджет после пересмотра оснований для получения пенсии по инвалидности. Иск подан, но производство по делу не было открыто, так как пенсионный фонд не оплатил судебный сбор. В итоге суд, согласно закону, вернул иск 25 декабря 2025 года.

Таким образом, в финансовой части прокурор Войтов опять избежал ответственности. То есть государство фактически подарило ему 255 948 гривен за липовую инвалидность 2 группы.

А кто ответит за миллион?

Государственный бюджет — это не абстрактная категория из конституционных лекций. Это совокупность реальных денег, которые собираются с граждан и должны расходоваться на нужды тех, кто действительно нуждается в поддержке. Именно поэтому каждое необоснованное перечисление из бюджета, особенно в пользу чиновника, должно становиться предметом немедленного реагирования правоохранительных органов.

В ситуации с прокурором Русланом Войтовым все ключевые факты известны и подтверждены документально. С 2021 по 2025 год он получал государственные пенсионные выплаты по справке о второй группе инвалидности, которая позже была признана необоснованной. Пенсионный фонд произвёл перерасчёт и потребовал вернуть переплаченные средства, однако, подавая иск в суд, по непонятной причине не оплатил судебного сбора, и этот иск суд вернул.

На сегодняшний день нет ни одного публичного заявления со стороны прокуратуры по этому делу. Не зарегистрировано ни одного уголовного производства. Не проводится служебная проверка. Прокурор продолжает исполнять свои обязанности, несмотря на то, что факт получения бюджетных средств по формально недействительным основаниям зафиксирован, подтверждён медицинским заключением и признан пенсионным фондом.

Если государство всерьёз считает подобную практику недопустимой, то на действия прокурора Войтова должна последовать немедленная реакция в правовом поле.

Проверка для прокуратуры

История с прокурором Русланом Войтовым давно перестала быть частным эпизодом, связанным с перерасчётом пенсионных выплат. Она превратилась в показательную ситуацию, в которой проверку проходит сама прокуратура как государственный институт.

Медицинское учреждение пересмотрело основания инвалидности. Пенсионный фонд зафиксировал переплату и подал иск. Суммы полученных средств подтверждены декларациями. При этом со стороны прокуратуры не последовало ни публичной позиции, ни внутреннего разбирательства, ни процессуальных действий, которые свидетельствовали бы о стремлении защитить государственные интересы.

Когда прокурор годами получает бюджетные средства по недостоверным основаниям и продолжает исполнять свои обязанности без каких-либо последствий, ответственность за происходящее ложится не только на конкретного человека, но и на весь институт, который его прикрывает.

Именно поэтому дело Войтова больше не о деньгах и не о справке об инвалидности. Оно о том, готова ли прокуратура признать очевидное и действовать в интересах общества, либо она окончательно закрепляет за собой роль механизма, который обеспечивает безопасность не закону, а тем, кто научился использовать его в личных целях.

В стране, где идет война и инвалидность для сотен тысяч людей означает боль, реабилитацию, унизительную бюрократию и бесконечное доказывание очевидного перед кабинетами, прокурор Руслан Войтов решил, что инвалидность можно превратить в неплохой финансовый инструмент для личного обогащения.

Но 28 июля 2025 года решением №ЦО-17514 государственное учреждение «Украинский государственный научно-исследовательский институт медико-социальных проблем инвалидности МЗ Украины» пересмотрело отношение к инвалидности Войтова.
Согласно нашим источникам, «УкрДержНИИМСПИ МОЗ Украины» собиралось полностью лишить прокурора инвалидности, но некто вмешался и остановились на изменении со 2 на 3 группу.
На этом месте история могла бы закончиться тихо и незаметно для общественности, если бы не реакция прокурора Руслана Войтова.

Прокурор, привыкший объяснять другим, что такое закон, решил объяснить закону, каким он должен быть для него лично, и отправился в суд возвращать себе 2 группу инвалидности.
Ведь вторая группа приносит гораздо больше “прибыли”, чем третья. Более того, благодаря статусу “инвалида” 2 группы из госбюджета уже ушло около миллиона гривен в карман прокурора Войтова. Теперь “лакомая” группа поменялась, и вместе с ней поменялся размер привычной кормушки.

Инвалид или мошенник?

Получив вторую группу инвалидности, Войтов пользовался всеми благами, полагающимися «нетрудоспособному». Государственные выплаты, льготы, особый режим — в сумме почти миллион гривен, которые ушли не на лечение, а, скорее, на уверенность в том, что всё это пройдёт бесследно.

Согласно медицинским заключениям, 2 группа инвалидности — это категория, предоставляемая лицам с выраженными ограничениями здоровья и жизнедеятельности. Ключевое здесь “выраженные ограничения”. Если взглянуть на прокурора, у которого 2 группа инвалидности по зрению, таких ограничений у него не наблюдается. Он спокойно управляет незадекларированным BMW без посторонней помощи, не испытывает трудности с чтением документов в суде.

И только в одном направлении у него действительно проблемы со зрением: он, похоже, не видит краев. Не видит, где заканчивается закон и начинается уголовное преступление. Не видит, где проходит граница между статусом государственного обвинителя и схемой по выкачиванию бюджетных средств. Не видит, наконец, что инвалидность — это про защиту уязвимых, а не про обогащение циничных.

Так сколько же прокурор получил из государственного бюджета по липовой справке об инвалидности? Эту цифру легко проверить, открыв его декларации с 2021 года.

• 2021 — 192 434 грн
• 2022 — 200 470 грн
• 2023 — 200 470 грн
• 2024 — 200 470 грн
• 2025 — 200 470грн
• Итого: 994314 гривен

Практически 1 миллион прокурор получил обманным путем у государства, в то время как ветераны войны вынуждены обивать пороги всех госучреждений, чтобы получить положенные им выплаты.

Кто покровитель?

Мошенничество, злоупотребление служебным положением, незаконное обогащение, дискредитация государственной службы—прокурор Руслан Войнов давно должен был сидеть на скамье подсудимых. Но вместо суда над Войтовым устраивается суд над медкомиссией, которая отменила незаконную справку об инвалидности.

Видя это, прокуратура продолжает упорно хранить молчание, хотя так называемые “списки прокуроров” наделали много шума и вызвали большое недовольство общественности не только в Одессе, но и во всей Украине. Пропорциональные и адекватные меры так и не были приняты.

Прокурор Руслан Войтов ведёт себя так, будто кто-то пообещал, что ему ничего не будет. Возникает вопрос: кто покрывает одиозного прокурора? Кто позволяет человеку с фейковой инвалидностью доить государство? Ответ простой—тот, кому очень важно, чтобы прокурор Войтов остался на плаву. Поэтому Войтов не боится ни закона, ни огласки. А значит, бояться должно общество.

Потому что когда прокурор, уличённый в получении почти миллиона гривен по фальшивой справке, вместо ответа по закону идёт за “восстановлением справедливости” — это не просто наглость. Это — прямая проверка общества на терпимость к циничному воровству. И если общество позволит ему вернуть инвалидность, которой не было, следующим пойдёт с такой же липовой справкой. С таким же выражением лица: “Мне можно всё”.

Прокурор Войтов требует вернуть себе 2 групу инвалидности. А с ней — доступ к деньгам, который должен был бы пойти на лечение реальных людей, а не на финансирование чьей-то безнаказанности.

Общественность обязана остановить это. Прокурор, пойманный с фальшивой инвалидностью, не должен возвращаться к кормушке. Он должен отвечать в рамках закона, если закон еще существует.

В отсутствие одиозного прокурора Руслана Войтова, сторону обвинения представлял прокурор Михаил Ульянов,  который известен тем, что при отсутствии доказательств по делу любит играть на публику и цитировать Стуса. Слушание шло в рабочем режиме до момента, когда в зал суда без разрешения вошли трое молодых парней спортивного телосложения, представившиеся «вольными слушателями». Их появление сопровождалось фактической остановкой заседания, после чего судья Юрий Кривохижа распорядился удалить незваных гостей из зала. Вернуться им разрешили только после объявления перерыва.

Появление неизвестных мужчин вызвало обеспокоенность у участников процесса. Исследовательница Марина Ильюша, ранее заявлявшая через адвоката о поступавших ей угрозах со стороны сотрудника СБУ Евгения Волошенюка, прямо связала происходящее с вопросами личной безопасности.

По словам Ильюши, ранее в кабинете СБУ ей сообщали, что в случае отказа от сотрудничества она «останется без зубов», и появление мужчин спортивного телосложения в суде она восприняла как потенциальную реализацию этих угроз. Другая участница процесса также публично задала вопрос о необходимости привлечения охраны суда, учитывая непредсказуемость поведения так называемых «активистов» после заседания. Адвокат Евгения Тарасенко рекомендовала покидать здание суда с включёнными камерами и фиксировать возможные нарушения.

Балалаечник и кларнетист из Одесской национальной музыкальной академии им. А.В. Неждановой

Позднее выяснилось, что “вольные слушатели” являются студентами третьего курса оркестрово-дирижёрского факультета Одесской национальной музыкальной академии имени А. В. Неждановой. Речь идёт о Денисе Г. и Алексее К., которые одновременно позиционируют себя как участники музыкальной группы и фитнес-тренеры. Их присутствие на слушании по делу, которое международные правозащитники уже называют сфабрикованным, не получило внятного объяснения.

Дополнительные вопросы вызвал момент, когда прокурор Ульянов активно жестикулировал, подсказывая им ответы на вопросы суда при установлении их личностей. Отдельного внимания заслуживает тот факт, что Денис Г. является членом молодёжного совета при Одесской областной военной администрации.

Эксперт по морской экологии и охране окружающей среды

Не менее неожиданным гостем суда стал Владислав Б. — экоактивист, биолог и журналист, позиционирующий себя как эксперт по морской экологии, гидробиологии и охране окружающей среды. Руководитель общественной организации, много лет занимающейся защитой зелёных зон Одессы от застройки, внезапно проявил интерес к уголовному делу, не имеющему никакого отношения ни к экосистемам Чёрного моря, ни к незаконной вырубке, ни к урбанистической экологии. Каким образом дело учёного, ставшее предметом критики бельгийских и французских правозащитников, оказалось в сфере его профессиональных интересов, так и осталось без ответа.

“Полиция диалога”

Особое недоумение у стороны защиты вызвало присутствие в зале суда инспектора превентивной коммуникации отдела превенции Одесского районного управления полиции № 1 ГУНП в Одесской области Дениса Ковтуняка. Заседание проходило в понедельник в 13:00, то есть в разгар рабочего дня, однако сотрудник полиции находился в суде в статусе «вольного слушателя». Профилактику каких правонарушений собирался предотвращать Ковтуняк Денис Алексеевич ни суду, ни стороне защиты было не известно.

На этом фоне всё более отчётливо вырисовывается схема публичного сопровождения обвинения. Ранее прокурор Руслан Войтов уже привлекал в суд лояльных журналистов, формируя нужный медийный фон. Теперь, судя по происходящему, к этому набору добавились общественные активисты и студенты.

Кто опаснее?

Внимательно посмотрите на лица на лица девушек, которых сторона обвинения на протяжении года упорно именовала «опасными для общества», и лица этих “вольных слушателей”. Крепкие, физически здоровые молодые парни, которые в условиях военного времени по неизвестным причинам не находятся ни в армии, ни на иной общественно значимой службе, ходят в качестве группы поддержки и давления на суд в рамках сфабрикованного дела и преследования ученого Олега Мальцева.

Сколько еще подобных «вольных слушателей» приведут в суд прокуроры Руслан Войтов и Михаил Ульянов, предсказать невозможно. Однако уже сейчас в Одессе любому образованному человеку, способному к критическому мышлению, становится очевидно, что организаторы преследования ученого Олега Мальцева последовательно демонстрируют пренебрежение к разуму наблюдателей и участников процесса, подменяя правовую аргументацию грубыми и низкопробными манипуляциями. Организаторы правого беспредела вокруг дела Олега Мальцева в погоне за дешевыми спецэффектами, все больше обнажают собственную несостоятельность.

Редакция «Общественного прибоя» предлагает вниманию читателей перевод материала британских коллег, чтобы ознакомить украинскую аудиторию с тем, как зарубежные СМИ анализируют одно из “самых спорных судебных разбирательств современной Украины”. Поскольку, взгляд со стороны позволяет формулировать те вопросы, которые внутри страны всё ещё задаются недостаточно громко.

Ниже мы публикуем полный перевод статьи Western Morning News, сохраняя её структуру и основные акценты.

Ранним утром, когда ворота Одесского следственного изолятора медленно открылись, четверо женщин и немецкий журналист сделали первые шаги к свободе, которой они были лишены более года. Их освобождение под залог стало результатом длительной судебной тяжбы, которую вели адвокаты защиты, и постоянного участия со стороны европейских правозащитных организаций. Но для учёного Олега Мальцева и журналиста Константина Слободянюка, которым инкриминируют создание «незаконного военизированного формирования», латунные двери камер пока остаются закрыты.

Это дело уже называют одним из самых спорных в современной украинской практике. Международная правозащитная организация Human Rights Without Frontiers (HRWF) говорит о политически мотивированном преследовании. Адвокаты указывают на «необъяснимые задержки» и отсутствие прямых доказательств состава преступления. Украинские прокуроры утверждают, что учёный якобы обсуждал сценарий захвата власти.

Между патриотизмом и преступлением

Чтобы понять, почему эта история резонирует далеко за пределами Украины, нужно вернуться в первые месяцы после полномасштабного вторжения россии.

Весной 2022 года украинские власти активно призывали граждан к самоорганизации на случай оккупации отдельных регионов. Правительственный портал «Центр национального сопротивления» публиковал рекомендации по использованию оружия, методам скрытого сопротивления и организационной самообороны. Министерство обороны выпустило справочник «Гражданское сопротивление», где прямо призывало граждан объединяться и быть готовыми к активным действиям в чрезвычайных условиях.

На этом фоне 18 апреля 2022 года Олег Мальцев, учёный с международной репутацией, организовал встречу со своими коллегами. Тема обсуждения — как действовать в случае захвата Одессы и в условиях отсутствия связи или государственной координации, что является стандартной практикой для большинства гражданских инициатив самообороны, возникших в тот период.

Однако два года спустя этот разговор стал главным доказательством обвинения. Следователи Службы безопасности Украины (СБУ) интерпретировали эту беседу как попытку создать «незаконное военизированное формирование» с предполагаемой целью «захвата власти».

Правозащитники называют это «парадоксом, невозможным в правовом государстве». HRWF в своём заключении подчёркивает:

То, что государство публично описывало как нормальную и желательную реакцию граждан на угрозу оккупации, в деле Олега Мальцева было превращено в основание уголовного преследования.

Аресты, которые потрясли международное сообщество

В сентябре-октябре 2024 года сотрудники спецподразделений СБУ провели серию задержаний. По словам адвокатов, в ряде случаев силовики действовали грубо и с нарушением процессуальных норм. Директор института судьбоанализа Марина Ильюша, которую освободили под залог месяц назад, описывает свое задержание в интервью украинской газете «Общественный прибой»:

Мне надели наручники, на голову натянули мешок и спустили в подвал. Они говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. Что выйду старой и без зубов. Я не понимала, это были угрозы или предупреждение о пытках.

Её рассказ подтверждает один из самых тревожных моментов расследования: отсутствие прозрачности и злоупотребления в ходе задержаний.

Немецкий журналист Сергей Энгельманн, сотрудничавший с украинцами несколько лет, связывает свой арест с публикацией критической статьи о деле Мальцева.

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали, — рассказывает он.

Вскоре после этого сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке, что позже подтвердило само медиа.

Энгельманн провел более шести месяцев в заключении, не понимая сути предъявленных ему обвинений.

Мои адвокаты сделали все возможное — они подавали ходатайства, ссылались на международные стандарты, чтобы заставить прокурора перевести обвинения на язык, который я понимаю, — немецкий. Через семь месяцев я наконец увидел документы с обвинением, — вспоминает он.

Позиция обвинения: попытка захвата власти

Украинская прокуратура утверждает, что украинский ученый Олег Мальцев создал группу, которая в случае оккупации Одессы могла попытаться установить собственный контроль над городом. Однако, по словам адвокатов защиты, в суде прокурор Руслан Войтов не смог привести ни одного факта, который можно было бы квалифицировать как создание вооруженной группы или планирование государственного переворота.

Обвинение основано на предположениях, а не на доказательствах, — говорит один из украинских адвокатов. — Прокуратура более года намеренно затягивает рассмотрение доказательств просто потому, что доказательств вины Олега Мальцева не существует.

Процессуальные нарушения и медленное правосудие

Адвокаты указывают на многочисленные процессуальные проблемы в деле. Евгения Тарасенко, один из защитников, отмечает странную хронологию: в декабре 2023 года на электронную почту адвоката Ольги Панченко, которая представляла интересы Мальцева, пришло анонимное письмо с предложением закрыть все проблемы «за определенную благодарность». Об этом факте было официально уведомлено СБУ, но от них не поступило никакой реакции. Через два месяца начались обыски.

Сторона обвинения, по мнению защиты, затягивает переход к рассмотрению доказательств, поскольку убедительных материалов, подтверждающих вину, не существует. В судебных заседаниях ни прокурор, ни судья не смогли указать, какие конкретные незаконные действия совершили подсудимые.

Международный резонанс

28 марта 2025 года Совет ООН по правам человека на 58-й сессии в Женеве обсудил ситуацию с украинским ученым Олегом Мальцевым. Французская правозащитница Кристин Мирре выступила с заявлением о незаконности заключения украинского ученого. Бельгийские активисты во главе с Вилли Фотре также резко раскритиковали украинские правоохранительные органы в связи с этим делом. Правозащитные организации дополнительно выразили озабоченность по поводу поведения судебных органов в этом деле во время конференции ОБСЕ в Варшаве.

Журналисты издания Jewish Review провели расследование и назвали дело политически мотивированным преследованием еврейского ученого. Мальцев, родившийся в еврейской семье, является движущей силой проекта «Европейская история еврейского народа», поддерживаемого Одесским региональным отделением Украинской академии наук.

Философ Георгий Вачнадзе, магистр Лёвенского университета, назвал арест «симптомом институционального провала», усугубленного войной. Французский ученый Люсьен Улабиб, который сотрудничал с Мальцевым над книгой о философе Жане Бодрийяре, также выступил с публичным обращением к украинскому суду.

Личная месть или государственная необходимость?

Юристы и правозащитники утверждают, что дело может быть связано с личной неприязнью со стороны офицера военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка. По данным защиты, в декабре 2024 года Волошенюк получил повышение по службе, что, возможно, связано с его ролью в расследовании.

Международные детективы, проводящие частное расследование по просьбе правозащитных организаций, утверждают, что судебный процесс имеет как минимум четыре признака фабрикации уголовного дела. Их украинские контакты в спецслужбах подтверждают, что некоторые коллеги «играли нечестно», якобы фабрикуя доказательства для подкрепления дела.

По мнению расследователей, организаторы рассчитывали на то, что военное положение станет для них идеальным прикрытием. В момент обострения проблем национальной безопасности громкий арест «особо опасной группы» можно было бы преподнести как триумф спецслужб, отложив тщательную проверку доказательств. По их мнению, расчет был прост: мало кто стал бы сомневаться в подлинности материалов, когда достаточно продемонстрировать результат операции.

Одна из задержанных женщин рассказала суду, что оперативник Евгений Волошенюк вел себя странно во время допросов: вместо того, чтобы задавать ей вопросы по существу дела, он интересовался только интимной жизнью доктора Мальцева и задержанных.

Условия содержания

Особую тревогу правозащитников вызывают условия содержания ученого, страдающего диабетом и бронхиальной астмой. По информации защиты, Мальцев содержится в неотапливаемых камерах, кишащих клопами, где заключенным разрешают мыться только раз в неделю, туалеты не отделены от жилых помещений, а из-за разрушающихся стен и поврежденных полов отсутствует нормальная вентиляция.

На момент ареста Мальцев проходил курс реабилитации после пребывания в реанимации. Несмотря на тяжелое состояние здоровья, суд не учел это как смягчающее обстоятельство и отказался применить более мягкие альтернативные меры пресечения, хотя статья, по которой были предъявлены обвинения, это позволяла сделать.

Победы защиты

Постепенно защите удается добиваться побед. 25 апреля 2025 года была освобождена адвокат Ольга Панченко, которую арестовали по той же статье, что и ее клиента — беспрецедентный случай давления на защитников.

21 октября 2025 года Одесский апелляционный суд освободил под залог немецкого журналиста Сергея Энгельманна после целого года заключения. Залог составил 60 тысяч гривен.

5 ноября тот же суд распорядился освободить последних четырех членов якобы «особо опасной оперативно-боевой группы» — всех молодых женщин, которых следователи обвинили в участии в военизированном формировании.

Эти освобождения демонстрирует, по мнению защиты, отсутствие реальных оснований для обвинений и постепенное развал позиции прокуратуры.

Дилемма военного времени

Дело Мальцева отражает сложную дилемму, с которой сталкивается Украина во время войны: как защитить национальную безопасность, не жертвуя принципами правового государства? Критики отмечают, что чрезмерное рвение в борьбе с потенциальными угрозами может привести к злоупотреблениям и преследованию невиновных.

Сторонники жесткой позиции властей указывают на реальные угрозы со стороны российских спецслужб и необходимость бдительности. Однако правозащитники предупреждают: использование карательных инструментов для сведения личных счетов подрывает доверие к институтам и ослабляет государство изнутри. Кроме этого, преследование невиновных используется в корыстных целях и имеет коррупционную составляющую.

Как отмечает один из международных наблюдателей:

Огромное количество процессуальных нарушений в деле доктора Мальцева ставит под сомнение законность самого преследования. Что мешает суду как можно скорее приступить к рассмотрению доказательств? Вместо этого все усилия, похоже, направлены на то, чтобы затянуть этот момент.

Действительно, и прокуроры, и защитники уже ознакомились с доказательствами от каждой стороны. Затягивание перехода к рассмотрению доказательств, по мнению адвокатов, объясняется просто: у обвинения нет убедительных аргументов, чтобы опровергнуть доводы защиты.

Марина Ильюша провела год в следственном изоляторе по обвинению в участии в «незаконном военизированном формировании». В эксклюзивном интервью она рассказала о задержании на границе, допросах о личной жизни и условиях содержания, которые международные правозащитники называют нарушением прав человека.

История Марины Ильюши началась в октябре 2024 года на украинской границе, когда она направлялась в отпуск к родственникам в Европе. Директор НИИ Международного судьбоаналитического сообщества не знала, что следующий год она проведет за решеткой одесского СИЗО, а её дело станет предметом международного внимания правозащитных организаций.

Граница, 14 часов ожидания и «люди из Одессы»

«Я ехала в отпуск. И планировала вернуться через две недели», — вспоминает Марина. У неё были билеты туда и обратно, запрета на выезд не было, на допросы в СБУ её не вызывали. Но на границе её остановили.

«Мои чемоданы перерывали три или пять раз. Прощупывали каждую вещь. Они ничего не объясняли. То есть какая цель, почему меня не пропускают, почему мои вещи уже в пятый переворачивают — никто ничего не объяснял», — рассказывает она.

Марину продержали на границе около 14 часов — с пяти утра до семи вечера. Всё это время за ней следовали двое сотрудников с оружием. «По всей территории, где мы ходили на этой границе: в туалет, куда-то на улицу выйти воздухом подышать — за нами ходили парень и женщина. То есть мы уже были под конвоем», — отмечает Ильюша.

Только вечером из Одессы приехали «переговорить» семь-восемь мужчин в гражданском. Среди них был сотрудник ДВКР СБУ Евгений Волошенюк.

Вопросы о личной жизни вместо обвинений

Марину обвинили по статье 260 (часть 1) и статье 28 Уголовного кодекса Украины — участие в «незаконном военизированном формировании». Но на допросе в военной контрразведке вопросы касались совсем другого.

«Евгений Волошенюк постоянно расспрашивал о моей личной жизни и о личной жизни Мальцева Олега Викторовича. Он спрашивал, есть ли у меня какие-то романтические, интимные отношения с Мальцевым Олегом Викторовичем», — вспоминает Марина.

Офицер ДВКР СБУ с пеной у рта утверждал, что у него есть «все скриншоты переписки Мальцева с женщинами».

«Я не понимаю, какое отношение моя личная жизнь имеет к 260-й статье Уголовного кодекса Украины», — недоумевает Ильюша.

Когда она отказывалась отвечать на вопросы о личной жизни, ссылаясь на своё право не давать показания против себя, её называли «шизофреничкой», «психопаткой» и «зазомбированной».

Особенно запомнились угрозы:

«Они постоянно мне говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. И выйду страшная, старая и без зубов».

По статье 260 предусмотрено лишение свободы от 2 до 5 лет, но запугивание продолжалось. «Я не понимала в этот момент, была ли это какая-то угроза, что я выйду без зубов. Возможно, мне они там собирались пытать меня и выбивать зубы», — говорит она.

Мешок на голову

После оформления всех бумаг в СБУ у Марины изъяли все документы и технику. Затем последовала процедура, которую она не забудет никогда:

Она описывает мешок как материал, похожий на тот, в котором продают сахар, — темный и плотный. «В нем очень трудно дышать. Знаете, я даже слышала, находясь в камере, как люди рассказывали, что испытывали удушье, когда их вели в эти подвалы».

За первые сутки задержания Марину раздевали для досмотра множество раз — в СБУ, в ИВС (изоляторе временного содержания), в СИЗО. «За эти первые сутки, когда там было все это задержание в СИЗО, меня столько раз раздевали, что, наверное, я за всю жизнь перед мужчинами столько раз не раздевалась, как за эти первые сутки задержания», — с горечью вспоминает она.

“Скорее бы заснуть, чтобы этот ужас забыть”

Условия в изоляторе временного содержания Марина описывает как «ужас». «Я такое количество тараканов не видела никогда в своей жизни. Когда ты подходишь к тому страшному умывальнику, к которому вообще страшно подходить, чтобы помыть руки. Ты включаешь воду, и из водостока бежит столько тараканов, сколько я ни разу в жизни не видела».

Постельное белье в ИВС было грязное, с плесенью и мокрое. В камере было открыто окно, которое нельзя было закрыть. На улице был октябрь, шел дождь. «Я в куртке легла, накрылась капюшоном. И просто легла и думала: скорее бы заснуть, чтобы ужас этого дня хоть на какое-то время забыть».

“Запах плесени останется со мной на всю жизнь”

В СИЗО условия были немногим лучше. Матрас, который выдали Марине, «просто сгнил» за первые две недели. «Когда мне его дали, он весь был в пятнах, в какой-то плесени, от него воняло этой плесенью. Запах этой плесени вообще останется на всю жизнь», — говорит она. Благодаря друзьям и коллегам ей доставили новый матрас.

Во время блэкаутов заключенные грели воду на трех свечах, связанных вместе, «чтобы хоть за сутки попить что-то горячее». Когда сквозняк выбил стекло в старом окне, женщины заказали пластиковое стекло и «подручными средствами выпиливали это стекло по размеру, чтобы закрыть это окошко».

Впрочем, Марина отмечает, что сотрудники СИЗО относились к заключенным по-человечески:

«Никто в СИЗО там не издевается ни над кем, никто там не насилует, психологически не давит. То есть отношение сотрудников СИЗО к людям человеческое».

Как «выбивали» адвокатов

По делу Марины и её коллег проходили восемь человек. У них было несколько адвокатов — мужчин и женщин. Но в конце досудебного расследования двое адвокатов-мужчин были вынуждены выйти из дела.

«Тебе просто говорят «либо ты выходишь из дела, либо ты едешь на ноль». Вот это такие «законные методы», которые сегодня используют правоохранители», — объясняет Марина.

Женщин-адвокатов ждал другой сценарий. Главную защитницу Олега Мальцева, Ольгу Панченко, в апреле 2025 года арестовали по той же статье 260 и, как уверяет Марина, провели через тот же путь: СБУ, мешок на голову, ИВС, СИЗО.

Их камеры оказались почти напротив: «Мы махали друг другу через кормушку».

«Когда адвокат защищает, выполняет свою работу как на него повлиять? Как его запугать? Его просто сажают по той же статье в СИЗО, что и его клиентов», — резюмирует она. Благодаря Одесскому апелляционному суду, адвоката выпустили под залог через неделю.

Судебные заседания: обвинение без обвинения

За год ни прокурор, ни следствие так и не смогли объяснить, в чем именно обвиняют фигурантов дела. «Мы никак не можем услышать, все мы, кто оказался в СИЗО, что же мы сделали? Где хоть один какой-то факт, аргумент нашей некой преступной деятельности?» — спрашивает она.

По словам Марины, прокурор Руслан Войтов на все доказательства стороны защиты отвечает только одно: «Ваша честь, я возражаю». При пересмотре меры пресечения он зачитывает риски, что обвиняемые «будут бежать из Украины».

Ещё одна странная формулировка в материалах дела про «навыки, полученные на территории Одесской области». «Я сама не одесситка. Я лет 10 уже живу в Одессе, но сама я из Киева. И, возможно, одесситы подскажут, а какие навыки люди приобретают на территории Одесской области», — иронизирует она.

Когда на одном из заседаний она попросила сторону обвинения объяснить, какие именно навыки имеются в виду, и есть ли «классификация этих навыков по территориям Украины», прокурор «очень возмутился», а суд остановил её.

Свидетель с планеты Тиния

Отдельная глава в этом деле — свидетели. Прокурор Войтов постоянно ссылается на свидетелей, в деле их 22, 90% из которых не знают кто такой ученый Олег Мальцев. Одна из ключевых свидетельниц, по словам Марины, «на допросе говорила, что она с планеты Тиния, как и ее отец».

«Свидетель, на которого ссылается прокурор Войтов, с какой-то хрустальной планеты Тиния!Знаете, у меня, во-первых, вопрос к психологическому состоянию этого свидетеля. Может ли человек с планеты Тиния быть свидетелем», — задается вопросом Ильюша.

Более того, прокурор признался, что не знает, где сейчас находится этот свидетель: она не в Украине, связи с ней нет. «И он говорит стороне защиты «найдите ее, доставьте за свои деньги в судебное заседание и пусть она против вас даст показания»», — пересказывает Марина.

Обвинительный акт «под копирку»

Все обвиняемые по делу получили идентичные обвинительные акты. «У нас у всех обвинительный акт, как под копирку одинаковый слово в слово. Разница только, в том что разные имена и даты рождения», — говорит Марина.

Она рассказывает, что даже судья Юрий Кривохижа не смог объяснить суть обвинения. «Есть в интернете видео с одного заседания, где я прошу суд объяснить мне суть обвинения, разъяснит что я совершила. И даже наш судья Юрий Кривохижа не может этого объяснить и я понимаю почему не может – в обвинительном акте этого не написано а писал этот акт прокурор».

Защитники просили вернуть дело, «потому что в обвинительном акте нет обвинения». «То есть что мы вообще, знаете, расследуем? Где вина? В чем вина? Там не указано. Это загадка для всех», — резюмирует Ильюша.

«Сила — она в правде»

Несмотря на пережитое, Марина Ильюша не сломлена. «Год был тяжелый. Он для всех был тяжелым: и для тех, кто находился в СИЗО, и для тех, кто был на свободе, для наших коллег и для наших защитников. То есть это была борьба. Но что помогло все это пережить — это правда», — говорит она.

Она даже находит положительные стороны в пребывании в СИЗО: «Я не жалею, что туда попала. Это меня очень многому научило. Это было, знаете, такое золотое время для обучения. Нам можно было почитать книги, на которые, в жизни каждого человека времени как обычно не хватает».

Важно отметить парадокс в начале этой истории: когда Олег Мальцев и его коллеги узнали о возбуждении уголовного дела, они находились за границей в научной экспедиции. Но они вернулись в Украину. «Наверное, если бы мы хотели сбежать, то мы бы не вернулись в Украину. А так как нам бояться было нечего, мы вернулись в Украину», — объясняет Марина логику их решения.

Сегодня она называет своё дело «паранормальным уголовным делом» и «абсурдом». «В это не то, чтобы поверить трудно. Мне кажется, не каждый какой-то фантаст смог бы придумать такую историю», — заключает Марина Ильюша.

Полная версия интервью опубликовано на странице адвоката Ольги Панченко.

В результате немецкий журналист провел год в следственном изоляторе Одессы. При этом в обвинительном заключении отсутствовало какое-либо конкретное описание преступного деяния, которое якобы совершил Энгельманн. Кроме того, следствие утверждает, что журналист совершил преступление в указанный период. Однако в суде было доказано, что в это время немецкий журналист находился за пределами Украины, а значит, не мог даже физически совершить что-то противозаконное. Это в принципе должно исключать рассмотрения его дела украинским судом. Но в истории преследования Олега Мальцева подобные “чудеса” давно стали нормой.

Сегодня Сергей Энгельманн находится на свободе, хотя и под залогом. Обвинения остаются в силе, судебный процесс продолжается, а вопросы, связанные с этим делом, только увеличиваются. Он продолжает изучать детали своего собственного дела и впервые публично делится своим опытом пребывания в одесском СИЗО. О поведении правоохранителей в деле Олега Мальцева и о многом другом мы поговорили с Сергеем Энгельманном.

— Расскажите, пожалуйста, как вы вообще оказались в Украине?

С Украиной меня связывают давние дружеские отношения. Это удивительное место с многовековой историей, которая неразрывно связана с Европой. Я часто бывал в Украине в рамках своей профессиональной деятельности. Украина подарила мне возможность познакомиться с ученым Олегом Мальцевым, с которым мы совместно реализовывали ряд издательских и публицистических инициатив. Вместе с ним же я также участвовал в научных экспедициях, но уже по Европе.

— Что стало ключевым событием, после которого немецкий журналист стал «подозреваемым» в деле украинского ученого Олега Мальцева?

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали. Четыре дня — это слишком короткий срок, чтобы быть совпадением. Очевидно, что статья кого-то очень сильно обеспокоила. Но это ещё не всё. После моего ареста сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке. Пресс-релиз о моем аресте заменили на… очередную клеветническую статью против самого Олега Мальцева.

— Когда вы впервые поняли, что ситуация вокруг дела развивается не так, как должна развиваться?

Я понял это практически сразу, когда еще за месяц до ареста Олега Мальцева в СМИ случилась медийная истерия. Вышли серии публикаций, в которых еще до ареста ученого, его объявили предателем, пособником и агентом ГРУ, называли сектантом. Вместо проверки фактов в ход шли ярлыки, эмоциональные коннотации, заранее заданные версии. Уже тогда я начал все фиксировать и внимательно следить за развитием этого дела, что позже отразил в своей статье.

— Год в СИЗО — это огромный отрезок жизни. Можете ли вы описать, как это изменило ваше понимание украинской правовой системы? Что вас удивило больше всего?

Это действительно огромный отрезок, особенно с учетом того что условия в одесском СИЗО признаны ЕКПП как бесчеловечными и унижающими достоинство. Что меня удивило больше всего? Это контраст. С одной стороны, я встретил в СИЗО людей, и среди сокамерников, и среди части персонала, которые сохранили человечность, достоинство, понимание справедливости. С другой стороны, я столкнулся с абсолютным цинизмом конкретных должностных лиц.

Меня также удивило, насколько избирательно применяются нормы права. Когда речь шла о моих правах как иностранного гражданина — процесс тормозился. Когда нужно было продлить срок содержания под стражей — всё решалось моментально. Судья Юрий Кривохижа штамповал решения, не вникая в суть.

— Что в одесском СИЗО стало для вас главным испытанием?

Главным испытанием была беспомощность перед абсурдом. Я провёл более полугода в камере, не понимая толком, в чём меня обвиняют. Мои адвокаты делали всё возможное, подавали ходатайства, апеллировали к международным нормам, чтобы заставить прокурора Руслана Войтова перевести обвинение на понятный мне язык—немецкий. Через 7 месяцев я увидел наконец-то обвинительные документы. Второе испытание — это отрыв от семьи. Мои родные жили в постоянном стрессе и спрашивали через адвокатов, когда я вернусь. Что я мог им ответить? Я сам не знал.

Но самое тяжёлое — осознавать, что ты стал жертвой не из-за преступления, а из-за того, что написал правду.

— Вы общались с украинскими следователями. Создалось ли у вас впечатление, что они действительно пытались установить истину, или преследовали другие цели?

Когда я наконец получил переведённые материалы и начал разбираться в деталях, стало очевидно: это не расследование, это подтасовка и манипуляции для нужного результата. Посмотрите на логику их действий. Я публикую журналистское расследование о клеветнической кампании против учёного. Через четыре дня меня арестовывают. Сайт издания, которое опубликовало материал, взламывается. Пресс-релиз о моем аресте подменяют новой клеветой. Это похоже на попытку установить истину? Очевидно же, что нет.

Во время допросов я видел полное безразличие к фактам. Что особенно поразило: они даже не пытались скрывать своё отношение к Олегу Мальцеву. В их интонациях, в формулировках было ясно: этот человек для них уже осуждён.

Не важно, что говорят факты, не важно, что докладывают международные организации вроде ОБСЕ или ООН. Они выполняют заказ или чье-то указание. Вы спросите как я это понял, не владея украинским языком? Они все говорили по-русски, этот язык я понимаю.

— Были ли общие звенья между вашей ситуацией и делом Мальцева?

Я убежден, что есть абсолютно прямая и очевидная связь. Это единая операция, направленная против ученого Олега Мальцева, в которую меня втянули как журналиста.

Смотрите: прокурор Руслан Войтов координирует обвинительную сторону и в деле Олега Мальцева, и в моём деле. Именно прокурор Войтов больше полгода саботировал перевод обвинительных документов на немецкий язык. Именно он выстраивал процессуальные препятствия на каждом этапе. Именно его действия привели к тому, что МИД Германии направил ноту протеста в Украину касательно нарушения прав иностранного гражданина, то есть меня. Кроме этого, за спиной у этого прокурора коррупционные скандалы, незадекларированные автомобили и фиктивно оформленная инвалидность, благодаря которой он получил выплаты из госбюджета уже около 800 тысяч гривен.

Есть еще офицер военной конртразведки СБУ Евгений Волошенюк и его руководитель, они работали в связке, обеспечивая оперативное сопровождение дела. Документы по делу Олега Мальцева также подписывали они.

Знаете, я немец, и я хорошо помню уроки истории своей страны. Когда в 1930-х годах нацисты начали преследовать учёных, интеллектуалов, неугодных людей, они тоже выходили за черту законности. Но это были преступления конкретных людей. Не все немцы были преступниками, но преступники среди немцев опозорили всю нацию. Здесь похожая ситуация. Не вся украинская прокуратура, не вся СБУ коррумпированы или работают на заказ. Но конкретные люди позорят свою страну, используя служебное положение для расправы с достойным учёным.

— Что конкретно в деле Мальцева показалось вам сфабрикованным? Можете привести примеры, которые бросились в глаза профессиональному журналисту?

В деле Олега Мальцева фабрикация видна невооруженным глазом. Она видна на столько, что даже те, кто раньше был настроен скептически, сейчас понимают, это заказ. Первое, это отсутствие реальных доказательств каких-либо противозаконных действий. Нет конкретных фактов преступления. Нет никаких описаний конкретных действий, которые бы нарушали закон. Есть только попытки представить законную попытку защитить свою жизнь как преступление. Второе—это попытка сформировать образ врага до передачи дела в суд. Кем только не называли Олега Мальцева: предателем, шпионом, сектантом, агентом ГРУ. И это все происходило ДО передачи дела в суд. То есть через подконтрольные медиа намерено рисовался образ злодея и негодяя. Я как журналист знаю, как работает качественная журналистика: проверка источников, баланс мнений, право на ответ. В материалах против Мальцева не было ничего из этого. Третье — это избирательность применения закона. Олег Мальцев — учёный, автор множества научных работ. Его деятельность абсолютно прозрачна и публична. Но сторона обвинения умудрилась представить это как «криминальную деятельность». При этом реальные нарушения, например, процессуальные нарушения прокурора Руслана Войтова, взлом сайта официального медиа (как в моём случае), незаконная прослушка телефона адвоката Ольги Панченко, остаются без внимания следствия.

— Как немецкий журналист, привыкший к определённым стандартам свободы прессы, что вы можете сказать о состоянии свободы СМИ в Украине сегодня?

Я не могу и не буду делать обобщающих выводов о всей украинской медиасреде или системе в целом. Украина — страна с богатыми журналистскими традициями, здесь работают смелые, профессиональные коллеги, которые ежедневно рискуют, чтобы доносить правду. Особенно в нынешних сложных условиях.

Но я столкнулся с конкретной проблемой: существуют отдельные каналы и издания, которые используются для целенаправленной клеветы. Когда я начал расследование, я проанализировал сотни публикаций об Олеге Мальцеве. Повторение одних и тех же обвинений, эмоциональные ярлыки вместо аргументов. Более того, для поливания грязью ученого украинские медиа использовали российские нарративы, что меня очень сильно удивило. Любой профессиональный журналист, увидев такую картину, поймёт: независимой журналистикой тут не пахнет. Это заказная кампания.

После моего ареста сайт издания, в котором я являюсь редактором, взломали. Как сообщили специалисты, расследовавшие этот инцидент, взлом произошел с украинского ip-адреса, через редакторский аккаунт, доступ к которому хранился на изъятом у меня телефоне. В Германии, если бы такое произошло, это стало бы громким скандалом. Правоохранительные органы расследовали бы кибератаку на СМИ как тяжкое преступление против свободы прессы. В Германии журналист может проводить расследования, и за это его не арестуют через четыре дня. Могут подать в суд за клевету, если факты неверны, это нормально. Но уголовное преследование за журналистскую деятельность? Это за гранью.

— Ваше дело касается учёного. Чувствуется ли в Украине давление не только на журналистов, но и на академическое сообщество?

Да, безусловно чувствуется, и случай Олега Мальцева — яркое тому подтверждение. Я наблюдал это не только как журналист, но и как человек, который год провёл в украинской системе и имел возможность изучить материалы, поговорить с людьми.

Олег Викторович Мальцев — учёный с серьёзной академической репутацией. Но вместо того, чтобы оценивать его работу по научным критериям: через рецензии, академические дискуссии, профессиональную критику, организаторы этого правого беспредела решили использовать уголовное преследование. Параллельно давление оказывается на коллег, студентов, партнёров учёного: их запугивают, склоняют давать «нужные» показания. Любая попытка защиты или публичной поддержки учёного рассматривается как соучастие.

Когда я готовил своё расследование, я разговаривал с коллегами Мальцева, с людьми из академической среды. Многие боялись говорить открыто. Некоторые прямо говорили: «Мы понимаем, что это несправедливо, но мы не можем рисковать, у нас семьи, работа». Это и есть цель такого давления — создать атмосферу страха, когда люди боятся ассоциироваться с неугодным человеком, даже если понимают его невиновность.

— Как реагировали международные журналистские организации на ваш арест? Была ли поддержка профессионального сообщества?

Немецкая ассоциация журналистов отреагировала практически немедленно. Как только стало известно о моём аресте, они направили официальное уведомление в посольство Германии в Украине. Это было очень важно. Посольство Германии также на определенном этапе включилось в ситуацию. Многие европейские коллеги выражали поддержку, освещая дело Олега Мальцева в целом. Правда, были и те, кто предпочёл дистанцироваться. Я понимаю их опасения, кому хочется связываться с фабрикованном уголовным делом в Украине, находящейся в разгар войны, когда помощь и лояльность европейских партнеров столь необходимо стране. В таком контексте, дело Олега Мальцева стало очень неудобным, посколько любая критика Украины чаще всего не пропускалась редакцией.

— Обращались ли к вам украинские журналисты? Пытался ли кто-то из них независимо разобраться в деле Мальцева, или большинство просто пересказывали официальную версию?

Нет. Никто из украинских журналистов не попытался со мной связаться, взять интервью, услышать мою версию событий. В суд на слушание приходили украинские коллеги, которые освещают резонансные судебные дела и позиционируют себя как журналисты-расследователи. Но никто не поддержал, хотя бы на словах. Я уверен, что в Украине есть честные журналисты, которые понимают, что происходит. Которые видят фабрикацию дела Мальцева, видят незаконность моего ареста, видят травлю адвоката.

Но они молчат. Почему? Страх. Если ты выступишь в защиту Мальцева, тебя объявят «пособником преступника». Если напишешь о нарушениях в деле, тебя обвинят в «подрыве авторитета правоохранительных органов». Если критикуешь, то рискуешь стать следующей жертвой. Я понимаю этот страх. Но я не могу его оправдать.

Единственное издание, которое попыталось объективно разобраться, — это ваша газета «Общественный прибой». Вы публиковали материалы, в которых анализировали противоречия в обвинениях, давали слово защите. Вы не испугались. И это заслуживает огромного уважения.

Все остальные издания не просто тиражировали обвинения, нет, они представляли Олега Мальцева как установленного преступника. Презумпция невиновности? Забудьте. Эти «журналисты» организовали свой суд и объявили Олега Мальцева виновным до приговора.

Некоторые пошли ещё дальше. Они начали травить даже адвоката Олега Мальцева, Ольгу Панченко. В публикациях её называют «создательницей пророссийской группировки для поддержки ГРУ в случае оккупации Одессы». Это абсурдное, чудовищное обвинение, особенно в военное время. Если бы это было правдой, её обвинили бы в государственной измене — это статья 111 Уголовного кодекса Украины, одна из самых тяжких. Но в её деле нет статьи о госизмене. Потому что это ложь, клевета, попытка запугать и дискредитировать защиту. Они не могут одолеть Олега Мальцева в честной борьбе, поэтому пытаются уничтожить тех, кто его защищает.

— После освобождения под залог — планируете ли вы продолжать работу над этой темой? Или опыт заключения изменил ваши планы?

Это сложный вопрос, и я долго над ним размышлял в камере СИЗО. Да, я боюсь. Было бы лицемерием это отрицать. Год в одесском СИЗО, отрыв от семьи, постоянная неопределённость — это оставляет след. Я освобождён под залог, но дело не закрыто. Я не могу покинуть Украину. Я в подвешенном состоянии хоть и формально на свободе, но фактически в заложниках у той системы, частью которой является прокурор Руслан Войтов. И я прекрасно понимаю: если я продолжу публиковать материалы о деле Мальцева, меня могут снова арестовать.

При этом я не могу просто забыть то, что узнал, что пережил, что увидел. Олег Мальцев продолжает сидеть под арестом. Его дело сфабриковано, это очевидно любому, кто объективно изучит материалы. Его адвоката Ольгу Панченко травят чудовищной клеветой. А большинство молчит. Если я тоже замолчу, кто тогда расскажет эту историю?

Да, я планирую продолжать работу над этой темой. Я понимаю, что это риск. У меня семья, которая уже год страдает из-за моего ареста. Я не имею права подвергать их новым испытаниям. Поэтому я буду публиковаться через зарубежные издания, буду работать с международными платформами, буду использовать все возможные механизмы защиты: юридические, дипломатические, медийные. Но я не замолчу.

— Какой совет вы дали бы международным журналистам, которые хотят работать в Украине и заниматься серьёзными расследованиями?

Самое тревожное открытие, которое я сделал, изучая своё дело и дело Олега Мальцева, — это то, что современное «расследование» во многих случаях перестало быть поиском истины. Оно превратилось в сбор материалов для заранее сформулированной обвинительной версии. Это касается не только правоохранительной системы — это болезнь, которая поразила и часть журналистского сообщества. И там, и там люди разучились расследовать. Вместо этого они собирают массу материалов — часто не имеющих никакого отношения к сути вопроса — просто чтобы создать видимость основательности. Вот пример из дела Олега Мальцева. Прокурор Войтов заявляет, что у него 22 свидетеля по делу Мальцева. Звучит впечатляюще, правда? Но когда я начал изучать детали, выяснилось: больше половины этих «свидетелей» вообще не знают, кто такой Олег Мальцев. Они никогда с ним не встречались, не работали, не имели никаких контактов.

Зачем они в деле? Чтобы создать объём. Чтобы можно было сказать: «Смотрите, у нас 22 свидетеля, 300 страниц материалов, десятки томов!» Количество подменяет качество, а масса заменяет доказательность. Ни о какой объективности речи не идёт.

К сожалению, некоторые украинские СМИ работают по той же логике. Вместо журналистского расследования — сбор компромата. Вместо проверки фактов — тиражирование слухов. Вместо баланса мнений — одностороннее обвинение. Они публикуют десятки материалов против одного человека, создавая иллюзию, что «если так много пишут, значит, это и есть правда». Но это не журналистика — это информационная война против конкретного человека.

Международным коллегам нужно понимать контекст: Украина находится в состоянии войны. И при любом режиме (авторитарном или формально демократическом) военное положение всегда означает закручивание гаек. Это нормальная, предсказуемая реакция государства на угрозу. Расширяются полномочия спецслужб, ограничиваются гражданские свободы, ужесточается контроль над информацией. Это происходило в Германии во время обеих мировых войн, в США после 11 сентября, во всех странах в условиях чрезвычайного положения.

Проблема в том, что эти чрезвычайные полномочия могут использоваться не только против реальных угроз, но и для сведения личных счётов или других корыстных интересов. Оперативник ДВКР Евгений Волошенюк и его группа прикрываются «интересами национальной безопасности», чтобы расправиться с неугодным учёным. Прокурор Руслан Войтов апеллирует к «военному положение», чтобы оправдать нарушения процессуальных прав.

Я совершил ошибку, за которую заплатил годом жизни. Я думал, что моё немецкое гражданство и мои связи с международными организациями защитят меня. Я полагался на то, что в Украине журналиста не арестуют просто за неудобную статью. Я ошибался.

Поэтому мой совет коллегам, работающим над чувствительными темами: оцените риски реалистично. Спросите себя честно: готовы ли вы к году в СИЗО? Готова ли ваша семья к этому стрессу? Готовы ли вы к тому, что ваша карьера, репутация, жизнь могут быть разрушены? Если ответ «нет» — возможно, стоит выбрать другую тему или другой способ подачи материала.

Я не жалею о своём решении опубликовать статью об Олеге Мальцеве. Но я теперь понимаю цену этого решения. И каждый журналист должен принимать такое решение осознанно.

Не верьте в свою неприкосновенность. Самая опасная иллюзия — думать, что «со мной этого не случится». Но не теряйте веру в важность работы и помните: каждая опубликованная правда — это победа. Даже если за неё приходится платить.

— Есть ли у вас какое-то обращение к международному сообществу. Какая форма поддержки была бы для вас полезна именно сейчас?

Именно сейчас нужна объективность. Коллеги, я прошу вас: посмотрите на дело Олега Мальцева объективно. Изучите материалы. Поговорите с адвокатами. Прочитайте доклады ОБСЕ и выступления на сессии ООН по правам человека по делу Олега Мальцева. Вы увидите то же, что увидел я: это не расследование преступления, это фабрикация дела с использованием государственного аппарата. Напишите об этом. Опубликуйте расследование. Задайте неудобные вопросы украинским правоохранителям и суду: почему в деле 22 свидетеля, половина из которых даже не знает обвиняемого? Почему игнорируются выводы международных организаций? Почему журналиста арестовали через четыре дня после публикации критической статьи?

Я обращаюсь к тем украинским журналистам, которые участвовали в клеветнической кампании против Мальцева возможно, неосознанно, возможно, под давлением, возможно, просто повторяя то, что им подбрасывали источники из СБУ. Исправьте свои ошибки. Профессиональная честность требует, чтобы когда вы понимаете, что опубликовали недостоверную информацию, вы это признали и исправили.

Я понимаю геополитический контекст. Я понимаю, что Украина сейчас нуждается в международной поддержке. Я сам люблю эту страну, уважаю её народ, восхищаюсь стойкостью украинцев. Но именно поэтому нельзя молчать, когда отдельные должностные лица совершают преступления и позорят свою страну. Западные правительства, международные организации, профессиональные сообщества не должны бояться называть вещи своими именами.

Если мы позволим таким как прокурор Руслан Войтов безнаказанно уничтожать жизни людей — это создаст прецедент. Другие увидят: можно. Можно арестовывать неудобных журналистов. Можно фабриковать дела против учёных. Можно игнорировать международные стандарты. Но если мы скажем громко: нет, нельзя, мы видим, мы знаем, мы не позволим, это тоже создаст прецедент. Прецедент, что правда сильнее, что преступления должностных лиц не остаются безнаказанными, что международное сообщество защищает тех, кто не может защитить себя сам.

Я прошу не за себя — я немец, у меня есть международная поддержка, профессиональное сообщество. Рано или поздно я вернусь домой. Я прошу за Олега Мальцева, за ученого который уже больше года сидит под арестом по сфабрикованному делу в нечеловеческих условиях, которые очень сильно влияют на и без того подорванное здоровье. За его адвоката Ольгу Панченко, которую поливают грязью, чтобы заставить отказаться от защиты. Я верю в силу солидарности. Я верю, что когда порядочные люди действуют вместе, они сильнее любой коррумпированной системы. Помогите нам. Помогите Украине стать страной, где учёных не преследуют за науку, журналистов не сажают за правду, а адвокатов не травят за профессионализм.

Теперь же решение апелляционного суда стало первым официальным подтверждением того, что процессуальные нормы на основании которых уже больше года держится обвинение против учёного и адвоката Олега Мальцева и шести его коллег, не выдерживает элементарной юридической проверки. Следует отметить, что гражданка Т. являлась главным свидетелем со стороны обвинения. Её показания легли в основу фабулы, позволившей следствию предъявить обвинения Мальцеву и шести его коллегам, которых удерживают в следственном изоляторе более года без права внесения залога. То есть, именно её свидетельские слова стали оправданием для содержания ученого под стражей, несмотря на отсутствие реальных доказательств и многочисленные процессуальные нарушения.

Исчезновение из дела ключевых свидетелей

Ситуация вокруг дела продолжает обретать дополнительные и неудобные детали для стороны обвинения. Еще в июне 2025 года прокурор Руслан Войтов публично признался, что связи с гражданкой Т. нет и она находится не в Украине, поэтому не может быть вызвана на допрос в суд:

…хочу также заявить суду, что указанные лица не являются гражданами Украины, на данный момент, насколько мне известно, они находятся за границей и связи с ними нет.

При этом на протяжении года суд мотивировал продление содержания под стражей в том числе риском влияния на свидетелей, что делает применённую логику взаимно исключающейся и подрывает принцип равенства сторон в процессуальном состязании. В таких условиях суд, опираясь на заявленные прокурором риски, обязан был своевременно и критично оценить достоверность ключевых показаний.

Ангажированность отдельных лиц

Контраст между наказанием, назначенным главному свидетелю, и фактической судьбой обвиняемых иллюстрирует перекос в применении правосудия, поскольку гражданка Т., признав вину и подписав сделку со следствием, получила лишь штраф в 60 000 гривен и не имела никакой меры пресечения (даже обязательств являться в суд), тогда как ученый Олег Мальцев и шесть его коллег, последовательно заявляющие о своей невиновности и требующие объективного и всестороннего исследования доказательств, более года находятся в СИЗО без права внесения залога. Подобный дисбаланс ставит под сомнение не только справедливость отдельных процессуальных решений, но и общую способность суда отличать истинные доказательства от показаний, мотивированных личной заинтересованностью или давлением.

Следует напомнить, что ранее сторона защиты настаивала на проведении психиатрической экспертизы ключевого свидетеля гражданки Т. в связи с крайне своеобразными и явно противоречивыми фрагментами её показаний, в том числе с текстом в ее показаниях, зафиксированных в протоколе от 16 июля 2024 года, где гражданка Т. описывает пережитый «жизненный сон» с участием отца с «планеты Тиния» и прочими элементами, ставящими под сомнение ее адекватность восприятия событий.

“Я прекратила сотрудничество с Олегом Мальцевым потому, что мне приснился жизненный сон, в котором мой отец с планеты Тиния, гора Тин, сделанная из чистого хрусталя и золота, сказал мне срочно его найти и реализоваться как личность и принять истинную истину.”

Требования защиты о психиатрической экспертизе остались без удовлетворения.

Кроме того, в материалах дела фигурирует письмо гражданки Т., адресованное академикам Европейской академии наук Украины, которое было написано ей в тот период, когда она находилась под следствием.

В этом письме она призывала к захвату власти в научной организации, что свидетельствует о её личной заинтересованности и возможной вовлечённости в рейдерскую деятельность со стороны отдельных представителей правоохранительных органов, о мотивах которых было сказано в докладе на 58 сессии по правам человека в ООН.

Таким образом, решение Апелляционного суда показывает реальный сдвиг в деле Олега Мальцева, поскольку разрушается ключевой элемент обвинения, основанный на недостоверных показаниях и нарушении принципа состязательности. Это решение открывает возможность для пересмотра мер пресечения в отношении ученого и его коллег, а также ставит под сомнение законность их годового пребывания в условиях следственного изолятора.

Что прозвучало на Варшавской конференции ОБСЕ?

Тема «больной» судебной системы Украины и конкретные действия судей в деле Олега Мальцева были публично вынесены на обсуждение во время ежегодной Варшавской конференции по человеческому измерению ОБСЕ. Правозащитники из Human Rights Without Frontiers (HRWF) представили письменное изложение «Ukraine’s Ailing Judiciary: Dr Oleg Maltsev Over a Year in Odesa Pre-Trial Detention», обратив внимание делегаций 57 государств-участников на решения отдельных одесских судей и задержки апелляций, что, по их мнению, не согласуется с европейскими стандартами, в части ст. 5 ЕКПЧ.

В материале HRWF, на который ссылаются участники, отдельно отмечено назначение содержания под стражей без залога несмотря на медицинские противопоказания; опора на сомнительные экспертные документы при оценке “пригодности” к содержанию в СИЗО, а также отложение слушаний апелляций под техническими и процедурными предлогами.

В свою очередь, отмена приговора подтверждает позицию стороны защиты относительно сфабрикованного характера обвинений и допущенных процессуальных нарушений.

Это важный шаг к восстановлению справедливости в отношении Олега Мальцева и его коллег, которые более года содержатся в Одесском СИЗО. А так как дело Мальцева получило международную огласку на площадках ООН и Варшавской конференции ОБСЕ, сейчас особенно важно для украинского правосудия признать ошибки и привлечь к ответственности тех должностных лиц, кто сфабриковал это дело — независимо от их должностей и имен, — отмечает сторона защиты.

Последствия решения апелляции

Отмена приговора ставит сторону обвинения в непростое положение. Это решение подрывает основную логику, на которой строились и другие эпизоды дела Олега Мальцева. По словам защиты, произошедшее ещё раз подтверждает отсутствие убедительных доказательств в уголовном производстве против украинского учёного и его коллег.

В более широком контексте это совпадает с выводами правозащитных организаций при ОБСЕ, которые ранее обращали внимание на глубинные проблемы украинской судебной практики в деле с доктором Мальцевым.

Также, как отмечает сторона защиты, отмена приговора будет иметь последствия и для изданий, которые после решения суда первой инстанции в отношении гражданки Т. объявили о «победе обвинения» и публиковали материалы с сенсационными заголовками. Теперь редакциям придётся либо откорректировать прежние публикации, либо принять на себя ответственность за несоблюдение стандартов журналистики.

Случайность или закономерность?

Наблюдатели за делом давно подметили явную закономерность в действиях прокурора Войтова. Как только возникает малейший перевес в пользу стороны защиты, сторона обвинения незамедлительно стремиться подорвать позиции защиты и повлиять на общественное мнение через медиа. Тактика проста. В зал суда приводят “лояльных” журналистов, которые, не задав ни единого вопроса защите, черпают информацию из сомнительных источников периода первоначальных атак, и публикуют материалы, далекие от того, что обсуждалось в заседании.

В итоге на сегодняшний день сформировалась определенная хронология событий, которая по мнению наблюдателей, может указывать на организованный и спланированный характер этих действий:

Август-сентябрь 2024 года: Период задержания Мальцева сопровождали свыше 300 публикаций, поливающих ученого грязью. О том, что ученого арестовали после реанимации в состоянии, когда он не мог самостоятельно передвигаться, никто не написал. Во время “информационной истерии” про презумпцию просто забыли: еще до передачи дела в суд медиа уже вынесли приговор. Незаблюренные фотографии появились в сети меньше чем через час после задержания ученого, что указывает на целенаправленную утечку со стороны обвинения.

28 января 2025 года: Накануне передачи материалов в суд началась массированная атака на главного защитника – Ольгу Панченко. Кампания дискредитации завершилась угрозами физической расправы и публикацией домашнего адреса адвоката.

15 апреля 2025 года: после ареста Панченко, журналистка Оксана Поднебесная, открыто демонстрирующая личную неприязнь к Панченко и называющая ее «адвокатом дьявола», опубликовала в сети Интернет домашний адрес адвоката Ольги Панченко. Это явная личная месть Поднебесной адвокату Панченко за дело 9-ти летней давности, где Панченко защищала гражданина Украины, обвиняемого в покушении на убийство, а журналист Поднебесная открыто играла на стороне потерпевшего. Несмотря массовую грязную медиа компанию против Панченко ей удалось уменьшить срок заключения для своего подзащитного с 14 лет лишения свободы до 8 лет.

Апрель 2025 года: несколькими днями спустя, та же журналистка Поднебесная начала разжигать агрессию в адрес адвокатов, пришедших поддержать арестованную коллегу: на своей Facebook странице в комментариях она публиковала фото адвокатов с призывами идентифицировать их. Оскорбления летели не только в адрес Рады адвокатов Одесской области, досталось также и руководителю известной ГО «Защита прав адвокатов» киевскому адвокату Владимиру Клочкову, который одним из первых выступил в защиту адвоката Панченко и показал свою принципиальную позицию в ее деле. Также вместе с Поднебесной поливала грязью адвокатов одиозная одесская активистка, которая не стеснялась в выражениях, называя поддерживающих Панченко адвокатов «деградантами в галстуках» и «агентами кремля». 

4 июня 2025 года: прокурор Войтов лично привел в зал суда журналистку Елену Ч., представившуюся как “вольную слушательницу” (прим. подобное сокрытие профессионального статуса является грубейшим нарушением процедуры). Согласно закону, при присутствии журналиста на заседании суд обязан вынести этот вопрос на обсуждение всех участников процесса, выслушать мнения сторон и вынести отдельное протокольное решение. Ничего этого сделано не было. После окончания слушания “вольная слушательница”, вспомнив, что она журналистка выполнила свой “журналистский долг” и выпустила материал, на основе ранних публикаций с большим количеством лжи и перекручиванием фактов. Ни одного вопроса «независимый журналист» стороне защиты так и не задала.

26 августа 2025 года: после того как адвокат Ольга Панченко объявила о том, что защитниками по делу Олега Мальцева принято решение начать представлять общественности доказательства невиновности ученого, в сети вспыхнула волна дискредитации. Клевета коснулась не только Панченко, но и Рады адвокатов Одесской области. Громкими заголовками типа «Рада адвокатов Одесской области встал на защиту адвоката Панченко, подозреваемой в сотрудничестве с врагом» сторона обвинения старалась заставить замолчать адвокатов. Согласно информации из наших источников, заказчиком этой травли выступил лично прокурор Руслан Войтов.

6 октября 2025 года: на заседании, где рассматривалась продление меры пресечения для немецкого журналиста Сергея Энгельманна, арестованного по делу Олега Мальцева, в суд явились три журналистки Укрінформ и всё та же Оксана Поднебесная. Последнюю судья Юрий Кривохижа попросил удалиться, поскольку она проходит свидетелем по делу и согласно закону не может присутствовать на слушании. Остальные журналистки присутствовали половину слушания и ушли. Наблюдатели выразили надежду, что украинские журналистки пришли выразить жест профессиональной солидарности с немецким коллегой, по поводу ареста которого МИД Германии ранее направлял ноту протеста. Однако контекст предыдущих месяцев говорит об ином.

Мы не знаем случайные ли это совпадения или действительно присутствует некая закономерность в действиях прокурора Руслана Войтова, выявленная наблюдателями. Но мы знаем многое другое про скандального прокурора.

Кто такой прокурор Руслан Войтов?

В дело ученого Олега Мальцева обвинителем выступает прокурор Руслан Войтов, в 2024 году попавший в список прокуроров с фиктивной инвалидностью. Тогда стало известно, что в Одесской области 58 сотрудников прокуратуры оформили инвалидность разных групп. На их пенсии государство по сей день ежегодно тратит 14,5 млн грн. Сам прокурор Войтов, согласно годовым декларациям, уже получил около 800 тыс гривен в виде пенсионных выплат из государственного бюджета. Примечательно, что на основании опубликованного списка, у прокурора Руслана Войтова вторая группа инвалидности по зрению. Согласно медицинским заключениям, это категория предоставляется лицам с выраженными ограничениями здоровья и жизнедеятельности. Однако, приезжая в суд на незадекларированном BMW Х3 и не используя очков, Войтов всем своим видом демонстрирует вид человека, лишенного каких-либо ограничений здоровья и жизнедеятельности.

Наши источники в правоохранительных органах сообщили, что именно за попадание в этот скандальный список, Войтов был отправлен “в ссылку” в отдел по надзору за соблюдением законов региональными органами безопасности (среди прокурорских существует негласное мнение, что в этот отдел переводят за “провинности” по службе).

При этом до сих пор не понятно как на государственный службе остается человек, ближайший родственник которого в 2015 году бежал в россию от украинского правосудия, а с начала полномасштабной войны и вовсе отказался от украинского гражданства. Напомним, речь идет о родном дяди прокурора — Сергее Николаевиче Марченко, сделавшего карьеру в украинской судебной системе. Марченко с 2004 по 2010 годы возглавлял Теплодарский городской суд Одесской области. В октябре 2010 года в его доме были проведены обыски в рамках расследования получения взятки в размере 5500 долларов за “назначение наказания не связанного с лишением свободы”. Приговор по делу 1403/1645/12 был вынесен 11.11.2013 и дядя Руслана Войтова был осужден по ст. 368 ч.2 УК Украины (Принятие предложения, обещания или извлечение неправомерной выгоды должностным лицом) и приговорён к “5 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должность судьи сроком на 3 года с конфискацией части принадлежащего ему на праве собственности имущества”. Но исполнить приговор правоохранительные органы так и не смогли, потому что Марченко сбежал в рф. В 2015 году его все-таки объявили в розыск, но это ровным счетом ничего не дало. Подробнее о этом мы писали в статье “Содействие прокурора Руслана Войтова в получение российского гражданства для украинца”. Любопытно, что двоюродные брат и сестра Руслана Войтова—Диана и Николай Марченко также отказались от украинского гражданства и являются гражданами рф и проживают в москве. Другая родственница, тетя Руслана Войтова—Марина Терещенко, проживающая в настоящий момент времени в барнауле, также не имеет украинского гражданства.

По какой причине прокурор Руслан Войтов до сих находится на государственной службе и чьим интересам он служит до сих пор остается загадкой.

***

Сегодня все больше наблюдателей задаются резонными вопросами: если у обвинения есть реальные доказательства вины Мальцева и его коллег, почему процесс затягивается? Почему судья Юрий Кривохижа не может четко ответить на вопрос директора научно-исследовательского института МСАС Марины Ильюши (которая была также задержана и находится в СИЗО уже больше года) о том, в совершении каких именно действий ее обвиняют? И, наконец, почему прокурор Войтов так отчаянно затягивает момент перехода к рассмотрению доказательств?

На эти вопросы пока нет однозначного ответа, но мы можем предполагать, что «процессуальные диверсии» происходят из-за отсутствия доказательств в деле. Как отметила международный консультант и специалист по верховенству права и гуманитарным вопросам для Миссии ООН Анна Сассу, содержание Олега Мальцева и его коллег под стражей более года без права на залог является карательной мерой, а никак не предупредительной.

Также интересен и тот факт, что после многочисленных доказательных публикаций редакции нашей газеты о систематической коррупции прокурора Руслана Войтова, последний резко «заболел» и на заседания не являлся. При этом, сразу же после «выздоровления» прокурор Войтов пришел в суд в сопровождении 3 журналистов и прокурора Михаила Ульянова, который известен тем, что при отсутствии доказательств по делу любит играть на публику и цитировать Стуса. Неужели пришел, так сказать, поддержать коллегу по идейной борьбе за гектары земли в Одесской области?

От редакции: газета Общественный прибой выступает за гласность и открытость. Мы готовы представить возможность высказаться всем сторонам этого дела.

В декабре 2014 года старший прокурор прокуратуры Приморского района Одессы Руслан Григорьевич Войтов получает электронное письмо от гражданина Украины Маленкова А. И., уроженца города Арциз, с весьма странным содержанием. В письме говорится о намерении неизвестного лица оформить российское гражданство и Севастополь указывается как предпочтительное место проживания. Других данных о заявителе на этом этапе нет, кроме сведений о том, что он является гражданином Украины и имеет прописку в Одесской области.

То есть, когда восток Украины полыхал огнем войны, в адрес одесского прокурора поступает обращение, содержащее просьбу содействовать в получении паспорта российской федерации с последующим переездом в аннексированный Крым. Любой прокурор в подобной ситуации, действующий по закону и по совести, обязан был немедленно передать письмо в СБУ и при наличии оснований инициировать внесение сведений в ЕРДР.

Однако вместо выполнения своего профессионального долга прокурор Войтов перенаправляет указанное письмо частному лицу на адрес diana_passion@mail.ru, вероятно понимая, что подобный шаг не только выходит за пределы его служебных полномочий, но и потенциально подпадает под признаки уголовно наказуемого деяния. Поскольку участие должностного лица прокуратуры в содействии гражданину Украины при получении российского паспорта может трактоваться как содействие интересам иностранного государства и при определенных условиях рассматриваться как государственная измена.

На этом этапе остановимся и проведем небольшой ликбез. Практически в любой стране мира участие спецслужб в процедуре предоставления ВНЖ и гражданства закреплено законодательно и является обязательным. Государства обязаны проверять личность, прошлое и потенциальную лояльность заявителя. Органы миграции или МВД формально принимают документы, но их проверку на достоверность проводят контрразведка и службы безопасности. В Украине эту функцию выполняет СБУ, в россии — это фсб, а в странах ЕС соответствующие проверки проводят полиция и контрразведывательные структуры.

Таким образом, в большинстве государств действует единый принцип: вид на жительство и тем более гражданство не предоставляются исключительно на основании поданных документов, поскольку обязательным этапом является заключение органов безопасности. В условиях военного конфликта контроль за подобными процедурами становится многократно жестче, и решить вопрос получения паспорта рф в обход контактов со спецслужбами фактически невозможно.

И вот, к одесскому прокурору Войтову обращается некто по вопросу, для положительного решения которого необходимо иметь контакты либо связи с представителя спецслужб. Но откуда у украинского госслужащего такие связи?

Логическое объяснение наличия у прокурора таких возможностей возможно кроется в его личных контактах на территории российской федерации.

Родственники из рф

Как нам сообщили в Беляевском сельсовете, мать Руслана Войтова, родилась на территории российской федерации, а именно в селе Усть-Калманка Алтайского края. Госпожа Войтова, несмотря на некоторые обстоятельства, является относительно законопослушной гражданкой Украины. В отличии от своего родного брата и дяди Руслана Войтова, Марченко Сергея Николаевича, который, согласно имеющейся информации, отказался от украинского гражданства, оформив российское.

Двоюродные брат и сестра Руслана Войтова—Диана и Николай Марченко также отказались от украинского гражданства и являются гражданами рф и проживают в москве. Другая родственница, тетя Руслана Войтова—Марина Терещенко, проживающая в настоящий момент времени в Барнауле, также не имеет украинского гражданства.

Но все же особый интерес вызывает история бегства дяди Войтова в рф. Потому как эти эпизоды его биографии наглядно продемонстрированы в судебном реестре.

Как родной дядя прокурора Руслана Войтова сбежал от украинского правосудия

Сергей Николаевич Марченко, родившийся также как и его сестра в российском селе Усть-Калманка Алтайского края, сделал карьеру в украинской судебной системе и с 2004 по 2010 годы возглавлял Теплодарский городской суд Одесской области. Однако уже в октябре 2010 года в его доме были проведены обыски в рамках расследования получения взятки в размере 5500 долларов за “назначение наказания не связанного с лишением свободы”. Не будем вдаваться в подробности, но отметим, что приговор по делу 1403/1645/12 был вынесен 11.11.2013. Дядя Руслана Войтова был осужден по ст. 368 ч.2 УК Украины (Принятие предложения, обещания или извлечение неправомерной выгоды должностным лицом) и приговорён к “5 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должность судьи сроком на 3 года с конфискацией части принадлежащего ему на праве собственности имущества”.

Однако исполнить приговор правоохранительные органы так и не смогли, потому что Марченко сбежал в рф. В 2015 году его все-таки объявили в розыск, однако это ровным счетом ничего не дало.

Давайте еще раз взглянем на ситуацию. Госслужащий, имеющий доступ к судебной системе, с приговором по уголовной статье бежит в россию, остается там жить и позже получает там гражданство (как сообщили нам наши источники в миграционной службе Украины до 2023 года Марченко имел двойное гражданство, после 2024 года записи об украинском гражданстве отсутствуют). Все это происходит на кануне начала трагичных событий для Украины, развернувшихся в 2014 году.

Обращая внимание на практику россии в 2010-2013 годах, можно отметить склонность не выдавать лиц в политически чувствительных делах и одновременно предоставлять статус тем, кто выгоден москве. Но это работает только через административные решения и через участие спецслужб или каналов во власти. В противном случае фигурант с уголовным делом, позже объявленный в розыск, приехавший в россию накануне войны, не имел бы ни малейших шансов на легализацию и дальнейшее проживание.

Загадочная Диана

А теперь вернемся к некой Диане, которой в декабре 2014 года прокурор Руслан Войтов, забыв, видимо, о том, что обязан блюсти государственные интересы, перенаправляет запрос о получении российского гражданства гражданином Украины. Проверка показала, что эта «тайная помощница» — вовсе не случайная знакомая, а родная дочь Сергея Марченко, то есть двоюродная сестра самого Руслана Войтова.

Проживала ли она уже в Москве на момент обращения, или же Войтов использовал родственницу как удобный канал связи для переговоров с дядей-беглецом, скрывающимся от украинского правосудия, доподлинно неизвестно. Зато известен факт отказа от украинского гражданства данной особой в пользу российского.

Кто же такой прокурор Руслан Войтов на самом деле?

Кроме организации коррупционных схем с землей, решения вопросов бизнеса за «отдельную благодарность» и участие в прокурорской мафии, где рука руку моет, для Руслана Войтова свойственна еще одна яркая и очень сильно характеризующая его черта. В 2014 году ведя переписку со своими друзьями-белорусами, Войтов спокойно сообщал, что воевать он не намерен. В конце этого же года он содействует получению российского гражданства для украинца, а в 2021 году оформил фейковую инвалидность, вероятно, чтобы в случае увольнения из прокуратуры его не привлекли к службе на фронте.

Глядя на “подвиги” Руслана Войтова создается впечатление, что он выбрал идти путем своего дяди. Но как говорится, сын за отца не отвечает, а в случае прокурора Войтова, он не отвечает за своих родственников. Другое дело — его собственная позиция. Каким образом прокурор Украины, человек, обещавший под присягой защищать закон, не только “не хочет воевать”, но и умудряется поддерживать связь с родственником, сбежавшим из страны, и, судя по переписке, решать вопросы по получению гражданства в стране-агрессоре, при том что решение этих вопросов предполагает обязательное участие российских спецслужб?

Читайте также:

• Как прокурор Руслан Войтов организовывал бизнес на 26 гектарах
• Как прокурор Руслан Войтов приобрёл жильё на сумму, превышающую его официальную зарплату в 80 раз
• «Творческий подход» прокурора Руслана Войтова к заказным делам
• Незадекларированная квартира одесского прокурора Руслана Войтова
• Анонимное письмо проливает свет на деятельность одесского прокурора Руслана Войтова