В деле ученого Олега Мальцева мы наблюдаем именно эту, до боли знакомую картину. В своих громких заявлениях сторона обвинения беспрестанно бравирует «неоспоримыми доказательствами». Говорят о тридцати томах уголовного дела. Тридцать томов — звучит солидно, не правда ли? Казалось бы, открывайте, зачитывайте, предъявляйте суду факты. Но перехода к рассмотрению этих самых доказательств почему-то не происходит. Ответ до банального прост: переходить не к чему. Никаких «неоспоримых» фактов там нет. Эти тридцать томов — гигантский мыльный пузырь, который лопнет при первом же соприкосновении с реальным судебным следствием.

Именно поэтому на авансцену выходит прокурор Михаил Ульянов.

Ульянову это дело досталось по наследству от предшественника — небезызвестного Руслана Войтова, «прокурора-инвалида», который уже умудрился заработать пять уголовных дел в свой адрес. Приняв эстафету, Ульянов уверенно ступил на ту же скользкую дорожку. Вместо того чтобы поддерживать обвинение, прокуратура начала откровенный саботаж.

Оцените масштаб: шесть судебных заседаний подряд сорваны.

21 января, 28 января, 4, 11, 18 и 25 февраля — суд не мог сдвинуться с мертвой точки. Причина? Отсутствие переводчика для фигурирующего в деле гражданина Германии. При этом по закону обеспечить явку переводчика — прямая процессуальная обязанность государства, а не стороны защиты. Примечательно, что именно на сторону защиты прокурор Ульянов пытался возложить эту обязанность, заявив суду, что, мол, их же подзащитный вот пусть и обеспечивают.

К марту этот цирк утомил даже апелляционный суд. Судьи буквально ударили прокуратуру по рукам за искусственное затягивание сроков, прямо указав на несостоятельность поддержки обвинения. Руководству областной прокуратуры прозрачно напомнили о необходимости обеспечить «разумные сроки рассмотрения» и о том, что подчиненные вообще-то должны работать, а не заниматься «процессуальным терроризмом».

Но разве это остановило прокурора Ульянова? Отнюдь.

Поняв, что трюк с переводчиком больше не работает, сторона обвинения выкинуло новый финт: заявила отвод судье в тот день, когда суд уже планировал перейти к исследованию доказательств и обеспечил наличие переводчика.

Основания для отвода оказались под стать тем самым тридцати томам «доказательств» — такие же пустые и абсурдные.

Главная обида Михаила Ульянова заключается в том, что судья лишил его бенефиса.

Прокурор рассчитывал продолжать с выражением читать обвинительный акт, в котором один и тот же текст без малейших изменений повторяется ровно 22 раза, но судья ограничил его по времени выступления. Мы уже писали ранее о любви Ульянова к публичным чтением — его тяга к декларированию стихов во время слушаний стала притчей во языцех. Но судья прервал полет творческой мысли, так как до Ульянова прокурором Войтовым на чтение обвинительного акта уже было потрачено 4 судебных заседания. Прокурор Руслай Войтов даже «таймер засекал» сколько еще времени он может тянуть процесс.Такое откровенное издевательство прокурора над людьми, которые сидят под стражей и ждут рассмотрение дела, повлекло за собой ходатайство стороны защиты об ограничении прокуроров во времени чтения обвинительного акта.

Вторая причина для отвода — судья посмел удовлетворить ходатайство защиты и отстранить предыдущего прокурора (того самого Войтова с фиктивной инвалидностью и пятью уголовными делами за спиной).

А дальше начинается откровенный сюрреализм. Прокурора возмутило, что судья трижды выставлял за дверь свидетельницу по делу — журналистку-фрилансерку Оксану Поднебесную, но при этом почему-то не выгоняет журналистку Катерину Сидорову, которая фиксирует процесс на видео с самого первого дня. Оказывается, объектив камеры Сидоровой смущает прокурора Ульянова. Он начинает стесняться. Суровый государственный обвинитель робеет перед видеокамерой, фиксирующей его процессуальную беспомощность.

Идеально резюмировал происходящее адвокат Александр Бабиков. В своем фейсбуке он оставил комментарий, который расставляет все по местам:

В этих словах — суть того, что происходит сейчас вокруг дела Олега Мальцева. Люди сидят «в плену» бетонных стен, их жизни поставлены на паузу, пока застенчивые, обидчивые прокуроры играют в свои бумажные игры, прячась от камер и здравого смысла.

В практике нашей редакции есть одно правило: если хочешь понять, кто заказал дело, — смотри, кто выиграл после ареста. Не на словах, а по документам. Кто получил деньги, недвижимость, бизнес, статус.

Обычно таких людей немного. Иногда — всего двое.

Пока учёный и адвокат Олег Мальцев больше года сидит в одесском СИЗО по обвинению в создании незаконного военизированного формирования и заговоре с целью свержения конституционного строя, его бывшие ученики Дмитрий Паустовский и Валентина Данилева (она же Гордиенко) живут в новом доме с новорождённым ребёнком, купили новую машину. Они продолжают зарабатывать на лекциях и методиках Мальцева, работать с его клиентами — и избегают любых контактов с людьми, с которыми работали больше десяти лет.

ПРОЛОГ:

Пакет пришёл в редакцию без обратного адреса.
Внутри — флешка.

На ней — три файла: аудиозапись разговора, видео и документ с обрывочными данными — криптокошельки, фамилии, даты. Никаких пояснений. Только записка: «Проверьте. Это по делу Мальцева».

Мы проверили.

Каждое слово, каждую дату, каждую транзакцию проверили.

Мы не утверждаем, что полученные материалы подлинные, хотя их содержание совпадает с целым рядом документально проверяемых фактов, о которых ранее не было известно. Но одно мы знаем точно: после ареста Мальцева кто-то очень выиграл. И этот «кто-то» молчит.

А вокруг — цепочка людей, которым выгодно, чтобы Мальцев не вышел. Чтобы умер в тюрьме. Потому что каждому есть что терять: кому-то деньги, кому-то погоны, а кому-то и вовсе свободу.

Это расследование о том, как благодарность превращается в месть, а война — в удобное прикрытие для грабежа.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СПАСЁННЫЕ

Валентина: дочь убитых родителей

Мы начали с архивов.

Валентина Евгеньевна Данилева впервые появляется на видеоматериалах «Академии прикладных наук» примерно в 2009 году — через полгода после знакомства с Олегом Мальцевым. До этого — пустота. Никаких следов в публичном поле, никаких упоминаний в соцсетях, прессе. Словно человека не существовало.

Те, кто знал её в Севастополе в конце 2000-х, вспоминают осторожно. Говорят: работала крупье в одном из крымских казино. Старалась быть незаметной — но позволяла себе больше, чем другие сотрудники. Роман с менеджером. Один из бывших коллег — назовём его Андрей, он попросил не называть настоящее имя — рассказал нам по телефону:

Валя появилась у нас после какой-то семейной трагедии. Родители погибли, кажется. Какие-то криминальные разборки: отец кого-то кинул на деньги и, видимо, оскорбил к тому же — потому и убили. Она говорила об этом немного, но было видно: человек пережил серьёзное. Держалась особняком. Работала хорошо, «дружила» по-женски с менеджером, позволяла себе… ну, вы понимаете. В общем, зарабатывала как крупье нормально мимо кассы, пока менеджер покрывал. Потом разрыв, она уволилась и осталась без средств.

В 2009 году, после фиаско в казино, Данилева пришла устраиваться к Олегу Мальцеву — на тот момент уже известному исследователю, автору нескольких книг, организатору научных семинаров. Он взял её под своё крыло.

По воспоминаниям коллег, когда Данилева появилась в офисе, у неё всё было совсем плохо: ходила на работу пешком, денег не было даже на троллейбус. Именно в тот период Гордиенко и стала Данилевой — чтобы защитить себя от прошлого.

Мальцев обучил её азам психологии, работе с клиентами, индивидуальному преподаванию. Через два-три года Данилева (Гордиенко) стала директором «Академии прикладных наук» — структуры, через которую тогда проходили все ученики и клиенты Мальцева.

Должность директора — это контроль над финансами, клиентской базой, расписанием, административными процессами. Все деньги, все контакты замыкались на неё. На посту она оставалась до сентября 2024 года — до ареста Мальцева.

Один из бывших учеников Мальцева — назовём его Сергей, он тоже просил анонимности — вспоминает Данилеву тех лет:

Валентина Евгеньевна всегда была очень… материальной. Не в плохом смысле — просто ей важно было иметь что-то своё. Часто говорила: «Хочу домик. Маленький, но свой». И тут же добавляла: «Но сначала надо Олегу Викторовичу дом построить, а уж потом мне». Мальцев усмехался — он к недвижимости был равнодушен. Его интересовали исследования, люди, экспедиции. А для Валентины Евгеньевны домик был символом стабильности. Человек пережил потерю родителей, нищету, казино — дом означал безопасность.

Но безопасность откладывалась. Мальцев не строил дом. Не покупал квартиры. Деньги уходили в исследования, в воспитанников, в экспедиции. Данилева (Гордиенко) работала, организовывала семинары, занималась учениками — и видела, как «награда» отодвигается в бесконечность.

Для человека с опытом криминала и финансовой нестабильности это испытание.

Дмитрий: из «Гуляй-поля» в первые замы

Дмитрий Иванович Паустовский появился в окружении Мальцева ближе к 2011-му. Точную дату установить не удалось: документов почти не осталось. Но те, кто помнит его приезд в Севастополь, описывают одно и то же — парень с рюкзаком, в рваной одежде, без денег, без связей, без перспектив.

Паустовский родом из Запорожья — того самого «Гуляй-поля», где в 90-е понятия решали больше, чем законы. В разговорах с коллегами он иногда рассказывал о прошлом: участвовал в криминальных разборках конца 90-х — начала 2000-х, работал в «структуре безопасности» у местного авторитета. Шефа застрелили. Структура развалилась. Паустовский остался ни с чем.

Мальцев обеспечил ему всё: работу в службе безопасности «Академии прикладных наук», съёмную квартиру, еду, обучение. К 2013 году Паустовский окреп, возмужал — и влюбился в Валентину Данилеву (Гордиенко). Но она его игнорировала. Он пришёл к Мальцеву за советом.

Бывший сотрудник Мальцева (назовём его Виктор) вспоминает:

— Дмитрий Иванович был как мальчишка. Ходил за Валентиной Евгеньевной, пытался ухаживать — она не обращала внимания. Он пришёл к Викторовичу: «Помогите, не знаю, что делать». Мальцев поговорил с Валентиной Евгеньевной, объяснил, что у Дмитрия Ивановича есть потенциал, он будет заниматься бизнесом. И она согласилась дать шанс. Они стали парой. По сути, Мальцев устроил их личную жизнь.

В начале 2014 года Мальцев переехал с командой в Одессу. Через несколько лет Паустовский стал его первым заместителем. Мальцев ввёл его в деловые круги, научил вести бизнес, дал возможность работать с клиентами и зарабатывать. Данилева (Гордиенко) занималась одними учениками, Паустовский — другими. Финансовые потоки шли через них обоих.

С 2019 года учёт их поступлений вообще прекратился. Причина — доверие. Многолетнее сотрудничество. Никто не проверял, сколько они зарабатывают и куда уходят деньги.

ГЛАВА ВТОРАЯ. КОНФЛИКТ

Летом 2022 года Олег Мальцев вернулся из экспедиции и объявил о новом проекте, связанным со стрелковыми спортивными дисциплинами и работой на стенде: как работает разум человека в режиме выполнения задач, от постановки цели до результата. Это должно было стать основой его докторской диссертации.

Мальцев не кабинетный учёный. Он всегда работает в поле — и делает это масштабно. В рамках двухгодичного проекта по фотографии закупили более ста единиц техники, записывали интервью и делали коллаборации с Sebastião Salgado, Eli Reed, Derek Ridgers, Gavin Watson. Затем был масштабный проект по мото-культуре: поведение людей в экстремальных ситуациях, мото-парк, журнал “Roll on”, совместная работа с Andy Ibbot, Jerry “Motorman” Palladino, Graham Jarvis, Keith Code и другими.

К проекту по стендовой стрельбе он подошёл так же: индивидуальная работа на Олимпийском стенде с тренером Олимпийской сборной Украины Николаем Мильчевым, регистрация стрелковой федерации, закупка более 60 единиц охотничьих и спортивных ружей для исследований, сотрудничество и дружба с Эннио Фалько — многократным чемпионом мира, Европы и Олимпийских игр.

Один из сотрудников Мальцева вспоминает тренировки:

Всё было очень серьёзно. Олег Викторович сразу объяснил: «На стенде мы занимаемся наукой. Кто хочет развлекаться — езжайте в тир и делайте что хотите». Снимали каждое занятие на несколько камер, потом разбирали движение за движением. Мильчев работал в связке — и как тренер, и как консультант. Это была наука, а не хобби.

Летом 2022-го на одну из тренировок приехал Дмитрий Паустовский.

Что именно произошло — свидетели рассказывают по-разному. Кто-то говорит: опоздал и не предупредил. Кто-то: отказался выполнять упражнение. Кто-то: начал спорить с Мильчевым.

Один из очевидцев по имени Алексей описал так:

Дмитрий Иванович приехал и практически сразу начал делать всё по-своему. Олег Викторович дал задание — он проигнорировал. А на стенде дисциплина — важнейший элемент. Раз не послушал, два… на третий Викторович при всех просто выгнал его со стенда.

Мог ли Паустовский, будучи первым замом, воспринять это как личное оскорбление и публичное унижение? Для человека из среды, где статус — всё, публичное унижение равно пощёчине. За такое «предъявляют». Но Мальцев — не криминальный авторитет. Ему по понятиям не предъявишь. Значит, нужен другой инструмент.

Через некоторое время Паустовский и Данилева нашли другой стенд. Потом ещё один. Они тренировались отдельно.

Сергей, бывший ученик Мальцева, говорит:

После того случая они дистанцировались. Внешне всё вежливо, но холодно. Олег Викторович, уверен, замечал, но у него много дел, он в исследованиях. А они ушли на другие стенды. Говорили: другой режим, другое время. Но всем было понятно — это похоже на разрыв.

И, возможно, именно там — на одном из тех стендов — произошла встреча, которая изменила всё.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. АУДИОЗАПИСЬ

На флешке был файл “Razgovor_KT.mp3”. Длительность — более двух часов. Качество среднее, но голоса слышны отчётливо. Очевидно: это не цельная запись, а склейка фрагментов. На всех — две женщины говорят по-русски. По акценту: одна из постсоветской Центральной Азии, вторая — из Украины или России.

Мы отправили запись на фоноскопическую экспертизу. Без образцов голосов эксперт не смог дать заключение о подлинности. Мы пытались связаться с женщиной, представленной в документе как Каныкей Турсунбаева, — безрезультатно. А ведь это та самая Каныкей Т., у которой отец с планеты Тиния и которая проходит главным свидетелем обвинения по делу Мальцева. Телефоны не отвечают.

Но содержание записи совпадает с многими фактами, о которых мы знали из независимых источников.

Один фрагмент начинается с бытового. Женщины обсуждают поездку в Стамбул и Эмираты. Одна жалуется на «напряг с деньгами». Потом тема резко меняется:

— Меня уже задолбали эти новости из Украины. Это просто, ну понимаешь, невозможно.

— В смысле? Так у тебя ж всё там закончилось!

— Ага, не закончилось! Обещали одно, а всё через жопу вышло, как всегда. Этот Волошенюк — гандон редкостный.

Мы остановили запись. Волошенюк. Фамилия знакомая.

В марте 2025 года на 58-й сессии Совета ООН по правам человека выступала французская правозащитница Christine Mirre, заместитель директора НПО CAP Liberté de Conscience. Она представляла доклад о деле Олега Мальцева и назвала имя: Евгений Волошенюк, офицер контрразведки СБУ, «вероятный организатор сфабрикованного уголовного дела».

Мы продолжили слушать:

— С этого момента поподробнее. Это тот, про которого ты рассказывала? Из СБУ?

— Да. Он же в самом начале мне что говорил — дашь показания на Мальцева и всё, лети куда хочешь, мы тебя не держим, свободна. Потом умолял приехать обратно в Украину, мол ничего страшного, всё нормально будет. Я приехала на свою голову — суд, штраф, хорошо хоть он сам где-то взял деньги и я оплатила, а то бы вообще капец был.

— Слушай, откуда у них в СБУ такие зарплаты?

— Ты шутишь что ли? Чтобы Волошенюк свои деньги мне дал — никогда в жизни! Он идиот полный, но не настолько чтобы свои деньги отдавать. Я уверена на все сто процентов — у Дмитрия Ивановича взял, накошмарил его так же как меня, вот и всё.

«Дмитрий Иванович». Мы проверили: у Паустовского именно такие имя и отчество.

Дальше женщина говорит, что «Дима» давно знаком с людьми из СБУ, что он — «собачка Валентины Евгеньевны». И дальше — фраза, после которой разговор уже нельзя слушать как бытовую болтовню:

— Если бы Валентина Евгеньевна не захотела — не было бы ни ребенка, ни домика, ничего бы не было вообще. Она крутая! Это ж она мне глаза открыла. Я ещё когда в Одессе была, она мне сама рассказывала как появились новые высокопоставленные люди. Дмитрий Иванович вообще не знал как к ним подойти правильно, а она такая всё организовала, познакомила Диму на стенде с ними.

Стенд. Стрелковый стенд. Место, где собираются не только спортсмены и любители, но и силовики — в том числе бывшие и действующие сотрудники СБУ.

Мы остановили запись ещё раз. Проверили документы. Паустовский и Данилева (Гордиенко) действительно перешли на другой стенд после конфликта летом 2022 года.

И что ещё интереснее: у Паустовского и Гордиенко действительно появился «домик» — 171,2 кв. м. Произошло это 15 апреля 2025 года. То есть через семь месяцев после задержания Мальцева.

Финал разговора звучит жёстко:

— Главное чтобы этот из тюрьмы не вышел. Вот этого точно никому из нас не нужно. Лучше пусть подохнет там в этой тюрьме в своей сраной Украине.

Мы переслушали запись несколько раз. Отправили расшифровку юристу. Он подтвердил: если запись подлинная, её содержание указывает на вероятный сговор с целью фабрикации уголовного дела. Если.

Мы не можем гарантировать подлинность. Но можем проверять факты, которые в ней названы. Совпадения слишком точные.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. $21,150 ЗА СЕМЬ ЧАСОВ ДО ОБЫСКОВ

Первые обыски у Олега Мальцева прошли вечером 29 февраля 2024 года.

В этот же день, в 11:38 — за семь часов до обысков — Дмитрий Паустовский совершил транзакцию через криптобиржу. Документы об этом переводе есть в нашем распоряжении. Мы подтверждаем: 29 февраля 2024 года в 11:38 Паустовский перевёл неизвестному адресату сумму 21150 долларов.

Если человек выводит крупную сумму в день обысков, это означает одно из двух: либо платит за услугу, либо спасает активы от изъятия. В обоих случаях он знает заранее, что будут обыски. Откуда мог знать? Либо участвовал, либо его предупредили. В любом случае — это не совпадение.

29 февраля 2024 года ДБР провела обыски у Мальцева. Изъяли зарегистрированное спортивные и охотничьи ружья, компьютеры, технику, документы. В марте 2024 года суд постановил вернуть оружие — всё оказалось легальным: разрешения, регистрация.

Вместо того чтобы вернуть по решению суда совершенно законное оружие, в мае 2024 года СБУ открывает уголовное дело. И то же самое оружие, признанное легальным два месяца назад, становится вещдоком по обвинению в «создании незаконного военизированного формирования».

12 сентября 2024 года Олег Мальцев был арестован. Сейчас он находится в СИЗО более 17 месяцев — без права выйти даже под залог.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВИДЕО

Второй файл на флешке назывался “Antonova_Video.mp4”. Длительность — 5 минут 55 секунд. Качество хорошее.

Женщина средних лет проводит видеозанятие с учеником; тот фиксирует происходящее на устройство.

VIDEO Антонова

Сотрудники Мальцева с лёгкостью узнали в женщине Наталью Антонову — помощницу Паустовского и Данилевой.

Мы нашли в интернете её фотографии и можем подтвердить: на видео именно она. Подлинность видео сомнений не вызывает.

Антонова говорит спокойно, чётко, без эмоций. Объявляет о закрытии «Академии прикладных наук» как бренда. О разрыве с «коллегами, которые находятся под следствием, в СИЗО, в розыске». Предлагает клиентам продолжить работу с ней, Паустовским и Данилевой — но «в режиме повышенной безопасности».

Вот что она говорит (цитирую дословно, по расшифровке):

По большому счёту мы не хотели участвовать в определённых проектах, которые в последствии и привели к тому, что привели к уголовным делам. Не буду углубляться в подробности. Мы прекрасно взаимодействовали с нашими коллегами всё это время и поддерживали, но вынуждены были поставить точку.

Я прокрутил видео назад и переслушал. Противоречие очевидно. Если они «не хотели участвовать» в проектах, которые «привели к уголовным делам», почему «прекрасно взаимодействовали» всё это время? Если знали о незаконном, почему не сообщили в правоохранительные органы? Почему продолжали работать?

Антонова продолжает:

Люди находятся под следствием, в СИЗО, в розыске. Соответственно, даже если дела разрешатся положительно… вы понимаете… даже если судебный процесс разрешится, люди останутся под прицелом. Поэтому с точки зрения безопасности вам выбирать, с кем быть — с нами или с ними.

Она требует от клиентов закрыть прежние каналы связи, перейти в Telegram, не отвечать «общим коллегам» и немедленно присылать скриншоты любых попыток контакта.

Вы по договору закрыть вопрос управляемо не можете, а вы хотите Олег Викторовичу как-то помочь, посодействовать финансово.

Перевод с официального на человеческий: у вас есть финансовые обязательства перед нами — перед Паустовским, Данилевой и Антоновой. Вы их не выполнили. А теперь хотите помогать Мальцеву? Сначала заплатите нам.

Это не забота об ученике со стороны Антоновой. Это перехват финансового потока. Пока Мальцев в СИЗО, они контролируют значительную часть его учеников и клиентов и делают всё, чтобы деньги шли не ему, а им. При этом они продолжают пользоваться методиками и технологиями Мальцева, чтобы продолжать получать деньги. По сути, они украли чужие методики, присвоили их себе, чтобы получать деньги с учеников и клиентов, которые им не принадлежат.

Это называется блокировка ресурса. Классический приём корпоративного захвата: изолировать владельца, перехватить контроль над клиентами, перенаправить финансовые потоки. И сделать всё, чтобы владелец не вернулся.

Потому что если Мальцев выйдет, ему расскажут, что Антонова говорила его ученикам. Что Паустовский и Данилева покупали на его деньги. И тогда придётся отвечать.

Антонова добавляет:

Те люди, которые находятся под следствием, у них давно изъяты все телефоны и прочие гаджеты. Понятное дело, что те товарищи, которые работают по этим делам, они могут пытаться вступать в контакт, чтобы получить какую-то информацию.

И здесь возникает главный вопрос. По логике Антоновой выходит: все всё знали о якобы незаконной деятельности. Но при этом Мальцев в СИЗО, а его первый зам — Дмитрий Иванович Паустовский, который согласно должностным обязанностям как минимум обеспечивал финансирование того самого “незаконного военизированного формирования” — не только на свободе, но и беспрепятственно перемещается за границу, участвует в международных соревнованиях по спортингу и покупает дома за деньги, которые, очевидно, принадлежат не ему, а Мальцеву и другим акционерам, которые строили научные структуры вместе с Мальцевым долгие годы.

Вот один из примеров с Instagram в открытом доступе, подтверждающий участие Данилевой и Паустовского в ОАЭ в турнире «FUJAIRAH MOUNTAIN CHAMPIONSHIP 2025» по спортингу. В открытых источниках прямо указано, что в турнире участвовали российские спортсмены. Украинские правоохранительные органы на это никак не реагируют.

То есть если ты дружишь или коррумпируешь сотрудника контрразведки СБУ, тебе можно пересекать границу и участвовать в турнирах с «рашками» во время кровопролитной войны с рф?

В документе также содержалось короткое указание на интимные отношения Антоновой и Паустовского – к делу не относится, но объясняет мотив Антоновой стать на сторону Паустовского, несмотря ни на что.

Сотрудники и воспитанники Мальцева утверждают: финансовые поступления от Паустовского и Данилевой резко уменьшились после ареста Олега Викторовича и полностью прекратились в конце весны 2025 года. Буквально через месяц после покупки дома.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ДОМИК, БРАК, РЕБЁНОК

Сентябрь 2023 года. Дмитрий Паустовский и Валентина Данилева регистрируют брак. Это происходит через несколько месяцев после того, как в военной контрразведке СБУ заводят оперативно-розыскное дело на Олега Мальцева.

Но вот что странно: никто об этом браке не знал. Ни Мальцев — тот самый человек, который собственно и организовал их личную жизнь. Ни коллеги, с которыми они работали больше десяти лет. Ни ученики. Брак регистрируют в тишине. Не носят кольца. Не празднуют. Не приглашают того, благодаря кому их семья возникла. Почему?

Юрист, с которым мы консультировались, объяснил:

Брак даёт несколько юридических преимуществ в ситуации, когда один или оба супруга могут быть привлечены к ответственности. Во-первых, право не свидетельствовать друг против друга. Во-вторых, совместная собственность — это защита активов от ареста. В-третьих, легитимация перед третьими лицами: «мы семья, мы вместе». Но если брак регистрируют тайно, это означает одно: они готовятся к чему-то, о чём нельзя говорить вслух.

Обручальные кольца Паустовский и Данилева начинают носить только после ареста Мальцева — осенью 2024 года, через год после регистрации брака. На фотографиях того периода кольцо на руке Паустовского отчётливо видно.

Это называется юридическая подготовка к захвату. Брак регистрируют в момент, когда «новые высокопоставленные люди» из СБУ дают понять: дело будет серьёзным. Кольца надевают в момент, когда владелец бизнеса уже в СИЗО и не может задавать вопросы. Между этими двумя моментами — год молчания.

15 апреля 2025 года в Одессе была зарегистрирована сделка купли-продажи недвижимости. Покупатели — Паустовский Дмитрий Иванович и Гордиенко Валентина Евгеньевна. Объект — частный дом в пригороде Одессы. Подтверждение факта сделки есть в нашем распоряжении.

15 апреля 2025 года — в этот же день день — была задержана адвокат Ольга Панченко. Суд отправил её под стражу в СИЗО. Она защищала Мальцева, входила в Комитет защиты профессиональных прав адвокатов Национальной ассоциации адвокатов Украины. Её задержание фактически было попыткой (неудачной — через 14 дней Панченко вышла из СИЗО) лишить Мальцева правовой защиты.

Совпадение?

Мы показали документы следователю с двадцатилетним стажем (попросил не называть имя, он на пенсии). Комментарий:

Если человек совершает крупную сделку в день ареста ключевого свидетеля или адвоката противоположной стороны, это означает, что он знал. Либо предупредили, либо участвовал в планировании. В любом случае — не случайность.

В декабре 2025 года у Паустовского и Данилевой родился ребёнок. Этот факт они не скрывали в соцсетях.

«Если бы Валентина Евгеньевна не захотела — не было бы ни ребёнка, ни домика», — говорила Каныкей Турсунбаева в аудиозаписи. Теперь и ребёнок есть, и домик.

Осенью 2025 года, будучи на седьмом месяце беременности, Валентина Данилева защитила норматив мастера спорта по компакт-спортингу. Стреляла из того самого ружья, приклад для которого был изготовлен в Италии по индивидуальному заказу Мальцева и им же оплачен.

Об этом сообщили сотрудники Мальцева, которые физически присутствовали в Италии при передаче подарка Данилевой. И тогда простой вопрос: чем отличается легальное оружие, изъятое у Мальцева при обысках, от оружия, из которого Данилева (Гордиенко) защищает норматив?

К слову, Данилева (Гордиенко) неоднократно приезжала на Олимпийский стенд, консультировалась с Мальцевым по методикам стендовой стрельбы. Мальцев делился рекомендациями и методиками, которые впоследствии обвинение назовёт методиками «подготовки диверсантов».

Так диверсанты или спортсмены?

Потому что именно спортсмены, чемпионы мира и тренеры сборной написали множество положительных рецензий на книгу Мальцева «Работа разума в режиме выполнения задач», написанную по итогам исследования стрелковых дисциплин. Они тоже «диверсанты» — или всё-таки спортсмены?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗАБЫТАЯ СТРУКТУРА

По информации наших источников в правоохранительных органах в уголовном деле среди аффилированных структур перечислены все научные и исследовательские организации Мальцева — кроме одной: «Академии прикладных наук». Той самой, которой более восьми лет практически единолично управляли Данилева (Гордиенко) и Паустовский. Той, где была львиная доля финансовых потоков. Той, что работает до сих пор — только уже без бренда, но под контролем Паустовского, Данилевой (Гордиенко) и Антоновой.

Очередное совпадение?
Или корпоративный захват руками коррумпированных сотрудников ДВКР СБУ, про одного из которых прозвучало в докладе в ООН?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПРОКУРОР С ПЯТЬЮ ДЕЛАМИ

Если в сложной истории теряете нить — вернитесь к простому: кому выгодно и кто обеспечивает юридическое прикрытие. В деле Олега Мальцева таким человеком стал прокурор Руслан Войтов. Его биография в этой истории не менее показательна, чем история Паустовского и Данилевой.

Формально именно Войтов до недавнего времени осуществлял процессуальное руководство и поддерживал обвинение. Не военная прокуратура, не специализированный орган, а сотрудник областной прокуратуры с крайне специфической репутацией. И это не фигура речи: против самого Войтова открыто как минимум пять уголовных производств; часть о коррупции и фиктивной инвалидности. Но Одесское ДБР фактически никакого расследования не проводит очевидно покрывая “своих” по просьбе контрразведки СБУ.

По данным коллег и открытых источников, Войтов долгие годы числился инвалидом второй группы по зрению, получая выплаты. При этом продолжал работать прокурором и поддерживать обвинение в резонансных делах. В 2025 году журналисты нашей редакции обратили внимание на странное сочетание: прокурор-инвалид, который, несмотря на «зрение второй группы», уверенно водит дорогой автомобиль, не соответствующий зарплате чиновника, и при этом претендует на льготные пенсии и выплаты. Этого хватило, чтобы запустить проверки.

Пенсионный фонд Украины подал иск о взыскании с Войтова сотен тысяч гривен, полученных по признакам фиктивной инвалидности. Параллельно открылись уголовные производства по фактам возможного мошенничества с бюджетными средствами, подлога документов и сокрытия активов. Войтов утратил статус инвалида второй группы и оказался фигурантом сразу нескольких дел.

И главный вопрос тут простой: может ли человек в таком положении быть независимым и объективным прокурором по одному из самых громких процессов в регионе?

Отдельного внимания заслуживает поведение прокуратуры и «активистов» в Приморском суде Одессы, где слушается дело Мальцева. Не секрет: возле суда, начиная с декабря 2025 года, регулярно появлялись организованные группы «обеспокоенных граждан», в том числе с криминальным прошлым, якобы возмущённых деятельностью подсудимого. Наши коллеги описали схему: в Одессе существует рынок проплаченных «акций», где за деньги можно заказать пикет, митинг, агрессивную массовку.

Вопрос всегда один: кто платит?

На фоне перевода $21,150 Паустовским за семь часов до обысков у Мальцева в феврале 2024 года, доклада о роли сотрудника СБУ Евгения Волошенюка и роли Войтова как процессуального руководителя версия о финансировании таких «акций» через связку Паустовский–Волошенюк–Войтов уже не выглядит конспирологией. Это логичная гипотеза, которую обязаны проверить правоохранители. Тем более Войтова неоднократно видели в компании Волошенюка сразу после заседания о продлении меры пресечения Мальцеву.

Судья Приморского суда Юрий Кривохижа, на которого пытались давить и «активистами», и агрессивной позицией прокуратуры, в какой-то момент сделал то, что обязан сделать судья, видящий конфликт интересов и токсичную фигуру обвинителя: отвёл прокурора Войтова от участия в деле. Формулировки могут быть разными, но суть одна: даже суд под давлением счёл участие Войтова проблемой для объективности процесса.

Вот и получается цепочка людей, которые воспользовались условиями военного положения в Украине во время войны с рф для личного обогащения. И у каждого мотив максимально отодвигать момент освобождения Мальцева, используя любые ресурсы.

• Паустовский и Данилева (Гордиенко) понимают: вскоре могут лишиться всего, что приобрели за украденные у Мальцева деньги. Они понимают и другое: как только от них отвернутся «друзья в погонах», закончится красивая жизнь и командировки. Высока вероятность правовых последствий и уголовных дел. Также для них изначально было очевидно что без интеллектуальных активов, принадлежащих Мальцеву, они лишаются статуса, возможностей и дальнейшее зарабатывание ими денег сводится к нулю. Свои собственные методики они создать не в состоянии, да и кто они такие без Мальцева? Поэтому единственным вариантом для них было – закрыть Мальцева в СИЗО и продолжать зарабатывать деньги на его интеллектуальной собственности уже без него.

• Войтов понимает: его отстранили от дела — и это только начало. Пять уголовных дел — не деталь биографии, даже при условии что друзья из одесского ДБР закроют глаза на всё. Это ответ на вопрос, почему дело Мальцева выглядит таким кривым, а обвинение — таким настойчивым. Когда на кону не только чужая свобода, но и твоя собственная, очень легко превратиться из представителя государства в участника корпоративного захвата, действующего в интересах тех, кто приносит деньги и обещает «крышу».

• Волошенюк понимает: это дело рано или поздно может стать приговором лично для него и ещё нескольких сотрудников контрразведки СБУ. И тогда можно лишиться не только погонов. Ведь товарищи из СБУ и контрразведки которые каждый день проливают кровь на фронте могут рано или поздно “спросить” с тех кто отсиживался всю войну в тылу и отрабатывал коммерческие заказы.

• Все они понимают: если Мальцев выйдет и начнёт говорить, задавать вопросы, предъявлять документы — каждому придётся объяснять свои действия перед соответствующими государственными структурами. И тогда с грохотом рухнет дело Мальцева, как карточный домик.

Окажется, что «подготовка диверсантов» — это серия реальных научных книг и методических пособий. «Арсенал для переворота» — легальное охотничье и спортивное оружие, которое придётся вернуть законным владельцам. А «заговор» — не что иное как план самоорганизации и защиты сотрудников Европейской Академии наук Украины на случай оккупации (разработанный весной 2022 года в соответствии с официальной политикой МО Украины).

Но если Мальцев умрёт в СИЗО — многие неудобные вопросы исчезнут сами собой. Поэтому обвинение так отчаянно бьётся за то, чтобы выдающийся украинский учёный с диагнозами ночное апноэ и ХОЗЛ сгнил в тюрьме.

ЭПИЛОГ: МОЛЧАНИЕ

Мы пытались связаться с Дмитрием Паустовским и Валентиной Данилевой. Телефоны не отвечают. Электронная почта «Академии прикладных наук» не работает.

Мы нашли нескольких бывших сотрудников Мальцева, которые работали с Паустовским и Данилевой (Гордиенко) больше десяти лет. Все подтвердили: после ареста Мальцева Паустовский и Данилева (Гордиенко) прекратили любые контакты. Не отвечают, не встречаются, избегают упоминаний.

Один из бывших учеников (назовём его Игорь) рассказал:

Я позвонил Дмитрию Ивановичу в октябре, хотел узнать, как дела, можно ли чем-то помочь Олегу Викторовичу. Он сбросил звонок. Написал в мессенджер — он написал, что за «голову» каждого, кто в СИЗО, власти требуют 250 тысяч долларов. Если есть деньги — присылайте, будем помогать выйти из СИЗО.

По нашей информации многие бывшие ученики и клиенты “прислали” деньги, доверяя словам Паустовского и пытаясь помочь Мальцеву. За эти деньги Паустовский и Данилева ездили в командировки, обеспечивали себе сытую жизнь, покупали автомобили. Возможно часть из них использовали для того, чтобы 15 апреля 2025 года купили себе дом и земельный участок в Одессе, а адвокат Мальцева – Ольга Панченко была арестована и отправилась в СИЗО. Ведь Панченко не просто адвокат Мальцева. Уголовное дело, по которому Мальцев уже более года находится в СИЗО — это суммарно 4 уголовных дела в отношении него, начиная с 2023 года и все предыдущие дела были “развалены” Панченко. Она не просто его эффективно защищала – она еще и много знала.

Что это, если не мошенничество, прикрытое коррупцией?

Сбор денег «на спасение» — заведомый обман и попытка использовать доверие бывших учеников Мальцева. Мы не знаем, сколько денег таким образом собрали, но знаем точно: у них много важных личных расходов.

Это вторая сторона одной схемы. Антонова блокирует прямую финансовую помощь Мальцеву, требуя «сначала закрыть обязательства перед нами». Паустовский выставляет ценник: $250 тысяч за «голову». Один перехватывает тех, кто хочет помочь напрямую. Другой вымогает деньги у тех, кто готов платить. Схема замкнута: Мальцев не получает ни копейки, а Паустовский и Данилева (Гордиенко) покупают дом, рожают ребёнка и покупают новые машины.

Мы пытались найти Каныкей Турсунбаеву — женщину, чей голос предположительно звучит в аудиозаписи. Телефоны не работают. По данным стороны защиты, она должна была явиться в суд в декабре 2025 года, но не явилась. Где она сейчас — неизвестно.

Адвокат Мальцева подтвердила:

Каныкей Турсунбаева значится в деле как свидетельница обвинения. Но на контакт не выходит. Даже прокуроры и суд не могут её найти. Это странно: обычно свидетелей обвинения держат под контролем, обеспечивают явку. Здесь — тишина.

А Паустовский и Данилева живут в новом доме. Растят ребёнка. Продолжают работать с клиентами Мальцева, используя его интеллектуальные активы и за его же деньги 6 января 2025 года молча себе покупают Toyota Land Cruiser (2025 года выпуска).

ПОСТКРИПТУМ. ВОПРОСЫ

Мы не можем на 100% утверждать, что Паустовский и Данилева (Гордиенко) организовали заказное уголовное дело. Но при таком количестве совпадений вывод напрашивается: это корпоративный захват через государственные репрессии. Двое бывших учеников украли часть бизнеса учителя, используя коррумпированных сотрудников СБУ и прокуратуры.

Конфликт на стрелковом стенде летом 2022 года. Переход на другой стенд. Знакомство с «высокопоставленными людьми» на стенде — об этом говорится в аудиозаписи. ОРД в военной контрразведке в феврале-марте 2023 года — через шесть месяцев после конфликта. Тайная регистрация брака Паустовского и Данилевой (Гордиенко) в сентябре 2023 года — через полгода после открытия ОРД. Год молчания: кольца не носят, Мальцева не приглашают, коллегам не говорят. Перевод $21,150 через криптобиржу за семь часов до обысков в феврале 2024. Арест Мальцева в сентябре 2024 года. Покупка домика в день ареста адвоката Панченко в апреле 2025 года. Защита норматива мастера спорта Данилевой, в том числе с применением методики Мальцева летом 2025 года пока он сидит в тюрьме за эту же методику.

И «Академия прикладных наук», которой управляли Данилева (Гордиенко) и Паустовский, — единственная структура Мальцева, которая не фигурирует в уголовном деле.

Мы задаём вопросы:

1. Почему — и главное кому — Паустовский перевёл $21,150 через криптобиржу за семь часов до обысков?
2. Кто познакомил Паустовского с «высокопоставленными людьми» на стенде — и был ли среди них сотрудник контрразведки СБУ Евгений Волошенюк?
3. Почему «Академия прикладных наук», директором которой была Данилева (Гордиенко), даже не упоминается в уголовном деле?
4. Почему домик был куплен в день ареста адвоката Панченко? Не потому ли, что кто-то убедил Паустовского и Данилеву (Гордиенко): без Панченко её подзащитный Мальцев очень нескоро выйдет на свободу?
5. Где Каныкей Турсунбаева — свидетельница обвинения, которая не выходит на связь даже с прокуратурой и не является в суд, где она выступает в роли обвиняемой?
6. Почему Паустовский и Данилева (Гордиенко) избегают контактов с людьми, которые знали их десять лет?

Если у кого-то из героев этой статьи есть ответы — редакция готова их опубликовать. Наши контакты открыты.

А пока Олег Мальцев сидит в одесском СИЗО больше года. Бывшие ученики построили дом и родили ребёнка.

Куда делись эти двое?

Они никуда не делись. Они здесь. В Одессе. В новом доме. С ребёнком. С методиками Мальцева. С его клиентами. С его бизнесом.

Просто молчат.

Редакция не утверждает, что все изложенные в статье материалы являются подлинными. Мы представляем анонимно полученную информацию и документально проверяемые факты, предоставляя читателям и правоохранительным органам возможность сделать собственные выводы. Все упомянутые лица имеют право на ответ, который будет опубликован без сокращений.

255 948 гривен 20 копеек — сумма, которую пенсионный фонд Украины требует взыскать с прокурора Войтова за те годы, когда он получал государственные выплаты на основании не подтвержденной после проверки, назначенной новым Генеральным прокурором в этом году, 2 группы инвалидности. С 2021 по 2025 год, прокурор Войтов получил из бюджета Украины пенсионных выплат по 2 группе инвалидности почти миллион гривен.

Но время — не вечный союзник тех, кто привык работать по схеме. 28 июля 2025 года государственный институт медико-социальных проблем инвалидности пересмотрел позицию: группа инвалидности снижена, основания признаны недостаточными. А в декабре 2025 года пенсионный фонд официально потребовал вернуть переплату.

И остаётся только один вопрос: а суд состоится или снова сработает чей-то звонок?

Суд, который проверяет не только Войтова

6 ноября 2025 года в Приморский районный суд Одессы обратился пенсионный фонд Украины к прокурору Одесской областной прокуратуры Руслану Войтову. В центре дела — сумма в 255 948 гривен, которую государство было намерено вернуть в бюджет после пересмотра оснований для получения пенсии по инвалидности. Иск подан, но производство по делу не было открыто, так как пенсионный фонд не оплатил судебный сбор. В итоге суд, согласно закону, вернул иск 25 декабря 2025 года.

Таким образом, в финансовой части прокурор Войтов опять избежал ответственности. То есть государство фактически подарило ему 255 948 гривен за липовую инвалидность 2 группы.

А кто ответит за миллион?

Государственный бюджет — это не абстрактная категория из конституционных лекций. Это совокупность реальных денег, которые собираются с граждан и должны расходоваться на нужды тех, кто действительно нуждается в поддержке. Именно поэтому каждое необоснованное перечисление из бюджета, особенно в пользу чиновника, должно становиться предметом немедленного реагирования правоохранительных органов.

В ситуации с прокурором Русланом Войтовым все ключевые факты известны и подтверждены документально. С 2021 по 2025 год он получал государственные пенсионные выплаты по справке о второй группе инвалидности, которая позже была признана необоснованной. Пенсионный фонд произвёл перерасчёт и потребовал вернуть переплаченные средства, однако, подавая иск в суд, по непонятной причине не оплатил судебного сбора, и этот иск суд вернул.

На сегодняшний день нет ни одного публичного заявления со стороны прокуратуры по этому делу. Не зарегистрировано ни одного уголовного производства. Не проводится служебная проверка. Прокурор продолжает исполнять свои обязанности, несмотря на то, что факт получения бюджетных средств по формально недействительным основаниям зафиксирован, подтверждён медицинским заключением и признан пенсионным фондом.

Если государство всерьёз считает подобную практику недопустимой, то на действия прокурора Войтова должна последовать немедленная реакция в правовом поле.

Проверка для прокуратуры

История с прокурором Русланом Войтовым давно перестала быть частным эпизодом, связанным с перерасчётом пенсионных выплат. Она превратилась в показательную ситуацию, в которой проверку проходит сама прокуратура как государственный институт.

Медицинское учреждение пересмотрело основания инвалидности. Пенсионный фонд зафиксировал переплату и подал иск. Суммы полученных средств подтверждены декларациями. При этом со стороны прокуратуры не последовало ни публичной позиции, ни внутреннего разбирательства, ни процессуальных действий, которые свидетельствовали бы о стремлении защитить государственные интересы.

Когда прокурор годами получает бюджетные средства по недостоверным основаниям и продолжает исполнять свои обязанности без каких-либо последствий, ответственность за происходящее ложится не только на конкретного человека, но и на весь институт, который его прикрывает.

Именно поэтому дело Войтова больше не о деньгах и не о справке об инвалидности. Оно о том, готова ли прокуратура признать очевидное и действовать в интересах общества, либо она окончательно закрепляет за собой роль механизма, который обеспечивает безопасность не закону, а тем, кто научился использовать его в личных целях.

Прокурор родом из Запорожья. Именно там он начинал свою карьеру. В Одессу его перевели в 2024 году. Здесь он был назначен в отдел по надзору за соблюдением законов региональным органом безопасности.

Оценивать эффективность его надзора за органами безопасности мы не беремся. Но его роль в деле, которое было сфабриковано представителями этих самых «органов”, требует отдельного рассмотрения. Ведь именно Михаил Ульянов теперь продолжает линию обвинения, поддерживая подозрения, уже не раз оспариваемые в публичном и международном пространстве. Об этом деле говорили в ООН, его обсуждали в ОБСЕ.

Криминальные элементы под маской патриотов

На декабрьском судебном заседании прокурор Ульянов, обращаясь к суду, позволил себе высказать претензии, которые можно было бы счесть курьёзом, если бы они не являлись предвестником последующих событий. Прокурор жаловался судье:

…стороной защиты и аффилированными журналистами в медиа-пространстве, а также в отношении председательствующего судьи имеются публикации, которые тем или иным образом могут оказывать давление на уголовный процесс… Они там приводят угрозы того, что сторона защиты будет обращаться с жалобами в европейское сообщество, в какие-то там международные институты по поводу того, как проходит процесс сейчас.

Из этого выступления следовало, что сам факт публичного внимания и обращений к международным механизмам правовой оценки рассматривается обвинением как нечто подозрительное и едва ли не преступное. Остается неясным, в какой именно точке информирование международных структур о ходе резонансного процесса превращается в «давление на суд», если речь идет о законных формах мониторинга, предусмотренных самой логикой открытого правосудия.

Однако куда более подозрительные и едва ли не преступные события произошли 14 января. В зал суда явились так называемые «неравнодушные и независимые» гражданские активисты. Один из них, как выяснилось, находился в розыске с 2021 по 2024 год, и лишь два месяца назад вышел из СИЗО.

Именно этот человек с уголовным прошлым прибыл в суд в статусе вольного слушателя, сопровождаемый другим скандальным активистом. Уже с первых минут стало очевидно, что его поведение не имеет ничего общего с ролью наблюдателя за судебным процессом. В ходе слушания он пытался вступать в пререкания с судом, комментировать происходящее и целенаправленно срывать ход заседания.

Но самое страшное в этой картине даже не само поведение данного криминального элемента, а та реакция, которую оно вызывало у представителя государственного обвинения, ибо на каждую выходку «активиста» прокурор Ульянов отвечал одобрительным кивком головы, что было зафиксировано на видео и может быть представлено как доказательство их координации и его прямого покровительства.

Позже этот «активист» сам же и раскрыл цель своего визита, заявив на камеру:

Наконец мы дождались интересного момента, когда журналисты, которые поддерживают пророссийские элементы, очень они занервничали когда узнали что в зале находятся проукраинские активисты,

тем самым признав, что он пришёл не слушать, а провоцировать, искать «интересные моменты» и вешать политические ярлыки. 

Отметим, что в зале находились и другие слушатели, которые вели себя корректно, не вмешивались в ход заседания и соблюдали установленный порядок. Только один человек, имеющий за плечами уголовное прошлое, позволил себе перейти от провокаций к угрозам в адрес журналистов, и именно этот человек пользовался негласным покровительством представителя государственного обвинения.

Угроза журналистам

Ни для одного участника судебного процесса по делу Олега Мальцева не является секретом, что каждое судебное заседание фиксируется на видео не из любопытства и не ради медийного эффекта, а по предельно прагматичной причине, чтобы ни у одной из сторон не возникало соблазна задним числом искажать происходящее в зале суда и придавать событиям удобную интерпретацию. Эта практика появилась не случайно. Она стала реакцией на поведение стороны обвинения еще на ранних этапах этого дела.

Отдельно стоит упомянуть, как предшественник прокурора Михаила Ульянова, Руслан Войтов, предпринимал неуклюжую попытку устранить журналиста из зала, попытавшись объявить её свидетелем, но при этом даже не сумев правильно произнести её фамилию.

Однако то, что произошло 14 января, выводит этот конфликт на совершенно иной, криминальный уровень, ибо слова сменились неприкрытыми угрозами.

Тот самый «гражданский активист», который всего два месяца назад покинул следственный изолятор, теперь уже в здании суда, которое по определению является территорией закона, в открытую начал оказывать давление на журналиста, требуя, чтобы она ему представилась. После того как его провокационные выпады были проигнорированы, прозвучала фраза, являющаяся классическим примером завуалированной, но от этого не менее реальной угрозы:

Если меня начнут обвинять в нападении на журналистов, то извините, до меня никак не было доведено, что это журналисты. 

Фактически, человек, уже имеющий в своей биографии судимость за насилие в отношении представителя прессы, публично, в зале суда, формулирует условия, при которых он готов совершить новое нападение, и этими условиями является лишь отсутствие у него формального «уведомления» о профессиональном статусе его потенциальной жертвы.

Можно, конечно, попытаться списать это на тонкости тюремного флирта и предположить, что «активист», проведя год в мужском коллективе СИЗО, просто утратил навыки общения с женщинами и таким экстравагантным способом пытался завязать знакомство. Однако ни эта циничная версия, ни любая другая не могут служить оправданием тому, что в суде, в присутствии прокурора, который должен стоять на страже закона, происходит акт прямого запугивания журналиста.

Давление на судью

После того, как «очень неравнодушный активист» отработал свою партию в зале суда, устроив провокации и запугивания, спектакль переместился на просторы социальных сетей, где началась вторая часть марлезонского балета, срежиссированного с целью оказать давление на суд и посеять страх среди адвокатов и обвиняемых (адвокаты и 4 других участника, проходящие в этом деле, являются женщинами). На своей личной странице в социальной сети этот персонаж, чьё место в зале суда само по себе является нонсенсом, опубликовал пост, в котором, не стесняясь в выражениях, обвинил судью в предвзятости, пригрозив ему отводом на основании своих, мягко говоря, фантасмагорических наблюдений.

…пока прокурор оглашал свои ходатайства, судья максимально устанавливал визуальный контакт с обвиняемыми и очень «заглядывался» на защитника обвиняемых — адвоката Панченко. Подавая им различные визуальные жесты, что прямо может указывать на взаимную связь между стороной обвинения и судьей — что имеет признаки предвзятости суда и является основанием для отвода судьи.

Будучи увлеченным своими сексуальными фантазиями, которые данный «активист» перенес в публикацию на Facebook он даже не обратил внимание на то, что адвокаты по делу – это сторона защиты, а сторона обвинения – это прокурор. Но, как говорится, какая разница – главное отработать заказ прокуратуры.

Этот пассаж, являющийся бредом с точки зрения юриспруденции, но абсолютно логичный в парадигме криминального давления, является ничем иным, как публичной угрозой судье, попыткой создать надуманный информационный фон.

Итогом стало очередное продление судьей Кривохижей меры пресечения для учёного Олега Мальцева и Константина Слободянюка, решение, которое на фоне описанных событий выглядит не как акт правосудия, а как результат капитуляции перед лицом неприкрытого шантажа.

Активисты вместо аргументов

Использование прикормленных «активистов» для оказания давления на ход судебного процесса не является новацией в этом деле, а представляет собой укоренившуюся практику. Напомним, предшественник нынешнего прокурора, Руслан Войтов, был отстранён от участия в процессе именно за аналогичное поведение. Зачем прокурору Ульянову понадобилось ступать на те же грабли, которые уже ударили по его коллеге, остаётся вопросом, ответ на который, вероятно, лежит в полной уверенности в собственной безнаказанности. Но отстранение прокурора Войтова показало, что за уверенность в собственной безнаказанности придется отвечать по закону.

А теперь давайте вернёмся к тому, с чего мы начали. С одной стороны, мы имеем сторону защиты, которая действует в рамках закона, направляя обращения в международные правозащитные институты с просьбой о публичном мониторинге, и эти абсолютно легитимные действия прокурор Ульянов именует «давлением на суд». С другой же стороны, мы видим самого прокурора, который приводит в зал суда криминальные элементы, после визита которых судья Юрий Кривохижа, имея на руках все документы о том, что дальнейшее пребывание Олега Мальцева в СИЗО представляет прямую угрозу для его жизни, послушно продлевает ему меру пресечения. Так зачем прокурор Ульянов, вместо того чтобы оперировать фактами и доказательствами, приводит в суд лиц с криминальным прошлым? Кого он пытается запугать, и чего он в действительности добивается?

Напомним, что действия Руслана Войтова, уже привели к тому, что МИД Германии было вынуждено направить Украине официальную ноту протеста, создав международный скандал. Станут ли действия прокурора Ульянова в деле Олега Мальцева предметом обсуждения в тех самых «каких-то там европейских институтах», как он сам презрительно их называет, покажет самое ближайшее время.

В этом материале речь пойдёт исключительно о логике. Точнее, о её отсутствии в ряде заявлений прокурора Михаила Ульянова, прозвучавших в ходе судебного заседания 22 декабря 2025 года. Эти заявления примечательны тем, что при внимательном прочтении они последовательно подменяют предмет разговора, размывают причинно-следственные связи, расширяют формулировки до полной потери содержания и в итоге начинают противоречить не позиции защиты, а элементарному здравому смыслу. Этот разбор не требует специальных юридических знаний. Он требует лишь внимательности и готовности вдуматься в услышанное.

Именно этим мы и займёмся.

«Общеизвестные источники« прокурора Михаила Ульянова

Заседание 22 декабря 2025 года изначально выглядело плановым и не обещало никаких сюрпризов. Однако то, что в его ходе продемонстрировал прокурор Михаил Ульянов, с понятием «обычности» соотносилось с трудом. То ли усталость к концу года, то ли заботы, связанные с предпраздничными приготовлениями, напрочь отбили у прокурора Ульянова логику в его заявлениях. И первое с чего начал прокурор Михаил Ульянов – это некие “общеизвестные источники”.

Во-первых, из общеизвестных источников информации, хроническая обструктивная болезнь лёгких (ХОБЛ), в том числе группы Е, почти всегда развивается из-за длительного повреждения дыхательной скорости…

(контекст заявления: адвокат Ольга Панченко выступила с заявлением об изменении меры пресечения для Олега Мальцева в связи с обострением у него хронического заболевания)

Какие источники в этом заявлении имел ввиду прокурор Ульянов слушателям судебного процесса так и осталось непонятно. Ведь если источник «общеизвестен», его можно назвать. Но прокурор Михаил Ульянов этого не делает. При этом в своем выступлении адвокат Ольга Панченко ссылалась не на абстрактные “общеизвестные источники”, а на указы и предписания Министерства здравоохранения.

Если следовать примеру прокурора Ульянова, тогда любой может сказать «общеизвестные источники утверждают» и считать тему закрытой.

Вообще удивительное поведение представителей прокуратуры наблюдается в целом: от стороны защиты в судах регулярно требуют надлежащего цитирования законов, статей и источников, требуют «бумажку на бумажку», справку к справке и подтверждение к подтверждению, тогда как стороне обвинения достаточно просто заявить о чем-то — и этого, как выясняется, вполне достаточно.

В какой именно момент речь в суде перестала нуждаться в проверяемых ссылках и стала опираться на “общеизвестные источники”, которые нельзя ни перепроверить, ни оспорить, остаётся отдельной темой. Но после таких заявлений у внимательного слушателя невольно возникает ощущение, что вместо аргументаций и доводов ему предлагают поверить на слово.

Оружие, которого нет, как источник будущей угрозы

Следущий аргумент удивил всех членов нашей редакции без исключения. Некоторые често пытались найти логическое объяснение, но все попытки провалились. Итак само заявление прокурора Михаила Ульянова звучит следующим образом:

Во время проведения расследования было изъято оружие, которое планировалось использовать в военном формировании. И пребывание Мальцева на свободе может создать определённые риски совершения других уголовных правонарушений, которые негативно повлияют на ситуацию в государстве.

Один из ключевых рисков, которыми прокуратура объясняет невозможность освобождения под залог ученого Олега Мальцева, формулируется предельно просто: изъятое оружие.

Изъятое — это значит отсутствующее. Это означает, что предметы физически выведены из оборота и больше не находятся в распоряжении человека. То есть прокурор Михаил Ульянов пытается обосновать риск тем, чего уже нет.

Дальше в ход идёт фраза «негативно повлияют на ситуацию в государстве». На ситуацию в государстве действительно влияют президент, армия, политики, государственные институции. К этим категориям Олег Мальцев не относится. Каким именно образом пребывание Олега Мальцева на свободе способно воздействовать на государственные процессы, если даже президент США Дональд Трамп и европейские партнеры не особо влияют на ситуацию в Украине?

Это что касается логики. Если же перейти к правовой стороне вопроса, картина становится ещё более наглядной. Всё оружие, находившееся у Олега Мальцева, являлось официально приобретённым и надлежащим образом зарегистрированным спортивным и охотничьим инвентарём, о чём адвокаты заявляли неоднократно. Использование этого инвентаря в исследовательских и спортивных целях не скрывалось как некая тайная деятельность, а все исследования документировались на видео, которые публиковались в открытом доступе.

Движемся дальше. Судом было установлено, что данное оружие является законным, нарушений при его покупке и регистрации не выявлено, и оно подлежит возврату владельцу. Тем не менее уникальная коллекция общей стоимостью около 250 тысяч евро так и не была возвращена и “затерялась” где-то в одной из камер хранения СБУ Одесской области.

Вообще, если взять за пример “авторский” способ аргументации от прокурора Ульянова, получается занятная конструкция. Любой предмет, однажды изъятый в рамках расследования, продолжает служить аргументом риска, даже после того как перестал существовать в распоряжении человека. А мера пресечения в таком случае может оправдываться чем-то абстрактным, что гипотетически предполагается могло бы произойти.

Ябеда вместо опровержения

Отсылка к тому, что сторона обвинения использует, это прямая речь, суд втёмную, я хочу, чтобы суд также обратил внимание на то, что стороной защиты и аффилированными журналистами в медиа-пространстве, а также в отношении председательствующего судьи имеются публикации, которые тем или иным образом могут оказывать давление на уголовный процесс… Они там приводят угрозы того, что сторона защиты будет обращаться с жалобами в европейское сообщество, в какие-то там международные институты по поводу того, как проходит процесс сейчас.

Эта реплика требует внимательного прочтения, поскольку в ней содержится один показательный момент, который легко упустить при беглом восприятии. Прокурор не опровергает утверждение о том, что сторона обвинения «использует суд втёмную». Это утверждение остаётся без ответа. Вместо опровержения суду предлагается обратить внимание на сам факт публичного обсуждения процесса.

Дальше начинается аккуратное расширение темы. Появляется формулировка о «публикациях, которые тем или иным способом могут оказывать давление».

Если разбирать ситуацию последовательно, она выглядит значительно проще. Дело ведут пять адвокатов, каждый из которых осуществляет публичную профессиональную деятельность. При этом ни в одних из публичных заявлений адвокатов не содержится персонального давления на судей, оскорблений или обсуждений их как личностей. Имеется критика процессуальных решений судей, критика стороны обвинения, анализ хода процесса и апелляция к нормам права и процедуры. А если следовать логике прокурора Ульянова, точнее ее отсутствию, то любая публичность автоматически превращается в давление, независимо от содержания и формы.

Однако, прокурор видимо плохо знаком с международной практикой. В решении Европейского суда по правам человека по делу Марко Тешич против Сербии прямо указано, что адвокат вправе жёстко критиковать действия суда в рамках производства, если такая критика направлена на защиту клиента и не сводится к личному оскорблению судьи. Публичность здесь не приравнивается к давлению, а является формой профессиональной защиты.

Отдельного упоминания заслуживает тема «аффилированных журналистов». Газета «Общественный прибой» действительно стала, по сути, единственным одесским изданием, которое освещает весь ход дела Олега Мальцева, несмотря на очевидные риски. Это никогда не скрывалось. Редакция с самого начала открыто заявляла, что предоставляет слово адвокатам. Но столь же последовательно мы предлагали высказаться и стороне обвинения.

Показательный пример уже был. После публикации статьи о том, как прокурор Руслан Войтов приобрёл жильё на сумму, многократно превышающую его официальные доходы, редакция предлагала ему дать публичный комментарий. Ни одного обращения в редакцию так и не поступило. Возможность ответа была, желания ею воспользоваться — нет.

На этом фоне разговоры о «давлении» со стороны защиты и медиа выглядят особенно странно, если вспомнить, как развивались события после задержания Мальцева. В течение считаных часов после задержания Мальцева в сеть были слиты незаблюренные фотографии с ареста. Затем появились фотографии из личного дела и снимки из СИЗО. Более 300 публикаций за несколько дней “без суда и следствия” нарисовали образ ученого Олега Мальцева как предателя и шпиона, забыв про презумпцию невиновности.

Адвокат Ольга Панченко также подверглась угрозам прямо в здании суда со стороны так называемых «активистов», курируемых сотрудниками СБУ. А в сети Интернет против нее развернулась травля с призывами публиковать домашний адрес адвоката и угрозы расправы. Во время её задержания в медиа в течение нескольких часов разворачивалась настоящая истерика с обвинениями в работе на ГРУ и защите «российского подполья».

На этом фоне появление в зале суда группы поддержки прокурора в виде «активистов», уличных музыкантов, фитнес-тренеров и экологов, постоянно находящихся рядом с прокурорами, выглядит наглядной иллюстрацией того, кто именно оказывает давление на суд.

Обсуждать только то, что удобно

В следующем заявлении прокурора Михаила Ульянова содержится любимый прием прокурора как водить за нос участников процесса.

Указанное заболевание развивается в результате и формируется под воздействием токсичных частиц годами, ваша честь. Поэтому отсутствие, как указано в ответе от СИЗО, с 12 декабря по 14 декабря водоснабжения не могло никоим образом повлиять на осложнение указанной болезни.

Фраза прокурора на первый взгляд звучит логично и даже убедительно. Хроническое заболевание действительно формируется годами, и с этим никто не спорит. Но именно в этот момент внимательный слушатель начинает замечать, что предмет разговора незаметно сместили.

Заявление защиты касалось не происхождения болезни и не того, когда и по каким причинам она сформировалась. Речь шла об условиях содержания, способных вызвать обострение уже существующего заболевания, а также о рисках в момент приступа, включая невозможность использования кислородного аппарата при отсутствии электроснабжения. Об отсутствии водоснабжения в СИЗО речи вообще не шло.

В ответ прокурор переводит обсуждение в иную плоскость и подробно рассуждает о том, как болезнь развивается в принципе, словно бы изначально спор шёл о её причинах, а не о факторах, способных ухудшить состояние человека здесь и сейчас.

Именно здесь возникает принципиально опасный момент. При таком подходе любое ухудшение состояния при хроническом заболевании (в том числе онкологии) в СИЗО можно игнорировать, ссылаясь на его давность.

«Обратитесь с заявлением»: совет, который уже давно выполнен

Ваша честь, если господин Слободянюк считает, что совершается какое-либо уголовное нарушение со стороны сотрудников прокуратуры, то он может обратиться с соответствующим заявлением в подразделение ДБР или к следственному судье для того, чтобы по его заявлению начали то или иное досудебное расследование.

На фоне всех предыдущих заявлений это высказывание прокурора неожиданно звучит почти образцово. В целом, оно безупречно. В нём есть описание процедуры, есть понятный алгоритм действий. В другой ситуации такую реплику можно было бы даже назвать рациональной.

Есть только одна деталь, которая меняет всё.

Этой возможностью сторона защиты уже воспользовалась. И не один раз.

На сегодняшний день по заявлениям защиты в Государственное бюро расследований и в Офис Генерального прокурора возбуждено восемь уголовных производств, касающихся действий прокурора Руслана Войтова, а также иных лиц.

Тридцать свидетелей, которых нет

Под конец заседания прокурор начал демонстрировать не только явные проблемы с логикой, но и с математикой.

Стороной обвинения был предоставлен список свидетелей, в котором более 30 человек.

Фраза звучит серьезно. Большое число всегда работает на впечатление, но именно в этот момент возникает простое желание — посчитать. Что и сделала адвокат Панченко в суде.

Согласно реестру материалов, подписанных прокурором никаких «более 30» в деле не существует. В списке — 22 человека. Не около, не примерно, не «плюс-минус», а ровно 22.

Дальше становится ещё интереснее. Даже если принять эти 22 за основу, выясняется, что далеко не все они вообще могут называться свидетелями в процессуальном смысле.

Двое основных свидетелей А. Хамицевич и К. Турсунбаева, которые не являются гражданами Украины, находятся за пределами страны и с ними отсутсвует какая-либо связь. Где они находятся неизвестно, и сторона обвинения этого даже не пытается опровергать. Говорить о «влиянии» на людей, местонахождение которых не установлено даже самим прокурором и СБУ, звучит уже само по себе необычно.

Следующие фамилии — Сергей Энгельман, Анна Филиппова, Марина Гебешт. Эти лица давно имеют статус обвиняемых и находятся в зале суда. Дальше идут следующие пять фамилий, которые согласно обвинительному акту, также подписанному прокурором Русланом Войтовым, проходят как соучастники. Ведь даже человеку не знакомому с юриспруденцией понятно, что соучастник — это не свидетель. Однако, сторона обвинения все никак не определится: это соучастники или свидетели?

Отдельной строкой звучит «свидетель Панченко». Как адвокат, представляющий интересы своих подзащитных, может проходить как свидетель по их же делу остается загадкой.

Далее в списке свидетелей появляются близкие родственники двух обвиняемых. Каким образом эти двое обвиняемых могут представлять опасность для своих же родственников, также остается тайной за семью печатями.

И наконец остаются три человека, в показаниях которых зафиксировано, что они вообще не знают, кто такой Олег Мальцев.

Именно это и называется «списком свидетелей», на которых якобы может оказываться давление, если выпустят Олега Мальцева под залог.

«Мы все в равных условиях»: фраза прокурора Ульянова, которая взорвала Интернет

По большей части, по всей Одессе, у меня также 7 дней не было ни тепла, ни света, ни воды. Поэтому мы все в равных условиях.

После этой фразы в недоумение впали не только сторона защиты, но и, кажется, даже судья. В сети Интернет эту фраза вызвала волну возмущений.

Речь идёт о сравнении условий человека на свободе и человека, находящегося под стражей в СИЗО.

Человек на свободе, даже в условиях блэкаута, может пойти в пункт незламності и зарядить устройства. Может зайти в кафе и поесть горячую еду. Может купить лекарства в аптеке. Может выйти на улицу, сменить пространство, обратиться за помощью, позвонить, доехать, найти альтернативу. Его дискомфорт реален, но у него есть выбор.

И есть человек, который находится в камере размером примерно два на три метра без света, воды и тепла. У нет возможности выйти. Он просто находится внутри условий, которые для него являются окончательными. Напомним, в СИЗО также находятся люди, которые не по закону еще не признаны правонарушителями или преступниками.

Назвать это «равными условиями» — всё равно что утверждать, что пациент в реанимации и человек, который просто прилёг отдохнуть, равны. Оба же лежат. Оба не двигаются. Следовательно, равенство достигнуто.

Эта реплика прокурора Михаила Ульянова становится финальной точкой в последовательности рассуждений, где логика уступает место абсурду. И этот абсурд невозможно логически опровергнуть по той же причине, по которой невозможно спорить с бессвязным набором утверждений, соединённых интонацией уверенности.

Намеренно ли в своих выступлениях прокурор Ульянов избегает применение логики, или же мы наблюдаем её отсутствие как таковое, судить преждевременно. Но теперь мы будем внимательно следить за дальнейшими выступлениями прокурора, который был ранее замечен за чтением стихов в суде вместо приведения аргументов.

Случайность или закономерность?

Наблюдатели за делом давно подметили явную закономерность в действиях прокурора Войтова. Как только возникает малейший перевес в пользу стороны защиты, сторона обвинения незамедлительно стремиться подорвать позиции защиты и повлиять на общественное мнение через медиа. Тактика проста. В зал суда приводят “лояльных” журналистов, которые, не задав ни единого вопроса защите, черпают информацию из сомнительных источников периода первоначальных атак, и публикуют материалы, далекие от того, что обсуждалось в заседании.

В итоге на сегодняшний день сформировалась определенная хронология событий, которая по мнению наблюдателей, может указывать на организованный и спланированный характер этих действий:

Август-сентябрь 2024 года: Период задержания Мальцева сопровождали свыше 300 публикаций, поливающих ученого грязью. О том, что ученого арестовали после реанимации в состоянии, когда он не мог самостоятельно передвигаться, никто не написал. Во время “информационной истерии” про презумпцию просто забыли: еще до передачи дела в суд медиа уже вынесли приговор. Незаблюренные фотографии появились в сети меньше чем через час после задержания ученого, что указывает на целенаправленную утечку со стороны обвинения.

28 января 2025 года: Накануне передачи материалов в суд началась массированная атака на главного защитника – Ольгу Панченко. Кампания дискредитации завершилась угрозами физической расправы и публикацией домашнего адреса адвоката.

15 апреля 2025 года: после ареста Панченко, журналистка Оксана Поднебесная, открыто демонстрирующая личную неприязнь к Панченко и называющая ее «адвокатом дьявола», опубликовала в сети Интернет домашний адрес адвоката Ольги Панченко. Это явная личная месть Поднебесной адвокату Панченко за дело 9-ти летней давности, где Панченко защищала гражданина Украины, обвиняемого в покушении на убийство, а журналист Поднебесная открыто играла на стороне потерпевшего. Несмотря массовую грязную медиа компанию против Панченко ей удалось уменьшить срок заключения для своего подзащитного с 14 лет лишения свободы до 8 лет.

Апрель 2025 года: несколькими днями спустя, та же журналистка Поднебесная начала разжигать агрессию в адрес адвокатов, пришедших поддержать арестованную коллегу: на своей Facebook странице в комментариях она публиковала фото адвокатов с призывами идентифицировать их. Оскорбления летели не только в адрес Рады адвокатов Одесской области, досталось также и руководителю известной ГО «Защита прав адвокатов» киевскому адвокату Владимиру Клочкову, который одним из первых выступил в защиту адвоката Панченко и показал свою принципиальную позицию в ее деле. Также вместе с Поднебесной поливала грязью адвокатов одиозная одесская активистка, которая не стеснялась в выражениях, называя поддерживающих Панченко адвокатов «деградантами в галстуках» и «агентами кремля». 

4 июня 2025 года: прокурор Войтов лично привел в зал суда журналистку Елену Ч., представившуюся как “вольную слушательницу” (прим. подобное сокрытие профессионального статуса является грубейшим нарушением процедуры). Согласно закону, при присутствии журналиста на заседании суд обязан вынести этот вопрос на обсуждение всех участников процесса, выслушать мнения сторон и вынести отдельное протокольное решение. Ничего этого сделано не было. После окончания слушания “вольная слушательница”, вспомнив, что она журналистка выполнила свой “журналистский долг” и выпустила материал, на основе ранних публикаций с большим количеством лжи и перекручиванием фактов. Ни одного вопроса «независимый журналист» стороне защиты так и не задала.

26 августа 2025 года: после того как адвокат Ольга Панченко объявила о том, что защитниками по делу Олега Мальцева принято решение начать представлять общественности доказательства невиновности ученого, в сети вспыхнула волна дискредитации. Клевета коснулась не только Панченко, но и Рады адвокатов Одесской области. Громкими заголовками типа «Рада адвокатов Одесской области встал на защиту адвоката Панченко, подозреваемой в сотрудничестве с врагом» сторона обвинения старалась заставить замолчать адвокатов. Согласно информации из наших источников, заказчиком этой травли выступил лично прокурор Руслан Войтов.

6 октября 2025 года: на заседании, где рассматривалась продление меры пресечения для немецкого журналиста Сергея Энгельманна, арестованного по делу Олега Мальцева, в суд явились три журналистки Укрінформ и всё та же Оксана Поднебесная. Последнюю судья Юрий Кривохижа попросил удалиться, поскольку она проходит свидетелем по делу и согласно закону не может присутствовать на слушании. Остальные журналистки присутствовали половину слушания и ушли. Наблюдатели выразили надежду, что украинские журналистки пришли выразить жест профессиональной солидарности с немецким коллегой, по поводу ареста которого МИД Германии ранее направлял ноту протеста. Однако контекст предыдущих месяцев говорит об ином.

Мы не знаем случайные ли это совпадения или действительно присутствует некая закономерность в действиях прокурора Руслана Войтова, выявленная наблюдателями. Но мы знаем многое другое про скандального прокурора.

Кто такой прокурор Руслан Войтов?

В дело ученого Олега Мальцева обвинителем выступает прокурор Руслан Войтов, в 2024 году попавший в список прокуроров с фиктивной инвалидностью. Тогда стало известно, что в Одесской области 58 сотрудников прокуратуры оформили инвалидность разных групп. На их пенсии государство по сей день ежегодно тратит 14,5 млн грн. Сам прокурор Войтов, согласно годовым декларациям, уже получил около 800 тыс гривен в виде пенсионных выплат из государственного бюджета. Примечательно, что на основании опубликованного списка, у прокурора Руслана Войтова вторая группа инвалидности по зрению. Согласно медицинским заключениям, это категория предоставляется лицам с выраженными ограничениями здоровья и жизнедеятельности. Однако, приезжая в суд на незадекларированном BMW Х3 и не используя очков, Войтов всем своим видом демонстрирует вид человека, лишенного каких-либо ограничений здоровья и жизнедеятельности.

Наши источники в правоохранительных органах сообщили, что именно за попадание в этот скандальный список, Войтов был отправлен “в ссылку” в отдел по надзору за соблюдением законов региональными органами безопасности (среди прокурорских существует негласное мнение, что в этот отдел переводят за “провинности” по службе).

При этом до сих пор не понятно как на государственный службе остается человек, ближайший родственник которого в 2015 году бежал в россию от украинского правосудия, а с начала полномасштабной войны и вовсе отказался от украинского гражданства. Напомним, речь идет о родном дяди прокурора — Сергее Николаевиче Марченко, сделавшего карьеру в украинской судебной системе. Марченко с 2004 по 2010 годы возглавлял Теплодарский городской суд Одесской области. В октябре 2010 года в его доме были проведены обыски в рамках расследования получения взятки в размере 5500 долларов за “назначение наказания не связанного с лишением свободы”. Приговор по делу 1403/1645/12 был вынесен 11.11.2013 и дядя Руслана Войтова был осужден по ст. 368 ч.2 УК Украины (Принятие предложения, обещания или извлечение неправомерной выгоды должностным лицом) и приговорён к “5 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должность судьи сроком на 3 года с конфискацией части принадлежащего ему на праве собственности имущества”. Но исполнить приговор правоохранительные органы так и не смогли, потому что Марченко сбежал в рф. В 2015 году его все-таки объявили в розыск, но это ровным счетом ничего не дало. Подробнее о этом мы писали в статье “Содействие прокурора Руслана Войтова в получение российского гражданства для украинца”. Любопытно, что двоюродные брат и сестра Руслана Войтова—Диана и Николай Марченко также отказались от украинского гражданства и являются гражданами рф и проживают в москве. Другая родственница, тетя Руслана Войтова—Марина Терещенко, проживающая в настоящий момент времени в барнауле, также не имеет украинского гражданства.

По какой причине прокурор Руслан Войтов до сих находится на государственной службе и чьим интересам он служит до сих пор остается загадкой.

***

Сегодня все больше наблюдателей задаются резонными вопросами: если у обвинения есть реальные доказательства вины Мальцева и его коллег, почему процесс затягивается? Почему судья Юрий Кривохижа не может четко ответить на вопрос директора научно-исследовательского института МСАС Марины Ильюши (которая была также задержана и находится в СИЗО уже больше года) о том, в совершении каких именно действий ее обвиняют? И, наконец, почему прокурор Войтов так отчаянно затягивает момент перехода к рассмотрению доказательств?

На эти вопросы пока нет однозначного ответа, но мы можем предполагать, что «процессуальные диверсии» происходят из-за отсутствия доказательств в деле. Как отметила международный консультант и специалист по верховенству права и гуманитарным вопросам для Миссии ООН Анна Сассу, содержание Олега Мальцева и его коллег под стражей более года без права на залог является карательной мерой, а никак не предупредительной.

Также интересен и тот факт, что после многочисленных доказательных публикаций редакции нашей газеты о систематической коррупции прокурора Руслана Войтова, последний резко «заболел» и на заседания не являлся. При этом, сразу же после «выздоровления» прокурор Войтов пришел в суд в сопровождении 3 журналистов и прокурора Михаила Ульянова, который известен тем, что при отсутствии доказательств по делу любит играть на публику и цитировать Стуса. Неужели пришел, так сказать, поддержать коллегу по идейной борьбе за гектары земли в Одесской области?

От редакции: газета Общественный прибой выступает за гласность и открытость. Мы готовы представить возможность высказаться всем сторонам этого дела.