Все подробности вынесенного решения и условия залога защита обещает опубликовать позже. Однако уже сейчас ясно, что заседание прошло не без процессуальных сюрпризов со стороны обвинения.

Затягивание процесса: как прокуратура «ускоряет» дело

Дело Олега Мальцева уже долгое время сопровождается систематическими задержками со стороны обвинения. Напомним, что еще на прошлом заседании апелляционный суд сделал прокурору замечание, прямо указав на ненадлежащее и необоснованно длительное рассмотрение материалов. Тогда суд строго обязал прокуратуру области ускорить процесс.

На сегодняшнем заседании суд поинтересовался у прокурора Ульянова, какие именно меры были приняты ведомством для выполнения этого требования. Ответ прокурора вызвал недоумение у присутствующих: оказалось, что для «ускорения» процесса прокуратура заявила отвод судье Кривохиже.

Таким образом, вместо того чтобы активизировать работу над делом, сторона обвинения добилась его фактической остановки, поскольку теперь рассмотрение заморожено вплоть до решения вопроса об отводе судьи.

Адвокат Александр Бабиков в ироничной форме у себя на странице Facebook поблагодарил прокурора за «сотрудничество». По его мнению такие действия прокуратуры дали основания апелляционному суду более серьезно посмотреть на работу прокуратуры в этом деле.

Несмотря на очевидные попытки прокуратуры затянуть процесс через юридические уловки, решение апелляционного суда о назначении залога остается главным итогом сегодняшнего дня.

Подробности уже скоро.

Больше материала по делу Олега Мальцева:

• Прокурор Михаил Ульянов затягивает судебный процесс в деле Олега Мальцева
• Что силовики изначально знали о деле Олега Мальцева?
• Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко: Операция Иуда. Часть 1
• Дмитрий Паустовский и Валентина Гордиенко: Операция Иуда. Часть 2
• Как самая медийная улика в деле Олега Мальцева оказалась фейком
• Зачем прокурор Михаил Ульянов водит криминальных элементов на слушания по делу Олега Мальцева?
• Заявления прокурора Михаила Ульянова по делу Олега Мальцева: отсутствие логики или введение в заблуждение?
• Анализ нарушений и признаков преступной деятельности в медчасти No 21 Одесского СИЗО
• Решение суда: помещение учёного Олега Мальцева в карцер было незаконным
• Марина Ильюша: “Судьи запуганы. Они понимают, если они отпустят Олега Мальцева, завтра придут за ними”

Суду были представлены медицинские справки, документы, доказательства. Всё это аккуратно выслушали и столь же аккуратно проигнорировали. Апелляция отказалась отменять решение первой инстанции, тем самым ещё раз зафиксировав: кто платит, тот и музыку заказывает. Источники в судебной системе утверждают, что решение было вынесено до того, как судьи заняли свои места в зале.

При этом подлинным венцом всего этого разворачивающегося правового абсурда стали феерические выступления прокурора Михаила Ульянова, чья уникальная способность виртуозно игнорировать элементарные причинно-следственные связи уже обеспечила ему среди внимательных пользователей сети интернет вполне заслуженный статус «самого алогичного прокурора».

Прокурор Михаил Ульянов паразитирует на чужих процессуальных победах

Переходя к процессуальному поведению прокурора Михаила Ульянова, приходится констатировать: перед нами не просто спор сторон, а паразитирование. Прокурор Ульянов берёт результат, который защита выбивала месяцами, и без лишних колебаний начинает использовать его как аргумент против самой защиты.

«я прошу приобщить постановление суда от 24 апреля 2025 года об организации проведения медицинского обследования обвиняемого Мальцева. Суд, то есть судья Кривохижа, обязал администрацию СИЗО обеспечивать вывоз обвиняемого Мальцева для проведения медицинского обследования. То есть судом, приняты меры по удовлетворению медицинских потребностей.»

На уровне формальной логики всё выглядит аккуратно. Но в действительности — это абсурд.

Сам медицинский вопрос в этом деле подняла защита. Именно защита добивалась обследования. Именно защита фиксировала риски для здоровья. Прокуратура вообще не касалась вопроса здоровья и старательно его обходила.

Но в зале суда логика прокурора Ульянова, а точнее ее отсутствие, переворачивает все задом наперёд. Формула Ульянова, по сути, звучит так: раз суд обязал провести обследование — значит, медицинские потребности удовлетворены. Но сама необходимость такого постановления как раз и свидетельствует об обратном: проблема существовала настолько ЯВНО, что её пришлось фиксировать судебным актом.

И между прочим, происхождение этого постановления очевидно всем участникам процесса. Оно появилось не в результате заботы обвинения о здоровье подследственного. Оно появилось потому, что защита постоянно буквально кричала об этом и это постановление от 24 апреля 2025 было буквально вырвано с боем исключительно благодаря непрекращающимся ходатайствам стороны защиты.

Когда собственные аргументы и победы заканчиваются, начинается паразитирование на чужих достижения. И, судя по выступлению Ульянова, этот этап уже уверенно пройден.

«Ловкость рук и никакого мошенничества»

Продолжая эту сюрреалистичную судебную хронику, мы обязаны обратить пристальное внимание на следующее.

Во время своего выступления, прокурор Ульянов сообщает:

«в даты, когда непосредственно медицинская часть хотела его осмотреть, он отказывался.»

Формально — факт. А вот по существу картина совершенно иная и главное — «ловкость рук и никакого мошенничества».

Потому что происходит на практике следующее. К Олегу Мальцеву приходят в камеру и сообщают: идите на обследование к врачу. Он в этот момент физически не может это сделать ввиду состояния здоровья. В результате медчастью составляется акт – отказался от обследования. То есть физическая неспособность больного человека дойти до медчасти интерпретируется как отказ от медицинского обследования.

Дальше — больше.

Достигнув абсолютного апогея процессуального лицемерия, прокурор Ульянов сообщает суду:

«Указанным обвиняемым созданы надлежащие условия содержания в СИЗО.»

Представьте себе купе только с туалетом, который не отделён от жилого пространства. В этом помещении человек с ХОЗЛ и диабетом находится почти два года вместе с другими людьми. Прибавьте к этому постоянный грибок на стенах, о котором с ужасом вспоминает Марина Ильюша, арестованная по этому делу и проведшая в СИЗО год.

И именно это в прокурорской речи называется «надлежащими условиями».

Чтобы документально зафиксировать эти «надлежащие условия», целый областной прокурор лично отправляется в изолятор для проведения подробной фотосессии камеры. После чего на полном серьезе возмущается наличием у Олега Мальцева элементарного работающего слива. Затем уже непосредственно прокурор Михаил Ульянов публично рассказывает суду о том, что наличие бойлера и исправного сливного бачка является совершенно великолепным и достаточным основанием для дальнейшего содержания тяжелобольного хроническими заболеваниями человека под стражей.

Если называть вещи своими именами, то картина выглядит ещё жёстче.

Они создали условия, при которых Мальцев должен умереть и суды этому потакают. Они упорно продолжают делать вид, что не видят очевидных вещей. Но если Олег Мальцев умрет в СИЗО, то отвечать за это судьи сильно не хотят. Поэтому постоянно придумывают «указания» медчасти обеспечить Олегу Мальцеву надлежащее лечение что фактически невозможно в условиях, когда хронически больной человек практически уже два года находится в замкнутом, сыром помещении, без нормального доступа к медицине.

То что Олег Мальцев до сих пор жив, это исключительно заслуга его родственников. Они удерживают ситуацию от худшего сценария — насколько это возможно извне. Но проблема в том, что даже эти усилия недостаточны для человека сХОЗЛ и диабетом.

Почему медчасть в СИЗО это не про медицину?

Далее прокурор приложил заключение медиков о состоянии здоровья Мальцева:

«…он осматривается врачами, терапевтами, он постоянно осматривается медицинским блоком»

На бумаге звучит успокаивающе. Формально — да, осматривается. Вопрос только в том, что именно в данном случае означает слово «осмотр».

Для условно здорового человека базового приёма терапевта, возможно, и достаточно. Но когда речь идёт о пациенте с комплексом хронических заболеваний, включая ХОЗЛ и диабет, уровень медицинской помощи определяется не фактом визита врача, а наличием профильной компетенции и оборудования.

Как указала в суде адвокат Панченко, со ссылкой на официальный адвокатский запрос, в медсанчасти отсутствуют реаниматолог, пульмонолог и кардиолог — то есть именно те специалисты, которые критически важны при таком наборе диагнозов. Более того, в медчасти нет CPAP-аппарата, который прямо назначен Мальцеву по медицинским документам. Из 21 прописанного препарата в наличии — только 2.

Более того, как отметила в суде адвокат, специализированную медицинскую помощь и обследование Олег Мальцев получает в частной клинике за деньги его родственников. Удивительно, но почему-то эта фраза адвоката Панченко вызвала особое возмущение судей апелляционного суда, которые сделали ей замечание.

После этого слова прокурора Ульянова «он осматривается терапевтами» звучит как издевка. Фактически наличие медкабинета выдаётся за наличие медицины.

Почему же Олега Мальцева не берут на «больничку». Ответ прост — на «больничку» со всеми условиями и лечением вход платный. По инсайдерской информации, Татьяна Кубаля — бывшая начальница медчасти, за помещение на «больничку» вымогала от 10 до 20 тысяч долларов, а в некоторых случаях ее аппетиты вырастали до требований переписать на себя квартиру. Мальцев просто не хочет быть спонсором коррупции.

А формальные осмотры терапевта сами по себе не равны надлежащей медицинской помощи. Особенно когда профильных специалистов нет, назначенного оборудования нет, а большая часть прописанных препаратов отсутствует.

О схронах, которые существуют в реальности прокурора Ульянова, и других рисках

Перечисляя «риски», прокурор Ульянов выдал такое, что у любого человека, способного включить логику, начинается тошнота. Он объясняет, что

«у Мальцева и Слободянюка как у руководителей указанного незаконного формирования могут совершить другие преступления с применением, в том числе, имеющегося у них оружия, а также оружия, которое может храниться еще в схронах».

Во-первых, все оружие давно изъято. Откуда у прокурора информация о каких-то схронах никто не знает. Особенно удивляет уверенность прокурора в этих схронах. В 2024 году их искали ДБР и военная контрразведка — искали, проверяли, не нашли. Но в 2026 году прокурор знает что они есть. Как это назвать, если не откровенным бредом?

Но на этом абсурд не кончается. Прокурор откровенно сообщает суду, что забота стороны защиты о состоянии здоровья Мальцева — это хитрый прием, цель которого вывести человека за границу под видом «медицинской помощи».

«Сторона обвинения считает, что, договорившись об этом приеме, сторона защиты пытается вывезти Мальцева за границу, тем самым просит установить ему залог, чтобы после внесения залога он мог выехать за границу с целью получения так называемой медицинской помощи».

Даже абитуриент юрфака такого не сочинит. Как прокурор Ульянов себе представляет процедуру «вывозки»? Когда человека отпускают под залог, его документы остаются под арестом, у пограничников действует «сторожевая карточка», которая мгновенно срабатывает при любой попытке пересечения границы. Вывести человека, который под следствием, который попал в СИЗО в состоянии, когда не мог передвигаться самостоятельно, да и еще осуществить такую «вывозку» в условиях военного положения и постоянной угрозы бомбежек — эта задача не под силу даже киношному Джеймс Бонду. Про нелегальные способы даже обсуждать смешно — каждый из них требует определенного состояния здоровья, которого у Мальцева нет.

А дальше Остапа понесло.

«…в государстве в настоящее время совершается большое количество преступлений против правоохранителей»

Олег Мальцев тут при чем? Какое отношение к этому факту имеет человек, который сидит в СИЗО, с ограниченными возможностями, и которому уже практически два года усложняют жизнь?

Прокурор постоянно забывает, что он прокурор. Кажется, что Ульянов мечтал выступать на театральных подмостках, а вместо этого попал в прокуратуру.

Когда всё вокруг — манипуляция

В конце своего выступления прокурор Ульянов заявляет:

«Заявление о том, что сторона обвинения удерживает, и суд удерживает обвиняемых в ненадлежащих, нерезких условиях, — это манипуляция, это не соответствует действительности».

Серьезно? Борьба за то, чтобы Мальцев не умер в СИЗО, — это манипуляция? Все усилия защиты добиться минимально необходимых медицинских условий — это манипуляция? Нет, это не манипуляция. Это реальность.

Манипуляция — это когда рисуется несуществующий нож фбс и его тиражируют все СМИ, разгоняя истерию. Манипуляция — это синхронный вой карманных журналистов и «неравнодушных» блогеров, которые перед каждым заседанием получают «задачу» не допустить освобождения Мальцева, при этом даже не удосуживаясь скрыть сам факт получения такого приказа от своих кураторов. Вот это манипулиция.

Отбросив мишуру в сторону, становится предельно ясной истинная цель этой многоходовой комбинации: прокуратура делает всё, чтобы Мальцев пошел на «соглашение».

В переводе с юридического на человеческий это означает признание вины. Главная ценность такого соглашения для системы заключается в упрощенном порядке рассмотрения дела. Но есть и чисто меркантильный интерес в этой сделке. Соглашение фактически лишает защиты права на возврат вещественных доказательств. Речь идет об эксклюзивном коллекционном охотничьем и спортивном оружии, а также дорогостоящей технике. Общая сумма которых превышает триста тысяч долларов. Иными словами, под видом «сотрудничества» происходит банальный грабеж.

Однако самым чудовищным в этой срежиссированной постановке остается истинный мотив ее организаторов. В случае «соглашения» суд вообще не будет рассматривать доказательства.

Это и есть их заветная цель. Прокуроры панически боятся открытого судебного анализа своих «улик». Они осознают, что их доказательства на столько же реальны, на сколько реален фотошопленный «нож фбс». В действительности никаких законных улик не существует. Их просто нет. Но об этом мы расскажем в следующей статье.

В практике нашей редакции есть одно правило: если хочешь понять, кто заказал дело, — смотри, кто выиграл после ареста. Не на словах, а по документам. Кто получил деньги, недвижимость, бизнес, статус.

Обычно таких людей немного. Иногда — всего двое.

Пока учёный и адвокат Олег Мальцев больше года сидит в одесском СИЗО по обвинению в создании незаконного военизированного формирования и заговоре с целью свержения конституционного строя, его бывшие ученики Дмитрий Паустовский и Валентина Данилева (она же Гордиенко) живут в новом доме с новорождённым ребёнком, купили новую машину. Они продолжают зарабатывать на лекциях и методиках Мальцева, работать с его клиентами — и избегают любых контактов с людьми, с которыми работали больше десяти лет.

ПРОЛОГ:

Пакет пришёл в редакцию без обратного адреса.
Внутри — флешка.

На ней — три файла: аудиозапись разговора, видео и документ с обрывочными данными — криптокошельки, фамилии, даты. Никаких пояснений. Только записка: «Проверьте. Это по делу Мальцева».

Мы проверили.

Каждое слово, каждую дату, каждую транзакцию проверили.

Мы не утверждаем, что полученные материалы подлинные, хотя их содержание совпадает с целым рядом документально проверяемых фактов, о которых ранее не было известно. Но одно мы знаем точно: после ареста Мальцева кто-то очень выиграл. И этот «кто-то» молчит.

А вокруг — цепочка людей, которым выгодно, чтобы Мальцев не вышел. Чтобы умер в тюрьме. Потому что каждому есть что терять: кому-то деньги, кому-то погоны, а кому-то и вовсе свободу.

Это расследование о том, как благодарность превращается в месть, а война — в удобное прикрытие для грабежа.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СПАСЁННЫЕ

Валентина: дочь убитых родителей

Мы начали с архивов.

Валентина Евгеньевна Данилева впервые появляется на видеоматериалах «Академии прикладных наук» примерно в 2009 году — через полгода после знакомства с Олегом Мальцевым. До этого — пустота. Никаких следов в публичном поле, никаких упоминаний в соцсетях, прессе. Словно человека не существовало.

Те, кто знал её в Севастополе в конце 2000-х, вспоминают осторожно. Говорят: работала крупье в одном из крымских казино. Старалась быть незаметной — но позволяла себе больше, чем другие сотрудники. Роман с менеджером. Один из бывших коллег — назовём его Андрей, он попросил не называть настоящее имя — рассказал нам по телефону:

Валя появилась у нас после какой-то семейной трагедии. Родители погибли, кажется. Какие-то криминальные разборки: отец кого-то кинул на деньги и, видимо, оскорбил к тому же — потому и убили. Она говорила об этом немного, но было видно: человек пережил серьёзное. Держалась особняком. Работала хорошо, «дружила» по-женски с менеджером, позволяла себе… ну, вы понимаете. В общем, зарабатывала как крупье нормально мимо кассы, пока менеджер покрывал. Потом разрыв, она уволилась и осталась без средств.

В 2009 году, после фиаско в казино, Данилева пришла устраиваться к Олегу Мальцеву — на тот момент уже известному исследователю, автору нескольких книг, организатору научных семинаров. Он взял её под своё крыло.

По воспоминаниям коллег, когда Данилева появилась в офисе, у неё всё было совсем плохо: ходила на работу пешком, денег не было даже на троллейбус. Именно в тот период Гордиенко и стала Данилевой — чтобы защитить себя от прошлого.

Мальцев обучил её азам психологии, работе с клиентами, индивидуальному преподаванию. Через два-три года Данилева (Гордиенко) стала директором «Академии прикладных наук» — структуры, через которую тогда проходили все ученики и клиенты Мальцева.

Должность директора — это контроль над финансами, клиентской базой, расписанием, административными процессами. Все деньги, все контакты замыкались на неё. На посту она оставалась до сентября 2024 года — до ареста Мальцева.

Один из бывших учеников Мальцева — назовём его Сергей, он тоже просил анонимности — вспоминает Данилеву тех лет:

Валентина Евгеньевна всегда была очень… материальной. Не в плохом смысле — просто ей важно было иметь что-то своё. Часто говорила: «Хочу домик. Маленький, но свой». И тут же добавляла: «Но сначала надо Олегу Викторовичу дом построить, а уж потом мне». Мальцев усмехался — он к недвижимости был равнодушен. Его интересовали исследования, люди, экспедиции. А для Валентины Евгеньевны домик был символом стабильности. Человек пережил потерю родителей, нищету, казино — дом означал безопасность.

Но безопасность откладывалась. Мальцев не строил дом. Не покупал квартиры. Деньги уходили в исследования, в воспитанников, в экспедиции. Данилева (Гордиенко) работала, организовывала семинары, занималась учениками — и видела, как «награда» отодвигается в бесконечность.

Для человека с опытом криминала и финансовой нестабильности это испытание.

Дмитрий: из «Гуляй-поля» в первые замы

Дмитрий Иванович Паустовский появился в окружении Мальцева ближе к 2011-му. Точную дату установить не удалось: документов почти не осталось. Но те, кто помнит его приезд в Севастополь, описывают одно и то же — парень с рюкзаком, в рваной одежде, без денег, без связей, без перспектив.

Паустовский родом из Запорожья — того самого «Гуляй-поля», где в 90-е понятия решали больше, чем законы. В разговорах с коллегами он иногда рассказывал о прошлом: участвовал в криминальных разборках конца 90-х — начала 2000-х, работал в «структуре безопасности» у местного авторитета. Шефа застрелили. Структура развалилась. Паустовский остался ни с чем.

Мальцев обеспечил ему всё: работу в службе безопасности «Академии прикладных наук», съёмную квартиру, еду, обучение. К 2013 году Паустовский окреп, возмужал — и влюбился в Валентину Данилеву (Гордиенко). Но она его игнорировала. Он пришёл к Мальцеву за советом.

Бывший сотрудник Мальцева (назовём его Виктор) вспоминает:

— Дмитрий Иванович был как мальчишка. Ходил за Валентиной Евгеньевной, пытался ухаживать — она не обращала внимания. Он пришёл к Викторовичу: «Помогите, не знаю, что делать». Мальцев поговорил с Валентиной Евгеньевной, объяснил, что у Дмитрия Ивановича есть потенциал, он будет заниматься бизнесом. И она согласилась дать шанс. Они стали парой. По сути, Мальцев устроил их личную жизнь.

В начале 2014 года Мальцев переехал с командой в Одессу. Через несколько лет Паустовский стал его первым заместителем. Мальцев ввёл его в деловые круги, научил вести бизнес, дал возможность работать с клиентами и зарабатывать. Данилева (Гордиенко) занималась одними учениками, Паустовский — другими. Финансовые потоки шли через них обоих.

С 2019 года учёт их поступлений вообще прекратился. Причина — доверие. Многолетнее сотрудничество. Никто не проверял, сколько они зарабатывают и куда уходят деньги.

ГЛАВА ВТОРАЯ. КОНФЛИКТ

Летом 2022 года Олег Мальцев вернулся из экспедиции и объявил о новом проекте, связанным со стрелковыми спортивными дисциплинами и работой на стенде: как работает разум человека в режиме выполнения задач, от постановки цели до результата. Это должно было стать основой его докторской диссертации.

Мальцев не кабинетный учёный. Он всегда работает в поле — и делает это масштабно. В рамках двухгодичного проекта по фотографии закупили более ста единиц техники, записывали интервью и делали коллаборации с Sebastião Salgado, Eli Reed, Derek Ridgers, Gavin Watson. Затем был масштабный проект по мото-культуре: поведение людей в экстремальных ситуациях, мото-парк, журнал “Roll on”, совместная работа с Andy Ibbot, Jerry “Motorman” Palladino, Graham Jarvis, Keith Code и другими.

К проекту по стендовой стрельбе он подошёл так же: индивидуальная работа на Олимпийском стенде с тренером Олимпийской сборной Украины Николаем Мильчевым, регистрация стрелковой федерации, закупка более 60 единиц охотничьих и спортивных ружей для исследований, сотрудничество и дружба с Эннио Фалько — многократным чемпионом мира, Европы и Олимпийских игр.

Один из сотрудников Мальцева вспоминает тренировки:

Всё было очень серьёзно. Олег Викторович сразу объяснил: «На стенде мы занимаемся наукой. Кто хочет развлекаться — езжайте в тир и делайте что хотите». Снимали каждое занятие на несколько камер, потом разбирали движение за движением. Мильчев работал в связке — и как тренер, и как консультант. Это была наука, а не хобби.

Летом 2022-го на одну из тренировок приехал Дмитрий Паустовский.

Что именно произошло — свидетели рассказывают по-разному. Кто-то говорит: опоздал и не предупредил. Кто-то: отказался выполнять упражнение. Кто-то: начал спорить с Мильчевым.

Один из очевидцев по имени Алексей описал так:

Дмитрий Иванович приехал и практически сразу начал делать всё по-своему. Олег Викторович дал задание — он проигнорировал. А на стенде дисциплина — важнейший элемент. Раз не послушал, два… на третий Викторович при всех просто выгнал его со стенда.

Мог ли Паустовский, будучи первым замом, воспринять это как личное оскорбление и публичное унижение? Для человека из среды, где статус — всё, публичное унижение равно пощёчине. За такое «предъявляют». Но Мальцев — не криминальный авторитет. Ему по понятиям не предъявишь. Значит, нужен другой инструмент.

Через некоторое время Паустовский и Данилева нашли другой стенд. Потом ещё один. Они тренировались отдельно.

Сергей, бывший ученик Мальцева, говорит:

После того случая они дистанцировались. Внешне всё вежливо, но холодно. Олег Викторович, уверен, замечал, но у него много дел, он в исследованиях. А они ушли на другие стенды. Говорили: другой режим, другое время. Но всем было понятно — это похоже на разрыв.

И, возможно, именно там — на одном из тех стендов — произошла встреча, которая изменила всё.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. АУДИОЗАПИСЬ

На флешке был файл “Razgovor_KT.mp3”. Длительность — более двух часов. Качество среднее, но голоса слышны отчётливо. Очевидно: это не цельная запись, а склейка фрагментов. На всех — две женщины говорят по-русски. По акценту: одна из постсоветской Центральной Азии, вторая — из Украины или России.

Мы отправили запись на фоноскопическую экспертизу. Без образцов голосов эксперт не смог дать заключение о подлинности. Мы пытались связаться с женщиной, представленной в документе как Каныкей Турсунбаева, — безрезультатно. А ведь это та самая Каныкей Т., у которой отец с планеты Тиния и которая проходит главным свидетелем обвинения по делу Мальцева. Телефоны не отвечают.

Но содержание записи совпадает с многими фактами, о которых мы знали из независимых источников.

Один фрагмент начинается с бытового. Женщины обсуждают поездку в Стамбул и Эмираты. Одна жалуется на «напряг с деньгами». Потом тема резко меняется:

— Меня уже задолбали эти новости из Украины. Это просто, ну понимаешь, невозможно.

— В смысле? Так у тебя ж всё там закончилось!

— Ага, не закончилось! Обещали одно, а всё через жопу вышло, как всегда. Этот Волошенюк — гандон редкостный.

Мы остановили запись. Волошенюк. Фамилия знакомая.

В марте 2025 года на 58-й сессии Совета ООН по правам человека выступала французская правозащитница Christine Mirre, заместитель директора НПО CAP Liberté de Conscience. Она представляла доклад о деле Олега Мальцева и назвала имя: Евгений Волошенюк, офицер контрразведки СБУ, «вероятный организатор сфабрикованного уголовного дела».

Мы продолжили слушать:

— С этого момента поподробнее. Это тот, про которого ты рассказывала? Из СБУ?

— Да. Он же в самом начале мне что говорил — дашь показания на Мальцева и всё, лети куда хочешь, мы тебя не держим, свободна. Потом умолял приехать обратно в Украину, мол ничего страшного, всё нормально будет. Я приехала на свою голову — суд, штраф, хорошо хоть он сам где-то взял деньги и я оплатила, а то бы вообще капец был.

— Слушай, откуда у них в СБУ такие зарплаты?

— Ты шутишь что ли? Чтобы Волошенюк свои деньги мне дал — никогда в жизни! Он идиот полный, но не настолько чтобы свои деньги отдавать. Я уверена на все сто процентов — у Дмитрия Ивановича взял, накошмарил его так же как меня, вот и всё.

«Дмитрий Иванович». Мы проверили: у Паустовского именно такие имя и отчество.

Дальше женщина говорит, что «Дима» давно знаком с людьми из СБУ, что он — «собачка Валентины Евгеньевны». И дальше — фраза, после которой разговор уже нельзя слушать как бытовую болтовню:

— Если бы Валентина Евгеньевна не захотела — не было бы ни ребенка, ни домика, ничего бы не было вообще. Она крутая! Это ж она мне глаза открыла. Я ещё когда в Одессе была, она мне сама рассказывала как появились новые высокопоставленные люди. Дмитрий Иванович вообще не знал как к ним подойти правильно, а она такая всё организовала, познакомила Диму на стенде с ними.

Стенд. Стрелковый стенд. Место, где собираются не только спортсмены и любители, но и силовики — в том числе бывшие и действующие сотрудники СБУ.

Мы остановили запись ещё раз. Проверили документы. Паустовский и Данилева (Гордиенко) действительно перешли на другой стенд после конфликта летом 2022 года.

И что ещё интереснее: у Паустовского и Гордиенко действительно появился «домик» — 171,2 кв. м. Произошло это 15 апреля 2025 года. То есть через семь месяцев после задержания Мальцева.

Финал разговора звучит жёстко:

— Главное чтобы этот из тюрьмы не вышел. Вот этого точно никому из нас не нужно. Лучше пусть подохнет там в этой тюрьме в своей сраной Украине.

Мы переслушали запись несколько раз. Отправили расшифровку юристу. Он подтвердил: если запись подлинная, её содержание указывает на вероятный сговор с целью фабрикации уголовного дела. Если.

Мы не можем гарантировать подлинность. Но можем проверять факты, которые в ней названы. Совпадения слишком точные.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. $21,150 ЗА СЕМЬ ЧАСОВ ДО ОБЫСКОВ

Первые обыски у Олега Мальцева прошли вечером 29 февраля 2024 года.

В этот же день, в 11:38 — за семь часов до обысков — Дмитрий Паустовский совершил транзакцию через криптобиржу. Документы об этом переводе есть в нашем распоряжении. Мы подтверждаем: 29 февраля 2024 года в 11:38 Паустовский перевёл неизвестному адресату сумму 21150 долларов.

Если человек выводит крупную сумму в день обысков, это означает одно из двух: либо платит за услугу, либо спасает активы от изъятия. В обоих случаях он знает заранее, что будут обыски. Откуда мог знать? Либо участвовал, либо его предупредили. В любом случае — это не совпадение.

29 февраля 2024 года ДБР провела обыски у Мальцева. Изъяли зарегистрированное спортивные и охотничьи ружья, компьютеры, технику, документы. В марте 2024 года суд постановил вернуть оружие — всё оказалось легальным: разрешения, регистрация.

Вместо того чтобы вернуть по решению суда совершенно законное оружие, в мае 2024 года СБУ открывает уголовное дело. И то же самое оружие, признанное легальным два месяца назад, становится вещдоком по обвинению в «создании незаконного военизированного формирования».

12 сентября 2024 года Олег Мальцев был арестован. Сейчас он находится в СИЗО более 17 месяцев — без права выйти даже под залог.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВИДЕО

Второй файл на флешке назывался “Antonova_Video.mp4”. Длительность — 5 минут 55 секунд. Качество хорошее.

Женщина средних лет проводит видеозанятие с учеником; тот фиксирует происходящее на устройство.

VIDEO Антонова

Сотрудники Мальцева с лёгкостью узнали в женщине Наталью Антонову — помощницу Паустовского и Данилевой.

Мы нашли в интернете её фотографии и можем подтвердить: на видео именно она. Подлинность видео сомнений не вызывает.

Антонова говорит спокойно, чётко, без эмоций. Объявляет о закрытии «Академии прикладных наук» как бренда. О разрыве с «коллегами, которые находятся под следствием, в СИЗО, в розыске». Предлагает клиентам продолжить работу с ней, Паустовским и Данилевой — но «в режиме повышенной безопасности».

Вот что она говорит (цитирую дословно, по расшифровке):

По большому счёту мы не хотели участвовать в определённых проектах, которые в последствии и привели к тому, что привели к уголовным делам. Не буду углубляться в подробности. Мы прекрасно взаимодействовали с нашими коллегами всё это время и поддерживали, но вынуждены были поставить точку.

Я прокрутил видео назад и переслушал. Противоречие очевидно. Если они «не хотели участвовать» в проектах, которые «привели к уголовным делам», почему «прекрасно взаимодействовали» всё это время? Если знали о незаконном, почему не сообщили в правоохранительные органы? Почему продолжали работать?

Антонова продолжает:

Люди находятся под следствием, в СИЗО, в розыске. Соответственно, даже если дела разрешатся положительно… вы понимаете… даже если судебный процесс разрешится, люди останутся под прицелом. Поэтому с точки зрения безопасности вам выбирать, с кем быть — с нами или с ними.

Она требует от клиентов закрыть прежние каналы связи, перейти в Telegram, не отвечать «общим коллегам» и немедленно присылать скриншоты любых попыток контакта.

Вы по договору закрыть вопрос управляемо не можете, а вы хотите Олег Викторовичу как-то помочь, посодействовать финансово.

Перевод с официального на человеческий: у вас есть финансовые обязательства перед нами — перед Паустовским, Данилевой и Антоновой. Вы их не выполнили. А теперь хотите помогать Мальцеву? Сначала заплатите нам.

Это не забота об ученике со стороны Антоновой. Это перехват финансового потока. Пока Мальцев в СИЗО, они контролируют значительную часть его учеников и клиентов и делают всё, чтобы деньги шли не ему, а им. При этом они продолжают пользоваться методиками и технологиями Мальцева, чтобы продолжать получать деньги. По сути, они украли чужие методики, присвоили их себе, чтобы получать деньги с учеников и клиентов, которые им не принадлежат.

Это называется блокировка ресурса. Классический приём корпоративного захвата: изолировать владельца, перехватить контроль над клиентами, перенаправить финансовые потоки. И сделать всё, чтобы владелец не вернулся.

Потому что если Мальцев выйдет, ему расскажут, что Антонова говорила его ученикам. Что Паустовский и Данилева покупали на его деньги. И тогда придётся отвечать.

Антонова добавляет:

Те люди, которые находятся под следствием, у них давно изъяты все телефоны и прочие гаджеты. Понятное дело, что те товарищи, которые работают по этим делам, они могут пытаться вступать в контакт, чтобы получить какую-то информацию.

И здесь возникает главный вопрос. По логике Антоновой выходит: все всё знали о якобы незаконной деятельности. Но при этом Мальцев в СИЗО, а его первый зам — Дмитрий Иванович Паустовский, который согласно должностным обязанностям как минимум обеспечивал финансирование того самого “незаконного военизированного формирования” — не только на свободе, но и беспрепятственно перемещается за границу, участвует в международных соревнованиях по спортингу и покупает дома за деньги, которые, очевидно, принадлежат не ему, а Мальцеву и другим акционерам, которые строили научные структуры вместе с Мальцевым долгие годы.

Вот один из примеров с Instagram в открытом доступе, подтверждающий участие Данилевой и Паустовского в ОАЭ в турнире «FUJAIRAH MOUNTAIN CHAMPIONSHIP 2025» по спортингу. В открытых источниках прямо указано, что в турнире участвовали российские спортсмены. Украинские правоохранительные органы на это никак не реагируют.

То есть если ты дружишь или коррумпируешь сотрудника контрразведки СБУ, тебе можно пересекать границу и участвовать в турнирах с «рашками» во время кровопролитной войны с рф?

В документе также содержалось короткое указание на интимные отношения Антоновой и Паустовского – к делу не относится, но объясняет мотив Антоновой стать на сторону Паустовского, несмотря ни на что.

Сотрудники и воспитанники Мальцева утверждают: финансовые поступления от Паустовского и Данилевой резко уменьшились после ареста Олега Викторовича и полностью прекратились в конце весны 2025 года. Буквально через месяц после покупки дома.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ДОМИК, БРАК, РЕБЁНОК

Сентябрь 2023 года. Дмитрий Паустовский и Валентина Данилева регистрируют брак. Это происходит через несколько месяцев после того, как в военной контрразведке СБУ заводят оперативно-розыскное дело на Олега Мальцева.

Но вот что странно: никто об этом браке не знал. Ни Мальцев — тот самый человек, который собственно и организовал их личную жизнь. Ни коллеги, с которыми они работали больше десяти лет. Ни ученики. Брак регистрируют в тишине. Не носят кольца. Не празднуют. Не приглашают того, благодаря кому их семья возникла. Почему?

Юрист, с которым мы консультировались, объяснил:

Брак даёт несколько юридических преимуществ в ситуации, когда один или оба супруга могут быть привлечены к ответственности. Во-первых, право не свидетельствовать друг против друга. Во-вторых, совместная собственность — это защита активов от ареста. В-третьих, легитимация перед третьими лицами: «мы семья, мы вместе». Но если брак регистрируют тайно, это означает одно: они готовятся к чему-то, о чём нельзя говорить вслух.

Обручальные кольца Паустовский и Данилева начинают носить только после ареста Мальцева — осенью 2024 года, через год после регистрации брака. На фотографиях того периода кольцо на руке Паустовского отчётливо видно.

Это называется юридическая подготовка к захвату. Брак регистрируют в момент, когда «новые высокопоставленные люди» из СБУ дают понять: дело будет серьёзным. Кольца надевают в момент, когда владелец бизнеса уже в СИЗО и не может задавать вопросы. Между этими двумя моментами — год молчания.

15 апреля 2025 года в Одессе была зарегистрирована сделка купли-продажи недвижимости. Покупатели — Паустовский Дмитрий Иванович и Гордиенко Валентина Евгеньевна. Объект — частный дом в пригороде Одессы. Подтверждение факта сделки есть в нашем распоряжении.

15 апреля 2025 года — в этот же день день — была задержана адвокат Ольга Панченко. Суд отправил её под стражу в СИЗО. Она защищала Мальцева, входила в Комитет защиты профессиональных прав адвокатов Национальной ассоциации адвокатов Украины. Её задержание фактически было попыткой (неудачной — через 14 дней Панченко вышла из СИЗО) лишить Мальцева правовой защиты.

Совпадение?

Мы показали документы следователю с двадцатилетним стажем (попросил не называть имя, он на пенсии). Комментарий:

Если человек совершает крупную сделку в день ареста ключевого свидетеля или адвоката противоположной стороны, это означает, что он знал. Либо предупредили, либо участвовал в планировании. В любом случае — не случайность.

В декабре 2025 года у Паустовского и Данилевой родился ребёнок. Этот факт они не скрывали в соцсетях.

«Если бы Валентина Евгеньевна не захотела — не было бы ни ребёнка, ни домика», — говорила Каныкей Турсунбаева в аудиозаписи. Теперь и ребёнок есть, и домик.

Осенью 2025 года, будучи на седьмом месяце беременности, Валентина Данилева защитила норматив мастера спорта по компакт-спортингу. Стреляла из того самого ружья, приклад для которого был изготовлен в Италии по индивидуальному заказу Мальцева и им же оплачен.

Об этом сообщили сотрудники Мальцева, которые физически присутствовали в Италии при передаче подарка Данилевой. И тогда простой вопрос: чем отличается легальное оружие, изъятое у Мальцева при обысках, от оружия, из которого Данилева (Гордиенко) защищает норматив?

К слову, Данилева (Гордиенко) неоднократно приезжала на Олимпийский стенд, консультировалась с Мальцевым по методикам стендовой стрельбы. Мальцев делился рекомендациями и методиками, которые впоследствии обвинение назовёт методиками «подготовки диверсантов».

Так диверсанты или спортсмены?

Потому что именно спортсмены, чемпионы мира и тренеры сборной написали множество положительных рецензий на книгу Мальцева «Работа разума в режиме выполнения задач», написанную по итогам исследования стрелковых дисциплин. Они тоже «диверсанты» — или всё-таки спортсмены?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗАБЫТАЯ СТРУКТУРА

По информации наших источников в правоохранительных органах в уголовном деле среди аффилированных структур перечислены все научные и исследовательские организации Мальцева — кроме одной: «Академии прикладных наук». Той самой, которой более восьми лет практически единолично управляли Данилева (Гордиенко) и Паустовский. Той, где была львиная доля финансовых потоков. Той, что работает до сих пор — только уже без бренда, но под контролем Паустовского, Данилевой (Гордиенко) и Антоновой.

Очередное совпадение?
Или корпоративный захват руками коррумпированных сотрудников ДВКР СБУ, про одного из которых прозвучало в докладе в ООН?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПРОКУРОР С ПЯТЬЮ ДЕЛАМИ

Если в сложной истории теряете нить — вернитесь к простому: кому выгодно и кто обеспечивает юридическое прикрытие. В деле Олега Мальцева таким человеком стал прокурор Руслан Войтов. Его биография в этой истории не менее показательна, чем история Паустовского и Данилевой.

Формально именно Войтов до недавнего времени осуществлял процессуальное руководство и поддерживал обвинение. Не военная прокуратура, не специализированный орган, а сотрудник областной прокуратуры с крайне специфической репутацией. И это не фигура речи: против самого Войтова открыто как минимум пять уголовных производств; часть о коррупции и фиктивной инвалидности. Но Одесское ДБР фактически никакого расследования не проводит очевидно покрывая “своих” по просьбе контрразведки СБУ.

По данным коллег и открытых источников, Войтов долгие годы числился инвалидом второй группы по зрению, получая выплаты. При этом продолжал работать прокурором и поддерживать обвинение в резонансных делах. В 2025 году журналисты нашей редакции обратили внимание на странное сочетание: прокурор-инвалид, который, несмотря на «зрение второй группы», уверенно водит дорогой автомобиль, не соответствующий зарплате чиновника, и при этом претендует на льготные пенсии и выплаты. Этого хватило, чтобы запустить проверки.

Пенсионный фонд Украины подал иск о взыскании с Войтова сотен тысяч гривен, полученных по признакам фиктивной инвалидности. Параллельно открылись уголовные производства по фактам возможного мошенничества с бюджетными средствами, подлога документов и сокрытия активов. Войтов утратил статус инвалида второй группы и оказался фигурантом сразу нескольких дел.

И главный вопрос тут простой: может ли человек в таком положении быть независимым и объективным прокурором по одному из самых громких процессов в регионе?

Отдельного внимания заслуживает поведение прокуратуры и «активистов» в Приморском суде Одессы, где слушается дело Мальцева. Не секрет: возле суда, начиная с декабря 2025 года, регулярно появлялись организованные группы «обеспокоенных граждан», в том числе с криминальным прошлым, якобы возмущённых деятельностью подсудимого. Наши коллеги описали схему: в Одессе существует рынок проплаченных «акций», где за деньги можно заказать пикет, митинг, агрессивную массовку.

Вопрос всегда один: кто платит?

На фоне перевода $21,150 Паустовским за семь часов до обысков у Мальцева в феврале 2024 года, доклада о роли сотрудника СБУ Евгения Волошенюка и роли Войтова как процессуального руководителя версия о финансировании таких «акций» через связку Паустовский–Волошенюк–Войтов уже не выглядит конспирологией. Это логичная гипотеза, которую обязаны проверить правоохранители. Тем более Войтова неоднократно видели в компании Волошенюка сразу после заседания о продлении меры пресечения Мальцеву.

Судья Приморского суда Юрий Кривохижа, на которого пытались давить и «активистами», и агрессивной позицией прокуратуры, в какой-то момент сделал то, что обязан сделать судья, видящий конфликт интересов и токсичную фигуру обвинителя: отвёл прокурора Войтова от участия в деле. Формулировки могут быть разными, но суть одна: даже суд под давлением счёл участие Войтова проблемой для объективности процесса.

Вот и получается цепочка людей, которые воспользовались условиями военного положения в Украине во время войны с рф для личного обогащения. И у каждого мотив максимально отодвигать момент освобождения Мальцева, используя любые ресурсы.

• Паустовский и Данилева (Гордиенко) понимают: вскоре могут лишиться всего, что приобрели за украденные у Мальцева деньги. Они понимают и другое: как только от них отвернутся «друзья в погонах», закончится красивая жизнь и командировки. Высока вероятность правовых последствий и уголовных дел. Также для них изначально было очевидно что без интеллектуальных активов, принадлежащих Мальцеву, они лишаются статуса, возможностей и дальнейшее зарабатывание ими денег сводится к нулю. Свои собственные методики они создать не в состоянии, да и кто они такие без Мальцева? Поэтому единственным вариантом для них было – закрыть Мальцева в СИЗО и продолжать зарабатывать деньги на его интеллектуальной собственности уже без него.

• Войтов понимает: его отстранили от дела — и это только начало. Пять уголовных дел — не деталь биографии, даже при условии что друзья из одесского ДБР закроют глаза на всё. Это ответ на вопрос, почему дело Мальцева выглядит таким кривым, а обвинение — таким настойчивым. Когда на кону не только чужая свобода, но и твоя собственная, очень легко превратиться из представителя государства в участника корпоративного захвата, действующего в интересах тех, кто приносит деньги и обещает «крышу».

• Волошенюк понимает: это дело рано или поздно может стать приговором лично для него и ещё нескольких сотрудников контрразведки СБУ. И тогда можно лишиться не только погонов. Ведь товарищи из СБУ и контрразведки которые каждый день проливают кровь на фронте могут рано или поздно “спросить” с тех кто отсиживался всю войну в тылу и отрабатывал коммерческие заказы.

• Все они понимают: если Мальцев выйдет и начнёт говорить, задавать вопросы, предъявлять документы — каждому придётся объяснять свои действия перед соответствующими государственными структурами. И тогда с грохотом рухнет дело Мальцева, как карточный домик.

Окажется, что «подготовка диверсантов» — это серия реальных научных книг и методических пособий. «Арсенал для переворота» — легальное охотничье и спортивное оружие, которое придётся вернуть законным владельцам. А «заговор» — не что иное как план самоорганизации и защиты сотрудников Европейской Академии наук Украины на случай оккупации (разработанный весной 2022 года в соответствии с официальной политикой МО Украины).

Но если Мальцев умрёт в СИЗО — многие неудобные вопросы исчезнут сами собой. Поэтому обвинение так отчаянно бьётся за то, чтобы выдающийся украинский учёный с диагнозами ночное апноэ и ХОЗЛ сгнил в тюрьме.

ЭПИЛОГ: МОЛЧАНИЕ

Мы пытались связаться с Дмитрием Паустовским и Валентиной Данилевой. Телефоны не отвечают. Электронная почта «Академии прикладных наук» не работает.

Мы нашли нескольких бывших сотрудников Мальцева, которые работали с Паустовским и Данилевой (Гордиенко) больше десяти лет. Все подтвердили: после ареста Мальцева Паустовский и Данилева (Гордиенко) прекратили любые контакты. Не отвечают, не встречаются, избегают упоминаний.

Один из бывших учеников (назовём его Игорь) рассказал:

Я позвонил Дмитрию Ивановичу в октябре, хотел узнать, как дела, можно ли чем-то помочь Олегу Викторовичу. Он сбросил звонок. Написал в мессенджер — он написал, что за «голову» каждого, кто в СИЗО, власти требуют 250 тысяч долларов. Если есть деньги — присылайте, будем помогать выйти из СИЗО.

По нашей информации многие бывшие ученики и клиенты “прислали” деньги, доверяя словам Паустовского и пытаясь помочь Мальцеву. За эти деньги Паустовский и Данилева ездили в командировки, обеспечивали себе сытую жизнь, покупали автомобили. Возможно часть из них использовали для того, чтобы 15 апреля 2025 года купили себе дом и земельный участок в Одессе, а адвокат Мальцева – Ольга Панченко была арестована и отправилась в СИЗО. Ведь Панченко не просто адвокат Мальцева. Уголовное дело, по которому Мальцев уже более года находится в СИЗО — это суммарно 4 уголовных дела в отношении него, начиная с 2023 года и все предыдущие дела были “развалены” Панченко. Она не просто его эффективно защищала – она еще и много знала.

Что это, если не мошенничество, прикрытое коррупцией?

Сбор денег «на спасение» — заведомый обман и попытка использовать доверие бывших учеников Мальцева. Мы не знаем, сколько денег таким образом собрали, но знаем точно: у них много важных личных расходов.

Это вторая сторона одной схемы. Антонова блокирует прямую финансовую помощь Мальцеву, требуя «сначала закрыть обязательства перед нами». Паустовский выставляет ценник: $250 тысяч за «голову». Один перехватывает тех, кто хочет помочь напрямую. Другой вымогает деньги у тех, кто готов платить. Схема замкнута: Мальцев не получает ни копейки, а Паустовский и Данилева (Гордиенко) покупают дом, рожают ребёнка и покупают новые машины.

Мы пытались найти Каныкей Турсунбаеву — женщину, чей голос предположительно звучит в аудиозаписи. Телефоны не работают. По данным стороны защиты, она должна была явиться в суд в декабре 2025 года, но не явилась. Где она сейчас — неизвестно.

Адвокат Мальцева подтвердила:

Каныкей Турсунбаева значится в деле как свидетельница обвинения. Но на контакт не выходит. Даже прокуроры и суд не могут её найти. Это странно: обычно свидетелей обвинения держат под контролем, обеспечивают явку. Здесь — тишина.

А Паустовский и Данилева живут в новом доме. Растят ребёнка. Продолжают работать с клиентами Мальцева, используя его интеллектуальные активы и за его же деньги 6 января 2025 года молча себе покупают Toyota Land Cruiser (2025 года выпуска).

ПОСТКРИПТУМ. ВОПРОСЫ

Мы не можем на 100% утверждать, что Паустовский и Данилева (Гордиенко) организовали заказное уголовное дело. Но при таком количестве совпадений вывод напрашивается: это корпоративный захват через государственные репрессии. Двое бывших учеников украли часть бизнеса учителя, используя коррумпированных сотрудников СБУ и прокуратуры.

Конфликт на стрелковом стенде летом 2022 года. Переход на другой стенд. Знакомство с «высокопоставленными людьми» на стенде — об этом говорится в аудиозаписи. ОРД в военной контрразведке в феврале-марте 2023 года — через шесть месяцев после конфликта. Тайная регистрация брака Паустовского и Данилевой (Гордиенко) в сентябре 2023 года — через полгода после открытия ОРД. Год молчания: кольца не носят, Мальцева не приглашают, коллегам не говорят. Перевод $21,150 через криптобиржу за семь часов до обысков в феврале 2024. Арест Мальцева в сентябре 2024 года. Покупка домика в день ареста адвоката Панченко в апреле 2025 года. Защита норматива мастера спорта Данилевой, в том числе с применением методики Мальцева летом 2025 года пока он сидит в тюрьме за эту же методику.

И «Академия прикладных наук», которой управляли Данилева (Гордиенко) и Паустовский, — единственная структура Мальцева, которая не фигурирует в уголовном деле.

Мы задаём вопросы:

1. Почему — и главное кому — Паустовский перевёл $21,150 через криптобиржу за семь часов до обысков?
2. Кто познакомил Паустовского с «высокопоставленными людьми» на стенде — и был ли среди них сотрудник контрразведки СБУ Евгений Волошенюк?
3. Почему «Академия прикладных наук», директором которой была Данилева (Гордиенко), даже не упоминается в уголовном деле?
4. Почему домик был куплен в день ареста адвоката Панченко? Не потому ли, что кто-то убедил Паустовского и Данилеву (Гордиенко): без Панченко её подзащитный Мальцев очень нескоро выйдет на свободу?
5. Где Каныкей Турсунбаева — свидетельница обвинения, которая не выходит на связь даже с прокуратурой и не является в суд, где она выступает в роли обвиняемой?
6. Почему Паустовский и Данилева (Гордиенко) избегают контактов с людьми, которые знали их десять лет?

Если у кого-то из героев этой статьи есть ответы — редакция готова их опубликовать. Наши контакты открыты.

А пока Олег Мальцев сидит в одесском СИЗО больше года. Бывшие ученики построили дом и родили ребёнка.

Куда делись эти двое?

Они никуда не делись. Они здесь. В Одессе. В новом доме. С ребёнком. С методиками Мальцева. С его клиентами. С его бизнесом.

Просто молчат.

Редакция не утверждает, что все изложенные в статье материалы являются подлинными. Мы представляем анонимно полученную информацию и документально проверяемые факты, предоставляя читателям и правоохранительным органам возможность сделать собственные выводы. Все упомянутые лица имеют право на ответ, который будет опубликован без сокращений.

Итальянские коллеги в статье критически оценивают действия прокуратуры и задаются вопросом: что происходит с верховенством права, когда его установленные законом процедуры начинают использоваться как оружие против его же сути?

Предлагаем вашему вниманию перевод статьи «Дело Ольги Панченко: как Украинская прокуратура обходит закон?»

Для европейского юриста Украина сегодня представляет собой уникальный, почти парадоксальный феномен. С одной стороны — это нация, демонстрирующая беспрецедентную волю к интеграции в европейское правовое пространство. С другой — ее правовая система, словно старый палимпсест, все еще хранит на себе глубокие отпечатки советской доктрины, где целесообразность всегда доминировала над правом, а правоохранительные органы обладали почти сакральным статусом.

Именно на этом стыке двух цивилизаций — европейской и постсоветской — сегодня разворачивается настоящая битва за душу украинского правосудия.

Что происходит, когда правоохранительные органы, привыкшие действовать без ограничений, сталкиваются с «неудобными» гарантиями, присущими фигуре адвоката, гарантиями, которые они призваны соблюдать на пути к европейской интеграции?

Они не противостоят им открыто. ​Они предпочитают обходить их, ища альтернативные пути через циничные, формально безупречные схемы.

В данной статье представлен украинский прецедент, в котором система не нарушила закон открыто, чтобы получить разрешение на прослушивание адвоката. Она сделала нечто более тонкое: она «деперсонифицировала» адвоката, приписав ему личность его же клиента, чтобы его номер телефона формально принадлежал человеку, которого он должен был защищать.

Это история, которая должна заинтересовать любого профессионала, потому что она отвечает на фундаментальный вопрос: что происходит с верховенством права, когда его формальные процедуры начинают использоваться как оружие против его же сути?

Дело Ольги Панченко

Ольга Панченко ​​— не просто адвокат: в Украине она известна как защитница прав человека и «адвокат адвокатов», поскольку отстаивает интересы своих коллег и систематически осуждает нарушения их прав. ​​Его имя неразрывно связано с одним из самых громких дел последних лет: защитой ученого и адвоката ​​доктора Олега Мальцева.

Именно она возглавила защиту доктора Олега Мальцева, когда после публикации ​​книги о военных преступлениях военная контрразведка Службы безопасности Украины (СБУ) ​​сфальсифицировала ​​уголовное дело против него, обвинив его в ​​создании военизированного формирования. ​​Дело была настолько абсурдным, что казалось, она рухнет сама по себе, и с ней даже не придется бороться.

Однако после семи месяцев непрерывной работы именно Ольга Панченко нуждалась в защите. ​​Другими словами, адвокат, защищавшая ученого и, в свою очередь, коллегу по адвокатуре, оказалась вынуждена обратиться за помощью к адвокату. ​​Это может показаться идеей для теле-шоу. ​​И тем не менее, именно это и произошло в Украине.

Ольга Панченко ​​была арестована ​​в рамках того же судебного разбирательства и по тому же обвинению, что и ее клиент. ​​То, что закон прямо запрещает — отождествление адвоката с его клиентом — произошло в реальности.

Только благодаря широкому освещению в СМИ и беспрецедентной солидарности, проявленной украинским адвокатским сообществом, удалось добиться его освобождения под залог.

Сегодня сложилась парадоксальная ситуация: Ольга Панченко продолжает защищать доктора Олега Мальцева, хотя сама находится под следствием. ​​Его защита в этом сложном деле была поручена известному украинскому адвокату, доктору юридических наук ​​Александру Бабикову.

Именно в условиях сильного давления защита доктора Олега Мальцева начала изучать материалы расследования и сделала шокирующая находка.

Схема подмены номера телефона и «святость рапорта»

При анализе документов выяснилось, что правоохранители получали судебные разрешения на прослушивание телефона… но не самого Dr. Олега Мальцева, а его адвоката, Ольги Панченко.

Схема оказалась банально проста. Оперативный сотрудник СБУ указал в своем служебном отчете номер телефона, принадлежащий Панченко, как номер ее клиента. Этот рапорт, в свою очередь, стал единственным основанием для ходатайства прокурора в суд. Тот факт, что разрешения на негласные следственные действия на основании этой фальсификации получали трижды, свидетельствует: это не была случайная ошибка.

Слушалось все: разговоры с клиентами, выработку стратегии защиты, частные беседы. И здесь сюжет превращается в фарс, о котором с сарказмом говорит сама Ольга Панченко:

Сотрудники оперативно-технической службы за полгода прослушивания телефона якобы Олега Мальцева так и не смогли отличить голос мужчины от голоса женщины.

Адвокат Александр Бабиков комментирует:

…в разговорах адвокат, общаясь с представителями судебных и правоохранительных органов постоянно представляется, указывая свои данные. Это весомый аргумент в пользу того, что ошибки не было. Но и это не все, через два месяца правоохранительные органы дважды продлевали незаконный перехват разговоров, что наталкивает на мысль о слаженной противоправной деятельности оперативных сотрудников, следователей и прокуроров. Вызывает озабоченность и эффективность судебного контроля, а точнее абсолютный формализм со стороны суда, который не посчитал нужным при продлении мероприятий по перехвату разговоров ознакомиться с полученными ранее результатами.

Когда обман вскрылся, первой реакцией Панченко был единственно возможный для адвоката шаг — заявление о преступлении в Офис Генерального прокурора. В ответ – тишина.

Полное отсутствие реакции со стороны ведомства, которое должно стоять на страже закона, стало первым шагом в новой битве — битве за само право на правосудие. Это подтверждает и ее адвокат. Именно с этого момента, по словам Александра Бабикова, защита столкнулась с «полным нежеланием правоохранительной системы регистрировать данное преступление».

Процессуальный «пинг-понг». Когда система защищает саму себя

Если «деперсонализация» адвоката может считаться актом агрессии, то последующие события выявили нечто еще более коварное: способность системы защищать себя посредством институционального саботажа. В этом контексте дело Ольги Панченко—хрестоматийный пример того, как правовая система, вместо того чтобы быть механизмом установления истины, превращается в инструмент ее сокрытия.

Первой реакцией системы на обвинение в свой адрес стал отказ признавать реальность. Тишина со стороны Офиса Генпрокурора была лишь прелюдией. Настоящий диагноз был поставлен в Печерском районном суде Киева, куда адвокат Александр Бабиков обратился с жалобой на бездействие.

Расчет был прост: заставить суд обязать прокуратуру выполнить ее прямую обязанность — внести сведения о преступлении в Единый реестр досудебных расследований (ЕРДР). Ответ судьи стал образцом юридического формализма, граничащего с абсурдом. Он не стал оспаривать подлинность документов. Он просто констатировал, используя стандартную формулу отказа: «заявление не содержит признаков деяния».

Иными словами, документально подтвержденный факт шестимесячного незаконного прослушивания адвоката, санкционированный подлогом, по мнению суда, не являлся даже поводом для начала расследования. Это классическая тактика «институционального отрицания»: если преступление не зарегистрировано, то формально его не существует.

То, что произошло дальше, в Киевском апелляционном суде, не менее показательно. ​Рассматривая те же документы, cуд приходит к противоположному выводу — единственному, который, учитывая факты, действительно можно было сделать. В своем решении Апелляционный суд безоговорочно подтверждает, что жалоба содержит все необходимые элементы: описывает факты, составляющие преступление, указывает его юридическую квалификацию и представляет подтверждающие доказательства. ​Вывод однозначен: распорядиться о внесении данных в Единый реестр досудебных расследований.

Казалось бы, победа. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Ольга Панченко ​​так резюмирует ​​цену того, что на бумаге выглядит как «простой» процедурный переход:

Заявление о преступлении подавала еще в мае 2025 года. Решение апелляционного суда о внесении данных в ЕРДР – октябрь. Почти 5 месяцев только на то, чтобы внести данные в ЕРДР путем подачи моим адвокатом Бабиковым жалоб в 2 суда.

Пять месяцев ушло на то, чтобы заставить государство признать очевидное. Однако даже этот поворот не означает начала реального расследования. Прогноз самой Ольги Панченко это, по сути, описание будущей стадии развития событий:

Мне как адвокату хорошо понятно, что даже после внесения в ЕРДР начнется процессуальный пинг-понг.

«Процессуальный пинг-понг» — это не метафора, а точный термин, описывающий тактику удушения любого неудобного дела. Формально расследование ведется, но по факту не происходит ничего. А каждый шаг вперед придется «выбивать» через новые и новые жалобы.

“Мы уже привыкли”

Адвокат Александр Бабиков, несмотря на сюрреалистичность ситуации, старается сохранить нотку сдержанного оптимизма:

Мы уже привыкли, что в делах с политической окраской или ведомственным интересом доказать свою правоту очень сложно, но настойчивость и последовательность дают свои результаты… Мы не питаем иллюзий, что легко будет правоохранительную систему Украины заставить устранять нарушения закона и наказать виновных, но последовательно будем добиваться этого.

И вот здесь стоит остановиться. «Мы уже привыкли».

В этой фразе, произнесенной как нечто само собой разумеющееся, кроется весь ужас и весь диагноз современной украинской юстиции. Адвокаты, элита правовой системы, привыкли к тому, что доказывать очевидное — сложно. Привыкли к тому, что система сопротивляется правосудию. Привыкли к борьбе не по закону, а за закон. Эта институциональная адаптация к патологии и есть самая опасная ее форма. Она нормализует абсурд. Но откуда берется эта привычка?

Ее корни — в глубоком, неискорененном наследии советской «силовой школы», пережитком которой, по сути, и является украинская прокуратура. Все попытки ее «европеизировать» за последние десятилетия напоминали попытку построить изящную виллу на фундаменте старого бетонного бункера. Можно облицевать фасад мрамором, разбить террасы, но под тонким слоем декора останется все та же монолитная, непробиваемая структура, живущая по законам не права, а власти.

Этот бункер — советская доктрина, где прокурор был не стороной процесса, а «государевым оком», а адвокат — лишь досадной помехой на пути к «целесообразности». 

И дело Ольги Панченко с хирургической точностью вскрывает метастазы этой доктрины, проросшие в теле современной Украины.

С одной стороны, это наказание за саму суть защиты. В советской системе адвокат «врага народа» сам становился врагом. Физический арест Ольги Панченко в ходе судебного разбирательства против её подзащитного прямо и почти инстинктивно воспроизводит ту же логику: если вы защищаете кого-то, кто неугоден власти, то и вы сами становитесь неугодными.

С другой стороны, в советской модели важнее было достичь желаемого результата, чем соблюдать установленные правила. ​Фальсификация отчетов — типичный подход этой системы, где достижение запланированной «цели» — получение разрешения, закрытие дела — превалировало над любыми процессуальными формальностями. Закон не считался догмой, а инструментом, поддающимся творческим интерпретациям, служащим цели.

Ко всему этому добавляется еще один элемент: внутренний инстинкт самозащиты. ​​Нежелание системы бороться с преступлениями, совершаемыми внутри нее, уходит корнями в саму природу властных структур — от советского КГБ до наших дней. ​​Верность к своему кругу всегда превалировала над преданностью закону.

Реквием по верховенству закона

Все это приводит нас к универсальному вопросу, актуальному для любой страны: где проходит та граница, за которой контроль, осуществляемый государством, перестает быть законным и превращается в произвол? Казалось бы, ответ на него должны давать конституционные суды и парламенты. ​​Однако в контексте современной Украины этот вопрос носит чисто риторический характер. ​​Ответ исходит не из залов судов, а из публичных выступлений высших должностных лиц.

Когда Генеральный прокурор страны, обращаясь к своим критикам с официальной трибуны, ​​произносит ​​слова, не оставляющие места для двусмысленности:

Я знаю каждого, кто работает сейчас против меня и прокуратуры как институции, можете не маскироваться, я за каждым приду лично —

граница между законом и произволом не просто пересекается. Она стирается. Отвергается.
Потому что это не язык закона. ​​Это язык личной власти.

Глава надзорного органа не заявляет, что «закон восторжествует», а говорит: «Я приду». ​​И в этом единственном слове — «я» — заключена вся суть регресса: тихий, но безжалостный переход от безличного и беспристрастного института к прямой, олицетворенной, почти феодальной угрозе.

Государство, как рациональная система гарантий, сокращается до уровня воли одного человека.
И если в такой системе даже лучшие адвокаты привыкают к беззаконию, а высший представитель правосудия заявляет: «Я лично приду за каждым из вас», то это уже не просто вызов или угроза.

Это реквием по верховенству закона.

Европейское юридическое сообщество обязано не просто слушать эту похоронную музыку, а ясно признать, что она звучит в тех самых учреждениях, которые мы всегда считали общим наследием нашей правовой цивилизации.

И задача, которая нас ждет, заключается не в том, чтобы созерцать ее. ​А остановить ее.

В этом материале речь пойдёт исключительно о логике. Точнее, о её отсутствии в ряде заявлений прокурора Михаила Ульянова, прозвучавших в ходе судебного заседания 22 декабря 2025 года. Эти заявления примечательны тем, что при внимательном прочтении они последовательно подменяют предмет разговора, размывают причинно-следственные связи, расширяют формулировки до полной потери содержания и в итоге начинают противоречить не позиции защиты, а элементарному здравому смыслу. Этот разбор не требует специальных юридических знаний. Он требует лишь внимательности и готовности вдуматься в услышанное.

Именно этим мы и займёмся.

«Общеизвестные источники« прокурора Михаила Ульянова

Заседание 22 декабря 2025 года изначально выглядело плановым и не обещало никаких сюрпризов. Однако то, что в его ходе продемонстрировал прокурор Михаил Ульянов, с понятием «обычности» соотносилось с трудом. То ли усталость к концу года, то ли заботы, связанные с предпраздничными приготовлениями, напрочь отбили у прокурора Ульянова логику в его заявлениях. И первое с чего начал прокурор Михаил Ульянов – это некие “общеизвестные источники”.

Во-первых, из общеизвестных источников информации, хроническая обструктивная болезнь лёгких (ХОБЛ), в том числе группы Е, почти всегда развивается из-за длительного повреждения дыхательной скорости…

(контекст заявления: адвокат Ольга Панченко выступила с заявлением об изменении меры пресечения для Олега Мальцева в связи с обострением у него хронического заболевания)

Какие источники в этом заявлении имел ввиду прокурор Ульянов слушателям судебного процесса так и осталось непонятно. Ведь если источник «общеизвестен», его можно назвать. Но прокурор Михаил Ульянов этого не делает. При этом в своем выступлении адвокат Ольга Панченко ссылалась не на абстрактные “общеизвестные источники”, а на указы и предписания Министерства здравоохранения.

Если следовать примеру прокурора Ульянова, тогда любой может сказать «общеизвестные источники утверждают» и считать тему закрытой.

Вообще удивительное поведение представителей прокуратуры наблюдается в целом: от стороны защиты в судах регулярно требуют надлежащего цитирования законов, статей и источников, требуют «бумажку на бумажку», справку к справке и подтверждение к подтверждению, тогда как стороне обвинения достаточно просто заявить о чем-то — и этого, как выясняется, вполне достаточно.

В какой именно момент речь в суде перестала нуждаться в проверяемых ссылках и стала опираться на “общеизвестные источники”, которые нельзя ни перепроверить, ни оспорить, остаётся отдельной темой. Но после таких заявлений у внимательного слушателя невольно возникает ощущение, что вместо аргументаций и доводов ему предлагают поверить на слово.

Оружие, которого нет, как источник будущей угрозы

Следущий аргумент удивил всех членов нашей редакции без исключения. Некоторые често пытались найти логическое объяснение, но все попытки провалились. Итак само заявление прокурора Михаила Ульянова звучит следующим образом:

Во время проведения расследования было изъято оружие, которое планировалось использовать в военном формировании. И пребывание Мальцева на свободе может создать определённые риски совершения других уголовных правонарушений, которые негативно повлияют на ситуацию в государстве.

Один из ключевых рисков, которыми прокуратура объясняет невозможность освобождения под залог ученого Олега Мальцева, формулируется предельно просто: изъятое оружие.

Изъятое — это значит отсутствующее. Это означает, что предметы физически выведены из оборота и больше не находятся в распоряжении человека. То есть прокурор Михаил Ульянов пытается обосновать риск тем, чего уже нет.

Дальше в ход идёт фраза «негативно повлияют на ситуацию в государстве». На ситуацию в государстве действительно влияют президент, армия, политики, государственные институции. К этим категориям Олег Мальцев не относится. Каким именно образом пребывание Олега Мальцева на свободе способно воздействовать на государственные процессы, если даже президент США Дональд Трамп и европейские партнеры не особо влияют на ситуацию в Украине?

Это что касается логики. Если же перейти к правовой стороне вопроса, картина становится ещё более наглядной. Всё оружие, находившееся у Олега Мальцева, являлось официально приобретённым и надлежащим образом зарегистрированным спортивным и охотничьим инвентарём, о чём адвокаты заявляли неоднократно. Использование этого инвентаря в исследовательских и спортивных целях не скрывалось как некая тайная деятельность, а все исследования документировались на видео, которые публиковались в открытом доступе.

Движемся дальше. Судом было установлено, что данное оружие является законным, нарушений при его покупке и регистрации не выявлено, и оно подлежит возврату владельцу. Тем не менее уникальная коллекция общей стоимостью около 250 тысяч евро так и не была возвращена и “затерялась” где-то в одной из камер хранения СБУ Одесской области.

Вообще, если взять за пример “авторский” способ аргументации от прокурора Ульянова, получается занятная конструкция. Любой предмет, однажды изъятый в рамках расследования, продолжает служить аргументом риска, даже после того как перестал существовать в распоряжении человека. А мера пресечения в таком случае может оправдываться чем-то абстрактным, что гипотетически предполагается могло бы произойти.

Ябеда вместо опровержения

Отсылка к тому, что сторона обвинения использует, это прямая речь, суд втёмную, я хочу, чтобы суд также обратил внимание на то, что стороной защиты и аффилированными журналистами в медиа-пространстве, а также в отношении председательствующего судьи имеются публикации, которые тем или иным образом могут оказывать давление на уголовный процесс… Они там приводят угрозы того, что сторона защиты будет обращаться с жалобами в европейское сообщество, в какие-то там международные институты по поводу того, как проходит процесс сейчас.

Эта реплика требует внимательного прочтения, поскольку в ней содержится один показательный момент, который легко упустить при беглом восприятии. Прокурор не опровергает утверждение о том, что сторона обвинения «использует суд втёмную». Это утверждение остаётся без ответа. Вместо опровержения суду предлагается обратить внимание на сам факт публичного обсуждения процесса.

Дальше начинается аккуратное расширение темы. Появляется формулировка о «публикациях, которые тем или иным способом могут оказывать давление».

Если разбирать ситуацию последовательно, она выглядит значительно проще. Дело ведут пять адвокатов, каждый из которых осуществляет публичную профессиональную деятельность. При этом ни в одних из публичных заявлений адвокатов не содержится персонального давления на судей, оскорблений или обсуждений их как личностей. Имеется критика процессуальных решений судей, критика стороны обвинения, анализ хода процесса и апелляция к нормам права и процедуры. А если следовать логике прокурора Ульянова, точнее ее отсутствию, то любая публичность автоматически превращается в давление, независимо от содержания и формы.

Однако, прокурор видимо плохо знаком с международной практикой. В решении Европейского суда по правам человека по делу Марко Тешич против Сербии прямо указано, что адвокат вправе жёстко критиковать действия суда в рамках производства, если такая критика направлена на защиту клиента и не сводится к личному оскорблению судьи. Публичность здесь не приравнивается к давлению, а является формой профессиональной защиты.

Отдельного упоминания заслуживает тема «аффилированных журналистов». Газета «Общественный прибой» действительно стала, по сути, единственным одесским изданием, которое освещает весь ход дела Олега Мальцева, несмотря на очевидные риски. Это никогда не скрывалось. Редакция с самого начала открыто заявляла, что предоставляет слово адвокатам. Но столь же последовательно мы предлагали высказаться и стороне обвинения.

Показательный пример уже был. После публикации статьи о том, как прокурор Руслан Войтов приобрёл жильё на сумму, многократно превышающую его официальные доходы, редакция предлагала ему дать публичный комментарий. Ни одного обращения в редакцию так и не поступило. Возможность ответа была, желания ею воспользоваться — нет.

На этом фоне разговоры о «давлении» со стороны защиты и медиа выглядят особенно странно, если вспомнить, как развивались события после задержания Мальцева. В течение считаных часов после задержания Мальцева в сеть были слиты незаблюренные фотографии с ареста. Затем появились фотографии из личного дела и снимки из СИЗО. Более 300 публикаций за несколько дней “без суда и следствия” нарисовали образ ученого Олега Мальцева как предателя и шпиона, забыв про презумпцию невиновности.

Адвокат Ольга Панченко также подверглась угрозам прямо в здании суда со стороны так называемых «активистов», курируемых сотрудниками СБУ. А в сети Интернет против нее развернулась травля с призывами публиковать домашний адрес адвоката и угрозы расправы. Во время её задержания в медиа в течение нескольких часов разворачивалась настоящая истерика с обвинениями в работе на ГРУ и защите «российского подполья».

На этом фоне появление в зале суда группы поддержки прокурора в виде «активистов», уличных музыкантов, фитнес-тренеров и экологов, постоянно находящихся рядом с прокурорами, выглядит наглядной иллюстрацией того, кто именно оказывает давление на суд.

Обсуждать только то, что удобно

В следующем заявлении прокурора Михаила Ульянова содержится любимый прием прокурора как водить за нос участников процесса.

Указанное заболевание развивается в результате и формируется под воздействием токсичных частиц годами, ваша честь. Поэтому отсутствие, как указано в ответе от СИЗО, с 12 декабря по 14 декабря водоснабжения не могло никоим образом повлиять на осложнение указанной болезни.

Фраза прокурора на первый взгляд звучит логично и даже убедительно. Хроническое заболевание действительно формируется годами, и с этим никто не спорит. Но именно в этот момент внимательный слушатель начинает замечать, что предмет разговора незаметно сместили.

Заявление защиты касалось не происхождения болезни и не того, когда и по каким причинам она сформировалась. Речь шла об условиях содержания, способных вызвать обострение уже существующего заболевания, а также о рисках в момент приступа, включая невозможность использования кислородного аппарата при отсутствии электроснабжения. Об отсутствии водоснабжения в СИЗО речи вообще не шло.

В ответ прокурор переводит обсуждение в иную плоскость и подробно рассуждает о том, как болезнь развивается в принципе, словно бы изначально спор шёл о её причинах, а не о факторах, способных ухудшить состояние человека здесь и сейчас.

Именно здесь возникает принципиально опасный момент. При таком подходе любое ухудшение состояния при хроническом заболевании (в том числе онкологии) в СИЗО можно игнорировать, ссылаясь на его давность.

«Обратитесь с заявлением»: совет, который уже давно выполнен

Ваша честь, если господин Слободянюк считает, что совершается какое-либо уголовное нарушение со стороны сотрудников прокуратуры, то он может обратиться с соответствующим заявлением в подразделение ДБР или к следственному судье для того, чтобы по его заявлению начали то или иное досудебное расследование.

На фоне всех предыдущих заявлений это высказывание прокурора неожиданно звучит почти образцово. В целом, оно безупречно. В нём есть описание процедуры, есть понятный алгоритм действий. В другой ситуации такую реплику можно было бы даже назвать рациональной.

Есть только одна деталь, которая меняет всё.

Этой возможностью сторона защиты уже воспользовалась. И не один раз.

На сегодняшний день по заявлениям защиты в Государственное бюро расследований и в Офис Генерального прокурора возбуждено восемь уголовных производств, касающихся действий прокурора Руслана Войтова, а также иных лиц.

Тридцать свидетелей, которых нет

Под конец заседания прокурор начал демонстрировать не только явные проблемы с логикой, но и с математикой.

Стороной обвинения был предоставлен список свидетелей, в котором более 30 человек.

Фраза звучит серьезно. Большое число всегда работает на впечатление, но именно в этот момент возникает простое желание — посчитать. Что и сделала адвокат Панченко в суде.

Согласно реестру материалов, подписанных прокурором никаких «более 30» в деле не существует. В списке — 22 человека. Не около, не примерно, не «плюс-минус», а ровно 22.

Дальше становится ещё интереснее. Даже если принять эти 22 за основу, выясняется, что далеко не все они вообще могут называться свидетелями в процессуальном смысле.

Двое основных свидетелей А. Хамицевич и К. Турсунбаева, которые не являются гражданами Украины, находятся за пределами страны и с ними отсутсвует какая-либо связь. Где они находятся неизвестно, и сторона обвинения этого даже не пытается опровергать. Говорить о «влиянии» на людей, местонахождение которых не установлено даже самим прокурором и СБУ, звучит уже само по себе необычно.

Следующие фамилии — Сергей Энгельман, Анна Филиппова, Марина Гебешт. Эти лица давно имеют статус обвиняемых и находятся в зале суда. Дальше идут следующие пять фамилий, которые согласно обвинительному акту, также подписанному прокурором Русланом Войтовым, проходят как соучастники. Ведь даже человеку не знакомому с юриспруденцией понятно, что соучастник — это не свидетель. Однако, сторона обвинения все никак не определится: это соучастники или свидетели?

Отдельной строкой звучит «свидетель Панченко». Как адвокат, представляющий интересы своих подзащитных, может проходить как свидетель по их же делу остается загадкой.

Далее в списке свидетелей появляются близкие родственники двух обвиняемых. Каким образом эти двое обвиняемых могут представлять опасность для своих же родственников, также остается тайной за семью печатями.

И наконец остаются три человека, в показаниях которых зафиксировано, что они вообще не знают, кто такой Олег Мальцев.

Именно это и называется «списком свидетелей», на которых якобы может оказываться давление, если выпустят Олега Мальцева под залог.

«Мы все в равных условиях»: фраза прокурора Ульянова, которая взорвала Интернет

По большей части, по всей Одессе, у меня также 7 дней не было ни тепла, ни света, ни воды. Поэтому мы все в равных условиях.

После этой фразы в недоумение впали не только сторона защиты, но и, кажется, даже судья. В сети Интернет эту фраза вызвала волну возмущений.

Речь идёт о сравнении условий человека на свободе и человека, находящегося под стражей в СИЗО.

Человек на свободе, даже в условиях блэкаута, может пойти в пункт незламності и зарядить устройства. Может зайти в кафе и поесть горячую еду. Может купить лекарства в аптеке. Может выйти на улицу, сменить пространство, обратиться за помощью, позвонить, доехать, найти альтернативу. Его дискомфорт реален, но у него есть выбор.

И есть человек, который находится в камере размером примерно два на три метра без света, воды и тепла. У нет возможности выйти. Он просто находится внутри условий, которые для него являются окончательными. Напомним, в СИЗО также находятся люди, которые не по закону еще не признаны правонарушителями или преступниками.

Назвать это «равными условиями» — всё равно что утверждать, что пациент в реанимации и человек, который просто прилёг отдохнуть, равны. Оба же лежат. Оба не двигаются. Следовательно, равенство достигнуто.

Эта реплика прокурора Михаила Ульянова становится финальной точкой в последовательности рассуждений, где логика уступает место абсурду. И этот абсурд невозможно логически опровергнуть по той же причине, по которой невозможно спорить с бессвязным набором утверждений, соединённых интонацией уверенности.

Намеренно ли в своих выступлениях прокурор Ульянов избегает применение логики, или же мы наблюдаем её отсутствие как таковое, судить преждевременно. Но теперь мы будем внимательно следить за дальнейшими выступлениями прокурора, который был ранее замечен за чтением стихов в суде вместо приведения аргументов.

Редакция «Общественного прибоя» предлагает вниманию читателей перевод материала британских коллег, чтобы ознакомить украинскую аудиторию с тем, как зарубежные СМИ анализируют одно из “самых спорных судебных разбирательств современной Украины”. Поскольку, взгляд со стороны позволяет формулировать те вопросы, которые внутри страны всё ещё задаются недостаточно громко.

Ниже мы публикуем полный перевод статьи Western Morning News, сохраняя её структуру и основные акценты.

Ранним утром, когда ворота Одесского следственного изолятора медленно открылись, четверо женщин и немецкий журналист сделали первые шаги к свободе, которой они были лишены более года. Их освобождение под залог стало результатом длительной судебной тяжбы, которую вели адвокаты защиты, и постоянного участия со стороны европейских правозащитных организаций. Но для учёного Олега Мальцева и журналиста Константина Слободянюка, которым инкриминируют создание «незаконного военизированного формирования», латунные двери камер пока остаются закрыты.

Это дело уже называют одним из самых спорных в современной украинской практике. Международная правозащитная организация Human Rights Without Frontiers (HRWF) говорит о политически мотивированном преследовании. Адвокаты указывают на «необъяснимые задержки» и отсутствие прямых доказательств состава преступления. Украинские прокуроры утверждают, что учёный якобы обсуждал сценарий захвата власти.

Между патриотизмом и преступлением

Чтобы понять, почему эта история резонирует далеко за пределами Украины, нужно вернуться в первые месяцы после полномасштабного вторжения россии.

Весной 2022 года украинские власти активно призывали граждан к самоорганизации на случай оккупации отдельных регионов. Правительственный портал «Центр национального сопротивления» публиковал рекомендации по использованию оружия, методам скрытого сопротивления и организационной самообороны. Министерство обороны выпустило справочник «Гражданское сопротивление», где прямо призывало граждан объединяться и быть готовыми к активным действиям в чрезвычайных условиях.

На этом фоне 18 апреля 2022 года Олег Мальцев, учёный с международной репутацией, организовал встречу со своими коллегами. Тема обсуждения — как действовать в случае захвата Одессы и в условиях отсутствия связи или государственной координации, что является стандартной практикой для большинства гражданских инициатив самообороны, возникших в тот период.

Однако два года спустя этот разговор стал главным доказательством обвинения. Следователи Службы безопасности Украины (СБУ) интерпретировали эту беседу как попытку создать «незаконное военизированное формирование» с предполагаемой целью «захвата власти».

Правозащитники называют это «парадоксом, невозможным в правовом государстве». HRWF в своём заключении подчёркивает:

То, что государство публично описывало как нормальную и желательную реакцию граждан на угрозу оккупации, в деле Олега Мальцева было превращено в основание уголовного преследования.

Аресты, которые потрясли международное сообщество

В сентябре-октябре 2024 года сотрудники спецподразделений СБУ провели серию задержаний. По словам адвокатов, в ряде случаев силовики действовали грубо и с нарушением процессуальных норм. Директор института судьбоанализа Марина Ильюша, которую освободили под залог месяц назад, описывает свое задержание в интервью украинской газете «Общественный прибой»:

Мне надели наручники, на голову натянули мешок и спустили в подвал. Они говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. Что выйду старой и без зубов. Я не понимала, это были угрозы или предупреждение о пытках.

Её рассказ подтверждает один из самых тревожных моментов расследования: отсутствие прозрачности и злоупотребления в ходе задержаний.

Немецкий журналист Сергей Энгельманн, сотрудничавший с украинцами несколько лет, связывает свой арест с публикацией критической статьи о деле Мальцева.

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали, — рассказывает он.

Вскоре после этого сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке, что позже подтвердило само медиа.

Энгельманн провел более шести месяцев в заключении, не понимая сути предъявленных ему обвинений.

Мои адвокаты сделали все возможное — они подавали ходатайства, ссылались на международные стандарты, чтобы заставить прокурора перевести обвинения на язык, который я понимаю, — немецкий. Через семь месяцев я наконец увидел документы с обвинением, — вспоминает он.

Позиция обвинения: попытка захвата власти

Украинская прокуратура утверждает, что украинский ученый Олег Мальцев создал группу, которая в случае оккупации Одессы могла попытаться установить собственный контроль над городом. Однако, по словам адвокатов защиты, в суде прокурор Руслан Войтов не смог привести ни одного факта, который можно было бы квалифицировать как создание вооруженной группы или планирование государственного переворота.

Обвинение основано на предположениях, а не на доказательствах, — говорит один из украинских адвокатов. — Прокуратура более года намеренно затягивает рассмотрение доказательств просто потому, что доказательств вины Олега Мальцева не существует.

Процессуальные нарушения и медленное правосудие

Адвокаты указывают на многочисленные процессуальные проблемы в деле. Евгения Тарасенко, один из защитников, отмечает странную хронологию: в декабре 2023 года на электронную почту адвоката Ольги Панченко, которая представляла интересы Мальцева, пришло анонимное письмо с предложением закрыть все проблемы «за определенную благодарность». Об этом факте было официально уведомлено СБУ, но от них не поступило никакой реакции. Через два месяца начались обыски.

Сторона обвинения, по мнению защиты, затягивает переход к рассмотрению доказательств, поскольку убедительных материалов, подтверждающих вину, не существует. В судебных заседаниях ни прокурор, ни судья не смогли указать, какие конкретные незаконные действия совершили подсудимые.

Международный резонанс

28 марта 2025 года Совет ООН по правам человека на 58-й сессии в Женеве обсудил ситуацию с украинским ученым Олегом Мальцевым. Французская правозащитница Кристин Мирре выступила с заявлением о незаконности заключения украинского ученого. Бельгийские активисты во главе с Вилли Фотре также резко раскритиковали украинские правоохранительные органы в связи с этим делом. Правозащитные организации дополнительно выразили озабоченность по поводу поведения судебных органов в этом деле во время конференции ОБСЕ в Варшаве.

Журналисты издания Jewish Review провели расследование и назвали дело политически мотивированным преследованием еврейского ученого. Мальцев, родившийся в еврейской семье, является движущей силой проекта «Европейская история еврейского народа», поддерживаемого Одесским региональным отделением Украинской академии наук.

Философ Георгий Вачнадзе, магистр Лёвенского университета, назвал арест «симптомом институционального провала», усугубленного войной. Французский ученый Люсьен Улабиб, который сотрудничал с Мальцевым над книгой о философе Жане Бодрийяре, также выступил с публичным обращением к украинскому суду.

Личная месть или государственная необходимость?

Юристы и правозащитники утверждают, что дело может быть связано с личной неприязнью со стороны офицера военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка. По данным защиты, в декабре 2024 года Волошенюк получил повышение по службе, что, возможно, связано с его ролью в расследовании.

Международные детективы, проводящие частное расследование по просьбе правозащитных организаций, утверждают, что судебный процесс имеет как минимум четыре признака фабрикации уголовного дела. Их украинские контакты в спецслужбах подтверждают, что некоторые коллеги «играли нечестно», якобы фабрикуя доказательства для подкрепления дела.

По мнению расследователей, организаторы рассчитывали на то, что военное положение станет для них идеальным прикрытием. В момент обострения проблем национальной безопасности громкий арест «особо опасной группы» можно было бы преподнести как триумф спецслужб, отложив тщательную проверку доказательств. По их мнению, расчет был прост: мало кто стал бы сомневаться в подлинности материалов, когда достаточно продемонстрировать результат операции.

Одна из задержанных женщин рассказала суду, что оперативник Евгений Волошенюк вел себя странно во время допросов: вместо того, чтобы задавать ей вопросы по существу дела, он интересовался только интимной жизнью доктора Мальцева и задержанных.

Условия содержания

Особую тревогу правозащитников вызывают условия содержания ученого, страдающего диабетом и бронхиальной астмой. По информации защиты, Мальцев содержится в неотапливаемых камерах, кишащих клопами, где заключенным разрешают мыться только раз в неделю, туалеты не отделены от жилых помещений, а из-за разрушающихся стен и поврежденных полов отсутствует нормальная вентиляция.

На момент ареста Мальцев проходил курс реабилитации после пребывания в реанимации. Несмотря на тяжелое состояние здоровья, суд не учел это как смягчающее обстоятельство и отказался применить более мягкие альтернативные меры пресечения, хотя статья, по которой были предъявлены обвинения, это позволяла сделать.

Победы защиты

Постепенно защите удается добиваться побед. 25 апреля 2025 года была освобождена адвокат Ольга Панченко, которую арестовали по той же статье, что и ее клиента — беспрецедентный случай давления на защитников.

21 октября 2025 года Одесский апелляционный суд освободил под залог немецкого журналиста Сергея Энгельманна после целого года заключения. Залог составил 60 тысяч гривен.

5 ноября тот же суд распорядился освободить последних четырех членов якобы «особо опасной оперативно-боевой группы» — всех молодых женщин, которых следователи обвинили в участии в военизированном формировании.

Эти освобождения демонстрирует, по мнению защиты, отсутствие реальных оснований для обвинений и постепенное развал позиции прокуратуры.

Дилемма военного времени

Дело Мальцева отражает сложную дилемму, с которой сталкивается Украина во время войны: как защитить национальную безопасность, не жертвуя принципами правового государства? Критики отмечают, что чрезмерное рвение в борьбе с потенциальными угрозами может привести к злоупотреблениям и преследованию невиновных.

Сторонники жесткой позиции властей указывают на реальные угрозы со стороны российских спецслужб и необходимость бдительности. Однако правозащитники предупреждают: использование карательных инструментов для сведения личных счетов подрывает доверие к институтам и ослабляет государство изнутри. Кроме этого, преследование невиновных используется в корыстных целях и имеет коррупционную составляющую.

Как отмечает один из международных наблюдателей:

Огромное количество процессуальных нарушений в деле доктора Мальцева ставит под сомнение законность самого преследования. Что мешает суду как можно скорее приступить к рассмотрению доказательств? Вместо этого все усилия, похоже, направлены на то, чтобы затянуть этот момент.

Действительно, и прокуроры, и защитники уже ознакомились с доказательствами от каждой стороны. Затягивание перехода к рассмотрению доказательств, по мнению адвокатов, объясняется просто: у обвинения нет убедительных аргументов, чтобы опровергнуть доводы защиты.

Как это было? Краткая предыстория незаконного задержания

История задержания молодых женщин, которых обвинение пыталось представить как членов «оперативно-боевой группы», граничит с абсурдом. 14 октября 2024 года молодые женщины, профессиональная деятельность которых связана с научной и исследовательской работой, были задержаны на пограничном пункте. Среди них — психолог, директор НИИ «Международное судьбоаналитическое сообщество» Марина Ильюша, которая даже ни разу не вызывалась на допрос в качестве свидетеля по делу Олега Мальцева.

Девушки решили выехать из Одессы, чтобы иметь возможность продолжать научную деятельность в спокойных условиях: участившиеся атаки на город делали работу невозможной. Повесток о вызове к следователю они не получали, меры пресечения им не назначались, запрета на выезд за границу не было. Тем не менее, ранним утром их задержали сотрудники СБУ и удерживали до поздней ночи. Затем из Одессы приехала группа СБУ и доставила задержанных обратно в город. Дорога заняла более девяти часов.

Особенно показательным стало театральное сопровождение задержания и транспортировки в суд: каждую женщину сопровождали четыре вооруженных охранника в масках и с автоматами. Картина выглядела гротескно: хрупкие женщины ростом не выше 165 см и весом менее 55 кг в окружении спецназа, словно перед обществом представляли опасных террористок. Наблюдатели справедливо отмечали абсурдность попыток представить этих женщин как боевиков, способных штурмовать здания с оружием, длина которого составляет почти две трети их роста, а вес снаряжения — треть их массы. Тогда адвокат Евгения Тарасенко в интервью рассказала:

Их заковали в наручники прямо в кабинете следователя. Для каждого из них приставили по четыре конвоира в полном боевом снаряжении. В таком виде их доставили в суд. Задержанных завели в зал в наручниках и поместили в «клетку» — прозрачную пластиковую кабину. Только там с них сняли наручники, но при этом конвоиры оставались рядом, как будто это опасные преступники, на счету которых не один десяток убийств. Какую опасность могут представлять две молодые хрупкие девочки? Для меня это загадка.

Адвокаты с первого дня настаивали на незаконности ареста. Несмотря на это, по обвинению в участии в военизированном формировании женщины провели в СИЗО целый год — до решения апелляционного суда 5 ноября 2025 года.

“Ты сядешь как минимум на 10 лет и выйдет без зубов и здоровья”

В мае 2025 года адвокат Ольга Панченко по поручению своих подзащитных обнародовала заявления, которые проливают свет на истинные методы ведения этого дела. Истории, которыми поделились молодые женщины, поражают своей циничностью и шокируют.

Все женщины описывают практически идентичную картину: с момента задержания сотрудник военной контрразведки СБУ проявлял странную одержимость не обстоятельствами якобы преступления, а исключительно личной жизнью Олега Мальцева. Одна из задержанных описывает это так:

При задержании все вопросы, которые интересовали сотрудника военной контрразведки СБУ, касались только моей личной жизни и личной жизни Олега Мальцева. Он задавал следующие вопросы: были ли у меня личные романтические или интимные отношения с Мальцевым; знаю ли я, что у Мальцева есть жена; знаю ли я, что у Мальцева есть личные переписки с другими женщинами.

Женщину обвиняют в участии в военизированном формировании, а допрашивают о романтических отношениях. История похожа на анекдот, но только девушке было совсем не до смеха. Когда она отказывалась отвечать на подобные вопросы, ее называли «психопаткой, шизофреничкой и зазомбированной», угрожали, что она «сядет как минимум на 10 лет и выйдет без зубов и здоровья».

Другая подзащитная Панченко описывает еще более странную картину с участием того же самого сотрудника военной контрразведки СБУ:

Большая часть вопросов касалась любовных отношений Мальцева. Он говорил, что у него есть переписка и даже график, где и когда Мальцев с кем имеет интимные отношения. Я по сегодняшний день не понимаю, какое это имеет ко мне отношение».

Этот сотрудник утверждал, что у девушки «нет личной жизни, потому что не позволяет Мальцев», хотя на тот момент у женщины были отношения. Складывалось впечатление, что он «зациклен на теме любовниц Мальцева и его сексуальных отношений.

Третья подзащитная, сообщила о постоянном психологическом давлении:

От него поступали угрозы в отношении меня и моего заключения, что я буду за решеткой, останусь без зубов и меня бросит мой муж.

Ей предлагали «сотрудничество», обещая, что «с моими знаниями иностранных языков я бы чего-то достигла в жизни, а так останусь никому не нужной». Настаивали на смене адвоката, которому она доверяла.

Возникает вопрос, ответить на который прозорливый наблюдать сможет самостоятельно: если следствие действительно располагало доказательствами создания «особо опасной оперативно-боевой группы», зачем нужны были угрозы, оскорбления и попытки сломать женщин психологически? Зачем молодых девушек часами расспрашивали о личной жизни ученого вместо того, чтобы собирать доказательства и свидетельства якобы преступной деятельности?

Год в СИЗО за несуществующую опасность

Решение апелляционного суда об освобождении всех участников якобы «оперативно-боевой группы» ставит под сомнение обоснованность обвинений. Если суд признал возможным отпустить членов группы, которую обвинение называло «особо опасной», значит, эта опасность либо отсутствует, либо была преувеличена с самого начала.

Напомним: в течение года основанием для содержания этих людей в СИЗО служила именно ссылка на «особую опасность для общества». Именно этот аргумент использовался для отказа в более мягких мерах пресечения. Именно «опасностью» для общественной безопасности объяснялось, почему молодые женщины и журналист должны были находиться за решеткой.

Более того, решение суда фактически признает: год содержания под стражей был неоправданным. Если предполагаемая «оперативно-боевая группа» не представляет опасности настолько, что всех ее членов можно отпустить под залог еще до начала рассмотрения доказательств по существу, то существовала ли вообще эта группа в том виде, как ее описывает обвинение?

Год жизни, вырванный из судеб молодых женщин, прекрасных специалистов, оказывается ничем не обоснованной мерой.

«Заставить замолчать любой ценой»

Несмотря на значительный успех в деле и освобождение молодых женщин, сам Олег Мальцев продолжает оставаться в условиях, представляющих угрозу для его здоровья и жизни. Французская правозащитница Кристин Мирре в своем выступлении в ООН заявила прямо:

Мальцев страдает серьезными хроническими заболеваниями. Несмотря на его состояние здоровья, судьи отказываются освободить его под залог, что фактически обрекает его на смерть в тюрьме.

Читая эти слова, невозможно не задаться вопросом: чего добиваются те, кто продолжает держать человека с хроническими заболеваниями в СИЗО, когда все остальные участники якобы «опасной группы» уже на свободе? Какова цель этого упорства?

Стоит вспомнить хронологию событий. С марта 2024 года вся научная деятельность Мальцева фактически остановлена, на его сотрудников оказывается давление. Арест ученого произошел всего через восемь недель после анонса завершения работы над книгой о военных преступлениях — исследованием, в котором рассматривались как исторические, так и современные примеры. Когда в публичном пространстве появилось сообщение об обвинении украинского ученого в создании вооруженного формирования и попытке захвата власти в Одессе, в академической среде не возникло сомнений в заказном характере этого преследования.

Кто же этот человек, которого держат в нечеловеческих условиях? Это ученый, который задолго до начала широкомасштабной войны начал обширную научную работу по исследованию украинской идентичности. Он планировал создать справочник национального масштаба — тщательно отобранный обобщенный список биографий тех, чьи судьбы и достижения могли бы стать ориентиром в воспитании нового поколения. От Котляревского до Маринеско, от Ковпака до Давыдова. Научная монография, в черновом варианте носившая название «Героям Слава», должна была ответить на вопрос: на примерах кого нужно воспитывать новое поколение украинцев.

Это ученый, который научно обосновал право Украины быть частью европейской семьи. Именно он доказывал, что наша история, культура формировались в едином цивилизационном контексте с Европой. Его научная деятельность была направлена на то, чтобы вернуть народу память о себе, показать, что Украина не просилась в Европу — она всегда в ней была.

И именно этого ученого пытаются заставить замолчать.

Справедливость не может быть избирательной

Теперь, когда члены «опасного военизированного формирования» на свободе, когда очевидно отсутствие оснований для обвинений, когда даже суд фактически признал необоснованность года заключения для других участников, Олега Мальцева продолжают держать под стражей. Человека с хроническими заболеваниями держат в условиях, несовместимых с сохранением здоровья.

Международное академическое сообщество, правозащитные организации, представители ООН уже высказались в поддержку Мальцева. Осталось слово за судебной системой.

Если суд признал возможным освободить под залог всех членов предполагаемой группы, нет никаких оснований продолжать держать в заключении ее мнимого «организатора». Тем более когда речь идет о человеке, которому необходимо медицинское лечение.

Год, проведенный фигурантами этого дела в СИЗО, уже невозможно вернуть. Но можно остановить дальнейшее продолжение этой несправедливости. Олег Мальцев имеет право на такую же меру пресечения, как и все остальные участники дела — освобождение под залог с возможностью получить необходимое медицинское лечение и ожидать суда в человеческих условиях.

Дело Олега Мальцева показало: когда нет реальных доказательств, когда обвинения «шиты белыми нитками», когда следствие интересуется не фактами преступления, а личной жизнью обвиняемого, система рано или поздно дает сбой. Сначала рушатся обвинения против одних, потом против других.

Теперь правосудие должно сделать последний, самый важный шаг — восстановить справедливость полностью. Олег Мальцев должен быть освобожден под залог, как и все остальные. Он имеет право на лечение. Он имеет право дождаться суда не в камере СИЗО, а в условиях, не угрожающих его жизни.

Защита Мальцева неоднократно указывала на системные нарушения процессуальных норм со стороны украинских правоохранителей и судей. Арест адвоката Ольги Панченко в апреле 2025 года по тому же делу, в котором она выступала защитником, стал кульминацией скандала. Теперь дело Олега Мальцева все чаще рассматривается как показательный пример кризиса украинской судебной системы.

ОБСЕ ставит под сомнение независимость украинского правосудия

10 октября в рамках пятого пленарного заседания «Верховенство права II» на крупнейшей ежегодной конференции ОБСЕ по правам человека бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers представила развернутый доклад о процессуальных аспектах дела украинского ученого и адвоката Олега Мальцева.

Письменный доклад под названием «Украинская судебная система в кризисе: доктор Олег Мальцев — более года в одесском СИЗО» содержит не только детальное изложение обстоятельств скандального дела, но и фокусируется на действиях пяти конкретных судей в Одессе. По мнению международных правозащитников, решения этих судей демонстрируют наличие проблем с независимостью и беспристрастностью украинского правосудия. Особое внимание в докладе уделено нарушениям со стороны судьей Одесского апелляционного суда.

Судьи Игорь Артеменко, Александр Журавлев и Юлиан Кравец. Три месяца «потерянного» правосудия

В докладе Human Rights Without Frontiers, поданного в ОБСЕ, подчеркивается, что судьи Одесского апелляционного суда Игорь Артеменко, Александр Журавлев и Юлиан Кравец систематически саботировали рассмотрение апелляции на продление меры пресечения в деле Олега Мальцева. 

Хронология событий выглядит следующим образом: в конце мая 2025 года судья Приморского районного суда Одессы Юрий Андреевич Кривохижа в очередной раз продлил арест ученого Олега Мальцева и его коллег без права на залог. Защита незамедлительно подала апелляцию.

Дальше началось то, что адвокаты называют «процессуальным беспределом». Судебная коллегия в составе Артеменко, Журавлева и Кравца не провела ни одного слушания ни в июне, ни в июле. Рассмотрение апелляции трижды переносилось. Официальные причинами переноса были воздушные тревоги и якобы технические проблемы с видеосвязью для адвокатов. При этом, по утверждению защиты, все необходимое оборудование было в наличии, а адвокаты были готовы участвовать в заседании. В итоге, апелляция так и не была рассмотрена, а сроки, установленные законом, истекли. Поэтому в конце июля судья Кривохижа снова продлил предварительное заключение еще на 60 дней.

Тем кто знаком с историей дела Олега Мальцева, трудно назвать все эти действия стечением обстоятельств и случайностью. Судьи Артеменко, Журавлев и Кравец, как члены апелляционной инстанции, несут личную ответственность за соблюдение процедур. Их бездействие в деле Олега Мальцева выглядит как преднамеренное затягивание, чтобы предотвратить пересмотр меры пресечения, что могло бы привести к освобождению обвиняемых под залог аналогично случаю с адвокатом Ольгой Панченко.

Двойные стандарты

Для полноты картины стоит отметить контекст ареста Ольги Панченко, адвоката Мальцева, который произошел 15 апреля 2025 года. СБУ и Одесская прокуратура задержали ее по той же статье 260 ч.1 УК Украины («создание незаконной военизированной группировки»), что и у Мальцева с коллегами. Панченко провела под стражей всего 10 дней, прежде чем 25 апреля апелляционный суд установил залог в 60 560 гривен и освободил ее. В то же время сам Мальцев и его коллеги томятся в СИЗО более 12 месяцев без права на залог. Защита справедливо указывает на это несоответствие как на нарушение принципов равенства перед законом. Судьи апелляционного суда, игнорируя апелляцию, фактически способствовали двойным стандартам, позволяя делу Мальцева «зависнуть» в правовом вакууме.

По мнению наблюдателей, судьи избегали рассмотрения апелляции, чтобы не «подставлять» силовиков, которые, по их мнению, могут стоять за политически мотивированным преследованием Мальцева. Если бы апелляция прошла, суд мог бы освободить до 80% обвиняемых.

Поэтому действия судей Артеменко, Журавлева и Кравца представляют собой сознательное участие в политическом преследовании. Их отказ рассматривать законную апелляцию в установленные сроки является прямым нарушением конституционных прав граждан и международных обязательств Украины. Такое поведение не только дискредитирует судебную систему, но и демонстрирует ее зависимость от политических интересов, подрывая доверие общества к институту правосудия в целом.

Читайте также:

• Петиция в защиту академической свободы: дело Олега Мальцева вызвало международный резонанс
• В ООН передан отчет, указывающий на исполнителей заказного дела в отношении Олега Мальцева
• ООН: дело украинского ученого Олега Мальцева будет тщательно расследовано
• В ООН заявили о незаконности уголовного дела в отношении украинского ученого доктора Олега Мальцева. Пресс-релиз
• На варшавской конференции ОБСЕ правозащитники вынесли на обсуждение действия судей в деле Олега Мальцева
• В Офис Президента направлено обращение касательно дела ученого Олега Мальцева
• Французский журнал Dogma осудил действия украинских правоохранителей в деле ученого Олега Мальцева
• Международное сообщество инициировало публичные обращения к украинскому суду по делу Олега Мальцева
• Британский исследователь призвал украинский суд к справедливому рассмотрению дела Олега Мальцева
• “Олег Мальцев должен вернуться к науке”. Обращение от независимого исследователя Марко Андреаккио к украинскому суду
• Почетный профессор Ратгерского университета обратился к украинскому суду по поводу ареста ученого Олега Мальцева
• Бывший офицер израильского контр-террористического спецподразделения обратился к украинскому суду по делу Олега Мальцева
• Французский ученый Люсьен Улабиб призвал украинский суд справедливо рассмотреть дело ученого Олега Мальцева
• Обращение к украинскому суду проф. Джерома Крейса(Нью-Йорк)
• Представитель академического сообщества Будапешта выступил с заявлением о задержании Олега Мальцева
• «Заказное уголовное дело против Dr. Олега Мальцева – это позор правоохранительной системы Украины». Канадский профессор Y. Michal Bodemann
• Арест Олега Мальцева остаётся в фокусе академического внимания. «Это фактически единственный человек, который сделал настолько много для науки»
• Украинский ученый Олег Мальцев завершил работу над книгой о военных преступлениях

Случайность или закономерность?

Наблюдатели за делом давно подметили явную закономерность в действиях прокурора Войтова. Как только возникает малейший перевес в пользу стороны защиты, сторона обвинения незамедлительно стремиться подорвать позиции защиты и повлиять на общественное мнение через медиа. Тактика проста. В зал суда приводят “лояльных” журналистов, которые, не задав ни единого вопроса защите, черпают информацию из сомнительных источников периода первоначальных атак, и публикуют материалы, далекие от того, что обсуждалось в заседании.

В итоге на сегодняшний день сформировалась определенная хронология событий, которая по мнению наблюдателей, может указывать на организованный и спланированный характер этих действий:

Август-сентябрь 2024 года: Период задержания Мальцева сопровождали свыше 300 публикаций, поливающих ученого грязью. О том, что ученого арестовали после реанимации в состоянии, когда он не мог самостоятельно передвигаться, никто не написал. Во время “информационной истерии” про презумпцию просто забыли: еще до передачи дела в суд медиа уже вынесли приговор. Незаблюренные фотографии появились в сети меньше чем через час после задержания ученого, что указывает на целенаправленную утечку со стороны обвинения.

28 января 2025 года: Накануне передачи материалов в суд началась массированная атака на главного защитника – Ольгу Панченко. Кампания дискредитации завершилась угрозами физической расправы и публикацией домашнего адреса адвоката.

15 апреля 2025 года: после ареста Панченко, журналистка Оксана Поднебесная, открыто демонстрирующая личную неприязнь к Панченко и называющая ее «адвокатом дьявола», опубликовала в сети Интернет домашний адрес адвоката Ольги Панченко. Это явная личная месть Поднебесной адвокату Панченко за дело 9-ти летней давности, где Панченко защищала гражданина Украины, обвиняемого в покушении на убийство, а журналист Поднебесная открыто играла на стороне потерпевшего. Несмотря массовую грязную медиа компанию против Панченко ей удалось уменьшить срок заключения для своего подзащитного с 14 лет лишения свободы до 8 лет.

Апрель 2025 года: несколькими днями спустя, та же журналистка Поднебесная начала разжигать агрессию в адрес адвокатов, пришедших поддержать арестованную коллегу: на своей Facebook странице в комментариях она публиковала фото адвокатов с призывами идентифицировать их. Оскорбления летели не только в адрес Рады адвокатов Одесской области, досталось также и руководителю известной ГО «Защита прав адвокатов» киевскому адвокату Владимиру Клочкову, который одним из первых выступил в защиту адвоката Панченко и показал свою принципиальную позицию в ее деле. Также вместе с Поднебесной поливала грязью адвокатов одиозная одесская активистка, которая не стеснялась в выражениях, называя поддерживающих Панченко адвокатов «деградантами в галстуках» и «агентами кремля». 

4 июня 2025 года: прокурор Войтов лично привел в зал суда журналистку Елену Ч., представившуюся как “вольную слушательницу” (прим. подобное сокрытие профессионального статуса является грубейшим нарушением процедуры). Согласно закону, при присутствии журналиста на заседании суд обязан вынести этот вопрос на обсуждение всех участников процесса, выслушать мнения сторон и вынести отдельное протокольное решение. Ничего этого сделано не было. После окончания слушания “вольная слушательница”, вспомнив, что она журналистка выполнила свой “журналистский долг” и выпустила материал, на основе ранних публикаций с большим количеством лжи и перекручиванием фактов. Ни одного вопроса «независимый журналист» стороне защиты так и не задала.

26 августа 2025 года: после того как адвокат Ольга Панченко объявила о том, что защитниками по делу Олега Мальцева принято решение начать представлять общественности доказательства невиновности ученого, в сети вспыхнула волна дискредитации. Клевета коснулась не только Панченко, но и Рады адвокатов Одесской области. Громкими заголовками типа «Рада адвокатов Одесской области встал на защиту адвоката Панченко, подозреваемой в сотрудничестве с врагом» сторона обвинения старалась заставить замолчать адвокатов. Согласно информации из наших источников, заказчиком этой травли выступил лично прокурор Руслан Войтов.

6 октября 2025 года: на заседании, где рассматривалась продление меры пресечения для немецкого журналиста Сергея Энгельманна, арестованного по делу Олега Мальцева, в суд явились три журналистки Укрінформ и всё та же Оксана Поднебесная. Последнюю судья Юрий Кривохижа попросил удалиться, поскольку она проходит свидетелем по делу и согласно закону не может присутствовать на слушании. Остальные журналистки присутствовали половину слушания и ушли. Наблюдатели выразили надежду, что украинские журналистки пришли выразить жест профессиональной солидарности с немецким коллегой, по поводу ареста которого МИД Германии ранее направлял ноту протеста. Однако контекст предыдущих месяцев говорит об ином.

Мы не знаем случайные ли это совпадения или действительно присутствует некая закономерность в действиях прокурора Руслана Войтова, выявленная наблюдателями. Но мы знаем многое другое про скандального прокурора.

Кто такой прокурор Руслан Войтов?

В дело ученого Олега Мальцева обвинителем выступает прокурор Руслан Войтов, в 2024 году попавший в список прокуроров с фиктивной инвалидностью. Тогда стало известно, что в Одесской области 58 сотрудников прокуратуры оформили инвалидность разных групп. На их пенсии государство по сей день ежегодно тратит 14,5 млн грн. Сам прокурор Войтов, согласно годовым декларациям, уже получил около 800 тыс гривен в виде пенсионных выплат из государственного бюджета. Примечательно, что на основании опубликованного списка, у прокурора Руслана Войтова вторая группа инвалидности по зрению. Согласно медицинским заключениям, это категория предоставляется лицам с выраженными ограничениями здоровья и жизнедеятельности. Однако, приезжая в суд на незадекларированном BMW Х3 и не используя очков, Войтов всем своим видом демонстрирует вид человека, лишенного каких-либо ограничений здоровья и жизнедеятельности.

Наши источники в правоохранительных органах сообщили, что именно за попадание в этот скандальный список, Войтов был отправлен “в ссылку” в отдел по надзору за соблюдением законов региональными органами безопасности (среди прокурорских существует негласное мнение, что в этот отдел переводят за “провинности” по службе).

При этом до сих пор не понятно как на государственный службе остается человек, ближайший родственник которого в 2015 году бежал в россию от украинского правосудия, а с начала полномасштабной войны и вовсе отказался от украинского гражданства. Напомним, речь идет о родном дяди прокурора — Сергее Николаевиче Марченко, сделавшего карьеру в украинской судебной системе. Марченко с 2004 по 2010 годы возглавлял Теплодарский городской суд Одесской области. В октябре 2010 года в его доме были проведены обыски в рамках расследования получения взятки в размере 5500 долларов за “назначение наказания не связанного с лишением свободы”. Приговор по делу 1403/1645/12 был вынесен 11.11.2013 и дядя Руслана Войтова был осужден по ст. 368 ч.2 УК Украины (Принятие предложения, обещания или извлечение неправомерной выгоды должностным лицом) и приговорён к “5 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должность судьи сроком на 3 года с конфискацией части принадлежащего ему на праве собственности имущества”. Но исполнить приговор правоохранительные органы так и не смогли, потому что Марченко сбежал в рф. В 2015 году его все-таки объявили в розыск, но это ровным счетом ничего не дало. Подробнее о этом мы писали в статье “Содействие прокурора Руслана Войтова в получение российского гражданства для украинца”. Любопытно, что двоюродные брат и сестра Руслана Войтова—Диана и Николай Марченко также отказались от украинского гражданства и являются гражданами рф и проживают в москве. Другая родственница, тетя Руслана Войтова—Марина Терещенко, проживающая в настоящий момент времени в барнауле, также не имеет украинского гражданства.

По какой причине прокурор Руслан Войтов до сих находится на государственной службе и чьим интересам он служит до сих пор остается загадкой.

***

Сегодня все больше наблюдателей задаются резонными вопросами: если у обвинения есть реальные доказательства вины Мальцева и его коллег, почему процесс затягивается? Почему судья Юрий Кривохижа не может четко ответить на вопрос директора научно-исследовательского института МСАС Марины Ильюши (которая была также задержана и находится в СИЗО уже больше года) о том, в совершении каких именно действий ее обвиняют? И, наконец, почему прокурор Войтов так отчаянно затягивает момент перехода к рассмотрению доказательств?

На эти вопросы пока нет однозначного ответа, но мы можем предполагать, что «процессуальные диверсии» происходят из-за отсутствия доказательств в деле. Как отметила международный консультант и специалист по верховенству права и гуманитарным вопросам для Миссии ООН Анна Сассу, содержание Олега Мальцева и его коллег под стражей более года без права на залог является карательной мерой, а никак не предупредительной.

Также интересен и тот факт, что после многочисленных доказательных публикаций редакции нашей газеты о систематической коррупции прокурора Руслана Войтова, последний резко «заболел» и на заседания не являлся. При этом, сразу же после «выздоровления» прокурор Войтов пришел в суд в сопровождении 3 журналистов и прокурора Михаила Ульянова, который известен тем, что при отсутствии доказательств по делу любит играть на публику и цитировать Стуса. Неужели пришел, так сказать, поддержать коллегу по идейной борьбе за гектары земли в Одесской области?

От редакции: газета Общественный прибой выступает за гласность и открытость. Мы готовы представить возможность высказаться всем сторонам этого дела.

Последняя волна паранойи разразилась после выступления одиозной фигуры, известной своими “эмоционально обогащёнными” монологами в соцсетях. Без доказательств, но с полной уверенностью она обвинила адвоката Ольгу Панченко в… государственной измене. Но на этом не остановилась — досталось и всем тем, кто имел наглость поддержать коллегу. Теперь по её логике, если вы защищаете адвоката — то автоматически становитесь “агентом кремля”.

И вот тут стоит остановиться и детально разобрать заявления скандальной активистки.

Кто признал адвоката агентом фсб? Суд или больная шизофреничка?

Итак, публично звучит обвинение: адвокат Панченко якобы является завербованным агентом фсб. На каком основании? Есть ли судебное решение, открытые доказательства? Если таких документов нет — то всё остальное можно отнести в раздел “параноидальная поэзия для внутреннего пользования”. Вместо этого — поток голословных заявлений от человека, который не представляет ни СБУ, ни прокуратуру, ни следственную группу. Зато с охотой берет на себя функции военного трибунала. На основании чего? На основании личных озарений дамы, которая путает УПК с TikTok, а национальную безопасность с личной неприязнью.

“Завербована много лет назад”? Где доказательства?

В эмоциональном стендапе говорится, что Панченко была якобы разоблачена “в подрыве национальной безопасности” и вдруг оказалась «агентом фсб». Прекрасно. Но где хотя бы одно конкретное доказательство: встречи с кураторами, задокументированные нарушения украинского законодательства и подрывная деятельность, аудио, видео, признания, оперативные материалы? Ничего этого нет. Вместо улик и доказательств — громкие вопли, визгливые обвинения и «доказательства, лежащие на поверхности», но которые никто так и не удосужился поднять. Пока в наличии только истерика и слюна. А это, простите, не доказательства. Это уже симптомы.

Если доказательства настолько очевидны, покажите их. Но вот незадача: никаких доказательств нет и быть не может. Ведь если бы адвокат действительно работала на спецслужбы вражеского государства, она бы отвечала по 111 статье УК Украины — государственной измене. Серьёзной статье с серьёзной доказательной базой. Вместо этого адвокату вменяется статья 260 УК Украины. Мягко говоря, совершенно не тот уровень обвинений, который мог бы подтверждать статус «агента кремля».

Давайте посмотрим, чем оперирует следствие в деле, к которому привязали Панченко. Во-первых, это лингвистическая экспертиза, выполненная сотрудницей СБУ, которая проработала всего один год. Прекрасная база для обвинений в госизмене, не так ли? Во-вторых, в качестве доказательств фигурируют сомнительные скриншоты переписок, которые любой подросток сегодня может сфабриковать за 15 минут. Ну, и главное «доказательство» — это влажные фантазии прокурора. Но с фантазиями — это к жене в спальню, а не в суд.

У кого истерика — тот и прав?

В том же выступлении звучит интересная мысль: не стоит, мол, делать “эмоциональные выпады” в поддержку адвоката. То есть одесской скандалистке и мошеннице можно устраивать театральные монологи, визжать про “агентов кремля”, клеймить людей без суда и следствия, обвинять в государственной измене, не показывая при этом ни одного документа. А адвокатам запрещено поддерживать коллегу по профессии, подвергшейся сомнительному преследованию. Нельзя репостнуть, нельзя выступить, нельзя выразить солидарность. Интересно, а с чего это только одной особе позволено визжать на полэкрана, а всем остальным — молчать в тряпочку?

Подумайте сами. Одной стороне дозволено всё: громкие обвинения без документов, публичное навешивание ярлыков, голословные “разоблачения” из воздуха. А если кто-то — юрист, адвокат, журналист — осмеливается выразить профессиональную солидарность с коллегой — всё, красная кнопка: “работает на врага”.

Эта удивительно абсурдная логика заслуживает отдельного внимания. Представьте: некий персонаж решает назвать условную Неонилу «фашисткой» и начинает об этом громко вещать на каждом углу. Значит ли это, что любой, кто попытается защитить её доброе имя, автоматически тоже становится «фашистом»? По ущербной логике авторки нынешней истерики — именно так.

Информационная атака началась не вчера. И начали её те, кто продал свою собственную честь

Хочется напомнить: информационная атака против защитников в деле Олега Мальцева началась не сейчас и не с Панченко. Она началась тогда, когда в августе прошлого года утекли материалы закрытого следствия, были опубликованы личные данные сторон дела и когда на мусорных сайтах, которые принадлежат известному винницкому аферисту, сбежавшему в рашку под крыло политтехнологов сурикова, стала публиковаться откровенная дичь про Мальцева. Так что обвинения в зраде из уст тех, кто запустил информационную атаку — это как слышать лекцию о морали от вора-рецидивиста.

Идем дальше. В вихре этого эмоционального спича обыватель может не заметить одну маленькую и весьма ощутимую деталь. Речь про якобы активистов, которые “помогают просто на общественных началах разоблачить эту агентуру.” Серьёзно? Это Одесса. Давайте говорить честно. Здесь воздухом дышат бесплатно — и то не все. Никто не будет бегать за “идейку” без гонорара. И если кто-то громко разоблачает “агентов фсб” — логично задать вопрос: а кто оплатил эти “сенсационные” разоблачения? Не является ли эта вся “общественная активность” банальной попыткой отработать чей-то заказ или просто заработать на доносах?

В ООН засели “агенты кремля”, а Одессу наводнили шпионы

Из шести минутного ролика выясняется, что в Одессу, по словам истеричной активистки (которая сама совсем не одесситка) давно и активно внедряют «агентов фсб». Причём не просто агентов, а целую армию «представителей российской спецслужбы, глубоко интегрированных в научную среду». Вы только подумайте: научную среду Одессы оккупировали агенты кремля.
Однако при ближайшем рассмотрении эти слова снова превращаются в пыль. Где хоть одно имя, одна фамилия, хоть один малейший намёк на документальные доказательства такой массовой интеграции? Ничего нет.

И кого конкретно госпожа разоблачительница подозревает в связях с фсб?

Может, это профессор Антонио Никасо? Ведущий эксперт-криминалист, консультант канадского правительства, специалист по борьбе с международной преступностью, впервые приехавший в Украину именно по приглашению Олега Викторовича Мальцева? Видимо, профессор Никассо — это и есть тот самый «глубоко интегрированный агент фсб», о котором она вещает? Или агентом оказался американец Харви Кушнер, один из ведущих мировых экспертов по терроризму, который консультировал ФБР, Министерство национальной безопасности США, многочисленные иностранные правительства и был аналитиком Департамента пробации США по вопросам уголовных расследований и терроризма? Кушнер, кстати, вместе с Олегом Мальцевым написал книгу о военных преступлениях, а после анонса которой Мальцев был арестован СБУ. Забавное совпадение, не правда ли?

Впрочем, возможно, «агентурой кремля» активистка считает аккредитованную в ООН правозащитную организацию, которая на 58-й сессии ООН по правам человека прямо заявила перед всеми государствами-участниками, что дело против Мальцева сфабриковано, а за его инициированием стоит личная месть сотрудника СБУ? Эта организация — тоже фсб, или пока ещё нет?

Когда реальные факты заканчиваются, в ход идут страшилки про НАТО и иностранных специалистов разведывательных служб. Истеричная активистка наперебой кричит, что теперь в Одессе якобы «работают ведущие специалисты международных разведок» и вот они-то всех отловят и всех посадят.

“Ответочка” от СБУ

А теперь вернёмся к фактам. Не к эмоциям, не к страшилкам, а к реальности. Всего две недели назад на официальном заседании ООН прозвучали чёткие обвинения в адрес украинских правоохранителей по делу Мальцева. Правозащитники назвали дело сфабрикованным и указали на личные мотивы одного из сотрудников СБУ.

Что происходит спустя ровно две недели после выступления в ООН? Правильно. В Одессе задерживают адвоката Панченко, которая вела защиту по этому самому делу. Задерживают демонстративно, громко. В суде она и те, кто пришли ее поддержать находятся под дулами автоматов, нарушая все мыслимые и немыслимые нормы процессуального права.

Как это расценивать, кроме как прямой «ответочкой» от СБУ за публичную огласку в ООН? Как ещё назвать подобные действия, кроме мести и запугивания? И это уже не борьба за безопасность страны, это обычная месть спецслужб, которую прикрывают фантазиями об агентуре кремля. Но только есть проблема: фантазии не заменяют доказательства. Особенно в суде. И уж точно не в международных судах, куда такие дела неизбежно попадают.

Липовые обыски и родственники в рф: чего мы еще не знаем?

Отдельного внимания заслуживает жалоба, которую накануне своего ареста подала адвокат Панченко. Она касается фабрикации доказательств в деле Мальцева. Речь идет о липовых обысках, проведенных СБУ в домах рандомно выбранных людей, простых одесситов и гостей города. Представьте себе такую картину: вы — законопослушный гражданин Украины, и ранним утром к вам врываются сотрудники СБУ, следователи и понятые. Ваши дети кричат, вы не понимаете, что происходит, вам едва ли не заламывают руки и снимают всё это на камеру. Затем оказывается, что следователи «немного ошиблись». Вам говорят «извините» и уходят. Приятное начало дня, правда? Таких “обысков” следствие провело ни один и не два. И им все равно, что невиновные люди стали еще больше бояться жить в собственной стране и все меньше доверять СБУ, они выполняют чей-то приказ.

И самое интересное: почему-то никто из истеричных «разоблачителей» не задаётся вопросом, почему те, кто так стремится посадить участников этого политически мотивированного дела, имеют прямые родственные связи с россией, которые в отличие от мифических «переписок с путиным», легко доказать и проверить. Получается забавно: реальные родственники граждан рф сажают тех, кого сами обвиняют в «работе на россию».

Кто и зачем поднимает эту волну: портрет «разоблачительницы»

За громкими обвинениями всегда стоит человек, и прежде чем принимать чью-то сторону, важно понять, кто именно кричит громче всех и зачем это делает.

Последние обвинения в адрес адвокатов, защищающих своих клиентов, прозвучали из уст Неонилы — активистки, хорошо известной в Одессе своими эмоциональными выступлениями. Но её речь — это, прежде всего, поток эмоций и почти полное отсутствие фактов. В таких заявлениях сложно найти хоть какое-то доказательство, зато легко разглядеть стремление запугать и деморализовать тех, кто думает иначе.

Если абстрагироваться от конкретной ситуации и внимательно вслушаться, то можно заметить удивительное сходство речи Неонилы с проповедью, где вместо аргументов звучат моральные упрёки и устрашение. Словно перед нами не общественный деятель, а священник, который пытается убедить прихожан в том, что любое несогласие — грех, а наказание неизбежно. Вот только вместо дьявола здесь фигурируют фсб и российские агенты. Суть же одна и та же — страх и подчинение, вместо открытого разговора и проверки фактов.

Однако проблема здесь не только в форме подачи, но и в самой личности того, кто громче всех обвиняет. Ведь Неонила в Одессе известна далеко не только активизмом: за её плечами множество громких скандалов, конфликтов и неоднозначных историй. В её биографии — обвинения в мошенничестве и даже антисемитизме, о чём прекрасно осведомлены те, кто хотя бы немного знаком с её деятельностью.

Важно понимать: когда такие люди начинают громко говорить о патриотизме, безопасности и морали, стоит задуматься о подлинных мотивах. Возможно, за ширмой громких слов кроется банальная попытка манипулировать общественным мнением и решать свои личные вопросы, пользуясь шумом и всеобщей паникой.

Не стоит забывать и о простом человеческом факторе. Слишком часто те, кто громче всех кричит о врагах и изменниках, сами оказываются не лучшими представителями общества. Может быть, стоит наконец прекратить верить громкости обвинений и начать смотреть на реальные дела и поступки?

Если мы всерьёз начнём считать подобные эмоциональные вбросы “патриотизмом”, а юридическую логику — “враждебной риторикой”, нам, пожалуй, придётся закрывать Конституцию, УПК и сразу писать новый закон: «Кто громче всех кричит—тот и прав». Если профессия адвоката превращается в зону риска — за пост, за дело, за клиента — это уже не демократия. Это охота. Сегодня — на Панченко. Завтра — на любого другого, кто возьмёт в защиту неугодного.

Ни один адвокат не должен бояться защищать человека. Ни один адвокат не должен оправдываться перед каким-нибудь шизоидом, что он, адвокат, не агент фсб и объяснять, что государство наделило его полномочиями предоставлять защиту в суде каждому человеку. Потому что если мы допустим подобные нападки на институт адвокатуры — тогда действительно начнется подрыв национальной безопасности Украины. Только не со стороны адвокатов. А со стороны тех, кто превращает крик в приговор.