По результатам рассмотрения дела судья Науменко отправил Ольгу в Одесский следственный изолятор без права внесения залога, однако 25 апреля Одесский апелляционный суд предоставил адвокату Панченко залог и она вышла из-под стражи.

С тех пор прошло почти 4 месяца. Из публикаций в Фейсбук очевидно, что Ольга не отказалась от защиты своих клиентов по тому делу и продолжает выполнять обязанности защитника. Вместе с тем, каких-либо интервью на тему «как Вы это пережили» или «что Вы чувствовали» она не дает.

У нас появилась возможность пообщаться с защитником Ольги – адвокатом Александром Бабиковым, председателем Адвокатского объединения «DEFENSORES».

– Александр, почему Вы приняли решение защищать Ольгу?

Когда коллегу задерживают только за то, что она принципиально и качественно выполняла свою работу адвоката, в такой ситуации оставаться в стороне сложно. Тем более Ольгу знаю не только как профессионального специалиста своего дела, но и как порядочного и отзывчивого человека.

– Что происходит по «ее делу»?

Как и ожидалось, дело прогнозируемо «забуксовало». Для правоохранителей чрезвычайно важно посадить человека за решетку, а на деле, независимо от того, совершал он преступление или нет, можно «торговаться», требуя признания в каком-то мелком преступлении с обещанием освободить из-под стражи. Другое дело, когда человек на свободе, имеет желание защищать себя и доказывать свою невиновность в суде. При таких обстоятельствах следствие уже само становится мало заинтересованным в направлении дела в суд. Однако факт объявления уведомления о подозрении, задержании – оставляет для них по сути только один выход – направление дела в суд, для того, чтобы в дальнейшем «затянуть» его в давность, откладывая судебные заседания и максимально «растягивая» судебный процесс.

Кстати, такая тактика наблюдается и в деле ученого Олега Мальцева, в котором странная ситуация: защита указывает на отсутствие необходимости оглашать полный текст обвинительного акта, в котором одни и те же обстоятельства повторяются семь раз, и перейти к допросу свидетелей и исследованию доказательств обвинения, прокуроры настаивают на том, что им нужно огласить весь документ, «от заглавной буквы» до последней страницы. В результате этого, с февраля месяца, когда дело поступило в суд, в судебных заседаниях в основном рассматривались вопросы продления меры пресечения и оглашался обвинительный акт. Думаю, ту же стратегию выберут прокуроры и в деле Ольги.

– В своем Фейсбуке Ольга писала, что ей вернули изъятое во время обыска оружие. Как Вы можете это прокомментировать?

С одной стороны, у следствия нет никаких оснований удерживать это оружие, поскольку оно хранилось Ольгой на законных основаниях и не имеет никакого отношения к делу, а с другой – указанный факт является хорошей иллюстрацией того, как нужно относиться к публикациям в СМИ о достижениях правоохранителей: «обыск, обнаружение оружия, задержание, громкая статья», а на выходе обычно – «гора родила мышь».

– Несколько месяцев назад было много публикаций о том, что один сотрудник СБУ подделал рапорт в отношении подзащитного Ольги Панченко Олега Мальцева и внес в него ее номер телефона. В результате этого в течение 6 месяцев осуществлялось прослушивание адвоката по делу. Обращались ли вы в правоохранительные органы? Какова была реакция? Привлечен ли этот сотрудник к ответственности?

Напомню события, которые предшествовали этому. При ознакомлении с материалами уголовного производства было установлено, что оперативный сотрудник СБУ, который «разрабатывал группу Олега Мальцева», подал в прокуратуру рапорт, в котором среди телефонных номеров, которыми пользовался Олег Мальцев, указали и телефон Ольги, которым она пользуется много лет и который является официальным телефоном ее адвоката. Прокурор, судья апелляционного суда «не глядя подмахнули» и дали разрешение на прослушивание телефона Ольги. Это можно было бы списать на досадную ошибку, но есть несколько «но». Сотрудник департамента контрразведки, который инициировал прослушивание телефонов и получал информацию о содержании разговоров, не мог не понимать, что прослушивают не Олега, а Ольгу (разный пол, адвокат довольно часто представляется или подтверждает свое имя и фамилию, особенно при общении с секретарями и помощниками суда). Это не могло пройти и мимо ведомственного контроля, ведь при постановке на прослушивание телефона по содержанию разговоров происходит идентификация объекта контроля. Вместо этого Ольгу по поддельным документам не только прослушивали два месяца, но даже после этого дважды продлевали ее прослушивание у следственного судьи. Следовательно, возникают вопросы и к прокурору, который «подмахивал» ходатайство, и к следственному судье относительно качества судебного контроля при предоставлении разрешения на прослушивание телефонов.

В такой ситуации, имея на руках материалы проведенных негласных мероприятий, из которых четко видны факты подделки, злоупотреблений и неправомерного вмешательства в адвокатскую деятельность, мы одновременно обратились в различные государственные институты по этому поводу. В СБУ с просьбой провести служебное расследование по указанным фактам. В Государственное бюро расследований и Офис Генерального прокурора с заявлениями о совершении преступления. В СБУ материалы направили в Департамент контрразведки, сотрудники которого, по нашему мнению, и совершили преступление. В результате через месяц пришла формальная отписка об отсутствии оснований для проведения служебного расследования. Жалобу на «отписку» направили снова исполнителю, внутреннюю безопасность СБУ так и не привлекли, в результате чего были вынуждены подать жалобу на имя Председателя Службы об ненадлежащем рассмотрении. Офис Генерального прокурора ожидаемо ответил, что не видит оснований для начала уголовного производства, что является грубым нарушением требований ст. 214 УПК Украины, а ГБР сначала потеряло заявление о совершении преступления, а затем направило его в территориальное подразделение, полномочия которого не касаются действий и решений сотрудников Департамента военной контрразведки. Но самое интересное, что жалобы следственным судьям на невнесение в ЕРДР то и дело переносятся. «И отказать сложно, и удовлетворить не хочется». Не сомневаюсь, что уголовное производство будет начато, но относительно эффективности расследования даже этих очевидных фактов иллюзий нет. Как минимум в нынешних условиях. Однако каждый юридический факт должен фиксироваться для создания предпосылок наказания за указанные действия в будущем.

– Если дело в отношении Ольги передадут в суд, не лишит ли это ее права продолжать защищать тех клиентов, по делу которых ее посадили в СИЗО?

Интересная правовая ситуация, когда «соучастник» одновременно выступает и в статусе защитника. Закон таких ограничений для адвоката не устанавливает, однако заявления об отводе защитника могут подаваться в суд стороной обвинения. Закон Украины «Об адвокатуре и адвокатской деятельности», УПК Украины, при отсутствии конфликта интересов не предусматривают основания для прекращения предоставления адвокатом услуг в такой ситуации. Однако Украина – страна возможностей, и у нас возможно все.

– Исходя из Вашего профессионального опыта, какие перспективы по «делу Ольги Панченко» Вы видите?

План минимум – закрытие уголовного производства в отношении Ольги или вынесение оправдательного приговора. План максимум – кроме закрытия производства еще и скамья подсудимых для лиц, причастных к незаконному привлечению ее к уголовной ответственности.

Особую значимость фигуре Каневского придает не только его журналистский опыт, но и то, что он всю жизнь находился на пересечении журналистики, права и общественной морали. Долгие годы он был тем редким профессионалом, который имел доступ к закулисью правоохранительных органов не просто как сторонний наблюдатель. Ещё в 1987 году он возглавил уникальную ассоциацию «Право», объединившую ведущих работников Главного управления МВД, госбезопасности, суда, прокуратуры, адвокатуры, таможни, госгранохраны и журналистов, выступающих по правовым вопросам.

Благодаря его способности говорить на языке, которому доверяли и в силовых структурах, и в гражданском обществе, именно ему поручили вести «Марафон совести». Он создал десятки телевизионных программ, исследовавших работу правоохранительных органов изнутри, показывая людей, судьбы, изломы. Его передача «Дело было в Одессе…» стала своего рода телеэнциклопедией правоохранительной истории региона.

В 2000-х Каневский являлся сопредседателем Общественного совета при Главном управлении МВД Украины в Одесской области, который объединял представителей 35 общественных организаций и движений. Совет создавался как инструмент гражданского контроля над системой, с чёткой задачей: помогать предотвращать беззаконие со стороны госслужащих, обеспечивать соблюдение законодательства и защищать права граждан.

Уже в XXI веке, в эпоху, когда многое девальвируется, Ким Борисович не растворился в тени.

Он продолжает вести авторские проекты, участвует в научных конференциях, преподаёт, а его имя до сих пор вызывает уважение даже у тех, кто сегодня задаёт повестку.

Поэтому его мнение о сфабрикованном деле против ученого Олега Мальцева не может быть просто «ещё одним мнением».

Не по слухам, а по опыту личного знакомства. Что говорит Ким Каневский об Олеге Мальцеве?

Олега Мальцева и Кима Каневского связывает не только профессиональный опыт, но и давнее личное знакомство, возникшее задолго до громких заголовков в «желтой прессе» и абсурдных обвинений в попытке «захвата власти в Одессе» в адрес ученого. Ким Борисович знает Олега Мальцева в повседневной работе, в научной и редакторской деятельности, в личных разговорах и встречах.

Он участвовал в издании научных трудов ученого Олега Мальцева. Работал над ними как литературный редактор. Участвовал в конференциях, дискуссиях и симпозиумах, которые курировал сам Олег Мальцев. По признанию Каневского, он получал от этой работы не только профессиональное удовлетворение, но и личную пользу, поскольку изучаемые материалы, по его словам, были чрезвычайно интересными и содержательными. Не только академическая форма, но и глубина мысли, изложенная в текстах, позволяла воспринимать их как полноценную науку, заслуживающую внимательного и серьёзного отношения со стороны тех, кто привык мыслить и анализировать.

Мне повезло участвовать во множестве лекций-бесед академика Мальцева, дискуссиях, конференциях, симпозиумах континентального и межконтинентального уровня, координировать и вести некоторые из них. На мой взгляд, это была настоящая и очень большая наука.

Ким Каневский по долгу своей профессиональной деятельности привык строить свое мнение не на эмоциях, не на чьих-то словах и не на стремлении кому-либо угодить. Поэтому прежде чем говорить о предмете, он привык вначале разбираться, прежде чем давать собственную оценку. Так и в случае знакомства с Олегом Мальцевым. Проведя с ним несколько лет совместной работы, Ким Борисович Каневский может уверенно сказать, что научные труды Олега Мальцева имеют ценность как для украинского, так и для международного научного сообщества. Именно поэтому попытки навесить на Мальцева ярлыки вроде «лженаука» или «псевдонаука» выглядят, по словам Каневского, смешно и нелепо. Такие обвинения, будучи лишёнными научной основы и исходящими от непрофильных специалистов, теряют всякий смысл на фоне признания со стороны авторитетных исследователей.

Каневский обращает внимание на один из моментов, вызывающих у него внутреннее недоумение. Речь идёт о том, что представители стороны обвинения, которые по роду своей деятельности не могут считаться экспертом в области научной экспертизы, позволили себе вынести оценку о якобы «антинаучности» трудов Мальцева. И это в условиях, когда эти труды были одобрены и получили высокие оценки у целого ряда специалистов в разных странах.

Заслуженный журналист Украины знает Олега Викторовича не только как ученого и коллегу. В одной из своих статей Ким Каневский упоминает, что Олег Мальцев подписал ему книгу и в обращении назвал его другом. Он отмечает:

В автографе на одной из подаренных книг Олег Викторович назвал меня другом – думаю, не зря.

В тот момент, когда украинские коллеги ученого из-за страха репрессий предпочли отмолчаться, Ким Каневский не стал отсиживаться в стороне. Он был одним из первых украинских деятелей, кто открыто и без оговорок высказал свою поддержку. Его слова прозвучали тогда, когда большинство предпочитало выжидать.

Он уверенно говорил о человеке, которого знает лично.

Насколько я знаю, академик Мальцев — человек волевой, решительный, целеустремлённый, знающий себе цену и умеющий держать себя в руках.

А дальше прозвучало нечто большее, чем просто поддержка.

Пожеланий у меня очень много, но есть главное: в добром здравии ему дожить до того момента, когда восторжествует истина. И хорошо бы нам поскорее встретиться на воле. Есть о чём потолковать…

Такие слова не нуждаются в комментариях. Эти слова передают не просто отношение, а внутреннюю убеждённость в том, что правда в этой истории ещё не прозвучала. И те, кто разобрался в этом «спектакле», ждут не вердикта, а признания ошибок, теми, кто его срежиссировал.

«Подозрения — это подозрения, антипатии — антипатии, а Закон — это Закон»

Ким Каневский внимательно следит за делом, в котором всё чаще слышится не голос правосудия, а глухой гул «процессуальных диверсий». Он не выносит обвинений, не принимает чью-либо сторону автоматически. Но для него очевидно одно: если закон действительно существует, он не может работать избирательно.

Ким Борисович подчеркивает:

Насколько я разбираюсь в юриспруденции, сам по себе закон – один для всех – и для адвоката, и для прокурора, и для следователя. И для судьи. И варьировать его ради удобства работы не дано никому. Даже суд, единственно могущий назвать человека преступником, подчинён одной единственной инстанции – Закону.

Ким Каневский подчёркивает это без обиняков, делая акценты на том, что если закон существует, он действует одинаково для всех. Независимо от статуса, погон, убеждений и настроений. Независимо от времени, обстоятельств и общественного давления.

И если в этой истории кто-то позволяет себе действовать как будто бы по закону, но на деле — за его пределами, возникает неразрешимое противоречие.

Ким Борисович обращает внимание не только на суть дела, но и на то, как оно преподносится. Он признаётся, что изначально узнал о деле Олега Мальцева из «жёлтой прессы». Его первая реакция была недоумением, а затем — ощущением абсурдности. Даже сейчас у него остаётся странное чувство, что всё происходящее это страшный сон, от которого хочется побыстрее проснуться.

Мне очень сложно, практически невозможно поверить в то, что сейчас вменяемые ему обвинения могут быть правдой. И сейчас иногда кажется, что это кошмар, после которого хочется проснуться и сказать «Слава Богу, сон!». В реальности для меня ситуация—просто абсурдна.

О тех, кто слишком торопится с выводами

Ким Каневский не стал обходить стороной тех, кто задолго до любого официального заключения начал формировать общественное восприятие дела против Олега Мальцева.

Он напоминает:

Так грешить безнаказанно бесконечно нельзя. Презумпция невиновности у нас не отменена. И даже обладатели журналистского удостоверения не смеют вне суда объявлять гражданина преступником перед лицом читателя, слушателя и зрителя.

Каневский не предлагает лишать кого-либо права на мнение, он говорит о последствиях. Потому что безнаказанная привычка публично формировать обвинительный приговор без доказательств — это очень пагубная привычка. И если такая привычка станет нормой, то в какой-то момент подход, сформированный на базе такой привычки, может быть применен по отношению к тем, кто сам раньше был охотлив публично «выносить приговор без суда и следствия».

Слова, за которыми стоит целая эпоха

Когда говорит человек, прошедший через более чем полвека в журналистике, правоохранительной системе, академической и общественной деятельности, это не просто «ещё одно мнение». Перед нами суждение человека, который сам стоял у истоков гражданского контроля над правоохранительной системой. Человека, который видел слишком много, чтобы верить в громкие обвинения без доказательств. Его взгляд ценен потому, что он знает, как выстраивается обвинение, как собирается «дело», и где тонко, там и рвётся.

Он знает, что такое показное возбуждение «дел». Он знает, как могут мстить те, кому мешают творить беззаконие. И потому, если Ким Борисович Каневский говорит, то к этому стоит прислушаться. Потому что говорит тот, кто слишком хорошо знает, как работает те, кто боятся правды.

В своей недавней статье «Шведская спичка» или «два с половиной детектива» во всеукраинском литературно-научном и общественно-политическом журнале Грушевского, Каневский обращается не к целой системе, а лично к каждому, кто ещё способен слушать и слышать.

Хочу сказать, что история наших департаментов, задерживавших, арестовывавших, допрашивающих и содержащих под стражей, весьма обширна, разнообразна и поучительна. И нынешним её наследникам знать эту историю очень важно для нас, простых смертных, и для них самих. Здоровее будут.
Хочу сказать, что ситуация, чрезвычайно усложнённая военным положением, никого не освобождает от порядочности, законности и профессионализма. А суд, прокуратуру и прочие госдепартаменты — тем паче.
Хочу сказать, что сегодня, как никогда, им следует позаботиться о своей репутации и о народном доверии. В воздухе, которым мы дышим, всё больше уплотняется запах зыбкости, ненадёжности и даже беспредела. Говорят — война. Но ведь именно в такой ситуации особенно необходимо озонировать воздух, который вдыхают простые люди. Иначе выдыхать мы будем Бог знает что.
Хочу сказать, что не так уж сложно называться защитником Закона. Гораздо сложнее быть им на самом деле.
И хочу сказать, что всё ещё необычное и непривычное, тяжёлое, сложное, противоречивое наше время особенно требует подлинников, а не подделок и эрзацев.

И сегодня, пожалуй, стоит наконец рассказать, в чём заключалась работа ученого, который был арестован через 8 недель после анонса книги о военных преступлениях.

В первый год полномасштабной войны, когда научная жизнь Украины оказалась практически полностью парализована, когда университеты закрывались, финансирование исследовательских проектов приостановилось, а сотни учёных эмигрировали, Олег Мальцев остался в стране и продолжил работу. Он не только не свернул научные проекты, но и мобилизовал все научные ресурсы, организовывал международные конференции, публиковал труды, проводил экспедиции и создал платформу, на которой украинские исследователи могли говорить миру о войне и её последствиях.

Несмотря на ежедневные риски, возглавляемые Мальцевым научные институты, не только не приостановили работу в первый год войны, но и продолжили её с удвоенной активностью. В 2022 году команды институтов под руководством Мальцева провели восемь научных семинаров, четыре международных симпозиума, две экспедиции — во Францию и Италию. Были опубликованы две монографии, подготовлены учебники, выпущены новые методические пособия. Но об этом сторона обвинения бессовестно умолчала в уголовном деле, которое сегодня превратилось в фантом.

Публикация монографий, подготовка учебников, выпуск методических материалов

Одним из ключевых направлений стало исследование в рамках НИИ «Памяти им. академика Г.С. Попова» и НИИ изучения поведения человека в экстремальных ситуациях. Его задача — выяснить, как разум человека справляется с многозадачностью, скоростью и неопределённостью. Условие, в котором оказалась вся страна, стало предметом научного анализа.

Мальцев и его команда приступили к исследованию механизмов достижения результата через призму так называемых «невидимых явлений» разума, или феноменов его функционирования.

Промежуточным результатом этого исследования стала монография «Работа разума в режиме выполнения задач. Том 1». Эта книга — практическое руководство по тому как человек может использовать свой разум: какие существуют методы его тренировки, настройки, перенастройки, а также способы эффективного применения в условиях современной многозадачной жизнедеятельности. Монография ориентирована не на академиков, а на тех, кто пытается ориентироваться в хаосе современной жизни.

Следующая работа — «Эффект Робинзона Крузо», коллективная монография, написанная учениками Мальцева под его научным руководством. Монография посвящена феномену, получившему название «эффект Робинзона Крузо», и анализу ключевого фактора в развитии исторических процессов. Она основана на данных экспедиции в Египет и ставит под сомнение классические исторические парадигмы. Исследователи также анализируют причины возникновения «ложных цивилизаций» и представляют формула, описывающая отличие между цивилизованными и нецивилизованными обществами.

Третье важное издание — «Учебник по концептологии», вышедшее в рамках деятельности НИИ Памяти. В основе лежит идея, которую ещё в 1930-х годах сформулировал академик Г. С. Попов: «Тот, кто научится мыслить концепциями, для того всё невозможное исчезнет».

Учебник, составленный Ириной Лопатюк на основе лекций Мальцева, впервые предлагает системную методику концептуального мышления. Пошагово проходя материал, читатель не только погружается в мир концептологии, но и тренирует свой разум, учится создавать собственные концепции и внедрять их в практику, достигая конкретных целей и устойчивого успеха.

В Научно-исследовательском институте «Международное судьбоаналитическое сообщество» в 2022 году продолжились системные исследования. Работа велась на основе ранее разработанных в институте авторских методик, тестов, практических комплексов и технологий. Несмотря на тревоги, обстрелы, отсутствие электричества и тепла, институт не остановился ни на день. Его специалисты углубились в прикладные исследования в области прикладной психиатрии, психоанализа, судьбоанализа и психологии личности — направлений, которые, как показала война, становятся критически важными не только для гражданского общества, но и для профессиональных сообществ: юристов, предпринимателей и других профессиональных сфер.

Одним из заметных результатов работы института стала публикация статьи Олега Мальцева «Почему судьба не популярна» в немецком междисциплинарном научном журнале, посвящённом социологии, криминологии, философии и политологии. В ней учёный анализирует, почему в XXI веке общество отказывается от понятия судьбы как от инструмента осмысления собственной жизни.

Мальцев предлагает оригинальные концептуальные модели, способные «распаковать» это понятие заново, не как фатум или мистику, а как структурированную систему, с которой можно работать. Какие барьеры мешают человеку овладеть своей жизнью? Как распознать собственных «врагов судьбы»: шаблоны, установки, страхи? Что может стать первым шагом к самостоятельному формированию будущего? Ответы на эти вопросы трансформируются в реальные инструменты как для психологов, так и для управленцев, принимающих решения в сегодняшних реалиях.

Научное сопровождение бизнеса в период кризиса

Когда началась полномасштабная война, большинство бизнесов в Украине замерли. Кто-то срочно эвакуировал команды, а кто-то пытался сохранить хоть какую-то деятельность в условиях коллапса.

Олег Мальцев — один из немногих современных учёных-прикладников, кто не только занимается фундаментальными научными исследованиями, но и активно внедряет научные открытия в плоскость бизнеса.

Именно таким примером внедрения прикладной науки в бизнес стала Академия отрасли профессиональных услуг APSI (Academy of the Professional Services Industry), научным руководителем которой является ученый Олег Мальцев. И именно в 2022 году, в условиях военного положения, Академия не только не прекратила работу, но и усилила её, полностью адаптировав программы к новой реальности.

APSI сосредоточилась на самых острых вопросах: как сохранить управляемость, где найти рабочие модели для релокации, с чего начинать бизнес с нуля в новой стране, как перестраивать команды в условиях нестабильности. Решения, которые предлагались предпринимателям. Инструкторы Академии-ученики Мальцева разработали методики, благодаря которым бизнесы смогли перезапуститься даже в критических обстоятельствах.

Логическим продолжением этой работы стала книга «Весь мир в кармане», которую Мальцев завершил в том же году. В книге собраны практики, которые сам автор получил от своего наставника: упражнения, развивающие мышление и способность видеть варианты там, где кажется нет ни одного. Это работа с разумом как с инструментом, от которого напрямую зависит финансовая устойчивость, способность ориентироваться в новой экономике и делать выбор, не поддаваясь панике.

Европейская академия наук Украины. Голоса украинских ученых были услышаны

Кроме того что ученый Олег Мальцев возглавляет работу ряда научно-исследовательских институтов в Украине, он также входит в состав президиума Европейской академии наук Украины (EUASU) — международной научной организации, занимающейся продвижением и развитием науки как в Украине, так и по всему миру.

Благодаря инициативе Мальцева и его коллег, EUASU обеспечила безопасность для украинских учёных и журналистов: были организованы условия проживания, закуплены средства индивидуальной защиты, налажены международные связи.

«Я был впечатлён тем, как EUASU сумела сохранить ощущение нормальной научной жизни», — признался доктор Кушнер.

Одним из заметных научных достижений, реализованных при активном участии доктора Мальцева и его коллег в самый непростой период для Украины, стала подготовка и публикация ряда исследований о последствиях войны в Украине в специальном выпуске американского научного журнала American Behavioral Scientist под названием «War in Ukraine». Среди опубликованных в номере — три статьи Мальцева: о праве Украины быть в ЕС, о психологическом состоянии молодежи и о природе военных преступлений.

Голоса семи украинских ученых благодаря этому выпуску услышал весь академический мир. Важно отметить, что все авторы статей работали на территории Украины, что, безусловно, делает честь украинским ученым, для которых нет никаких преград.

Доцент Национального медицинского университета имени А. А. Богомольца Виталий Лунев выразил искреннюю признательность за возможность говорить на международном уровне о проблемах и трудностях, которые возникают в следствии влияния российской военной агрессии. По словам профессора Лунева, эта работа была результатом сложной многолетней научной дискуссии, охватывающей исследования с 2016 года. Особую благодарность он выразил академику Мальцеву, «дружба и сотрудничество с которым делает невозможным возможным».

Достойно представляя Украину в международном научном сообществе. Роль Олега Мальцева

Доктора Олега Мальцева знают и любят в международном научном сообществе. Он активно сотрудничает с европейскими организациями и коллегами и регулярно представляет свои исследования на международных конференциях.

В условиях войны он стал одним из немногих, кто не только не свернул международную активность, но и расширил её. Как подчёркивает профессор Максим Лепский, заведующий кафедрой социологии Запорожского национального университета и многолетний соавтор Мальцева, именно благодаря его инициативам были организованы международные конференции, на которых украинские исследователи смогли заявить о себе.

Особо отмечает международную роль ученого Олега Мальцева и его друг и коллега, профессор Виталий Лунев, называя Олега Мальцева «человеком, которого без преувеличения можно назвать крупным организатором науки». Он отметил, что именно благодаря инициативам Мальцева украинские учёные получили возможность системного взаимодействия с профессорами ведущих университетов мира. Конференции, проведённые под эгидой Европейской академии наук Украины, инициированных Мальцевым, стали не единичными событиями, а частью постоянного научного диалога. Особенно важным Лунев считает участие Мальцева в проектах, связанных с исследованием российской агрессии. Конференции, организованные при его участии, объединяли учёных из университетов США, Великобритании и Европы, что нашло отражение в ряде публикаций в ведущих западных научных изданиях.

Научная дипломатия. Конференция Unknown Wars

Проведённая в июле 2022 года международная конференция Unknown Wars, инициированная доктором Олегом Мальцевым и организованная под эгидой Европейской академии наук Украины, стала важной вехой в изменении восприятия Украины в глобальном академическом пространстве. Это событие собрало исследователей из девяти стран, среди которых были представители университетов США, Канады, Великобритании, Франции.

Эта конференция стала событием, которое сдвинуло рамки восприятия Украины в мире. Впервые тема глобальных угроз была рассмотрена через призму украинского опыта. Впервые об угрозах XXI века заговорили украинские учёные, находясь в эпицентре происходящего, а не просто теоритезируя.

Председатель президиума EUASU, американский профессор Харви Кушнер отмечал:

«Я был поражён стойкостью украинских учёных, которые участвовали в конференции, находясь фактически в зоне боевых действий».

До войны Украина часто воспринималась на международных научных форумах как периферия. После конференции, организованной усилиями Олега Мальцева, стало понятно: именно украинские учёные могут задать ключевые рамки понимания современной глобальной нестабильности.

Именно на этом заострил внимание Кушнер:

«Это напомнило мне (о чём я уже знал), что существует недостаток знаний обо всём, что связано с Восточной Европой и Украиной. И это особенно верно в отношении учёных этого региона. Есть надежда, что наш взгляд на проблему, которая может повлиять на весь мир, будет лучше понят, если посмотреть на неё по большей части украинскими глазами».

За 2022 год доктор Мальцев также опубликовал ряд статей в международных научных изданиях. Среди них — работа во французском журнале Baudrillard Now о том, как глобальная среда неопределённости используется для манипулирования массовым сознанием; статья в латвийском журнале Granite of Science о политическом маркетинге как источнике глобальных угроз; аналитическая публикация в La Voce di New York, в которой Мальцев раскрывает философские истоки войн и катастроф; и статья во французском журнале Dogma, посвящённая методологии изучения субкультур. Все эти тексты объединяет стремление автора к честному, глубокому и основанному на данных анализу событий современности.

Вместо благодарности сфабрикованное уголовное дело

Когда смотришь на масштаб сделанного Олегом Мальцевым в первый год войны, становится очевидным: этот человек не мог работать против Украины, он работал для неё. Он не уехал, когда уезжали десятки тысяч, он не закрыл двери институтов, когда закрылись сотни по всей стране, он не свернул научную деятельность. Он создавал платформы, объединял исследователей, поднимал голос украинской науки. И делал это он потому что понимал: научный фронт, это тоже фронт и если исчезнет украинская наука, то Украина потеряет один из своих столпов государственности.

Мальцев продолжал проводить международные конференции, издавать учебники, публиковать статьи в зарубежных изданиях, защищать молодых исследователей, внедрять научные модели в бизнес, выстраивать мосты между украинским и мировым научным сообществом. И всё это происходило под звуки сирен и под угрозой оккупации.

Поэтому, когда тем, кто участвовал в фабрикации уголовного дела против ученого, был предоставлен полный карт-бланш, когда они получили всё: возможность скрытого наблюдение, прослушку, контроль переписки, вмешательство в личную и профессиональную жизнь, целый следственный штаб из десятков прокуроров, следователей, оперативников и поддержку со стороны военной контрразведки, они не нашли НИЧЕГО.

Потому что искать-то было нечего. Потому что всё, что делал этот человек, было обращено не против государства, а в его пользу. Потому что невозможно сфальсифицировать доказательства вины, когда вся деятельность человека состоит из доказательств его пользы.

Фантомность такого дела проявляется прежде всего в том, что в его основе лежит вместо преступления, подтвержденного доказательствами, комбинация предположений, субъективных трактовок, инсинуаций, а иногда и откровенных нелепостей.

Именно такие дела, фантомные по своей природе и разрушительные по последствиям, заслуживают пристального внимания. Так на чём же сегодня держится одно из таких дел, дело Олега Мальцева?

Но прежде чем перейти к анализу того, на чём сегодня удерживается конструкция, именуемая «дело Олега Мальцева», необходимо зафиксировать обратное: на чём она уже НЕ держится. И это, пожалуй, самый важный момент перехода: фантом продолжает существовать, но его геометрия рассыпается на мелкие элементы, тающие на глазах. Оно уже не держится ни на правдоподобии обвинительной версии, ни на внутренней логике хода следствия, ни даже на том, что вначале выдавалось за доказательства. Всё это либо опровергнуто, либо утратило вес, либо превратилось в “ритуальные мантры” стороны обвинения. Процессуальная система продолжает поддерживать фантом по инерции, не веря в него, но уже опасаясь, что признание того, что дело превратилось в фантом, потребует признать и несостоятельность собственных действий. Поэтому прежде чем разбирать, что ещё остаётся в распоряжении обвинения, начнём с обратного: с того, что уже не работает и не убеждает.

“Исчезнувшие” свидетели

Показание, как и любое свидетельство, существует не в моменте фиксации, а в процессе диалога: когда его можно проверить, поставить под сомнение, в конце концов, переспросить. Именно тогда оно приобретает статус доказательства, а не просто рассказа под протокол.

Однако в данном случае процесс строится вокруг показаний свидетелей, которых нет. Они упоминаются, на них ссылаются, но ни один из этих свидетелей не присутствует в зале, ни один не может быть вызван повторно. При этом именно на показаниях исчезнувших свидетелей продолжает держаться обоснование содержания под стражей 7 человек уже 9 месяцев.

Прокурор парадоксальным образом продолжает ссылаться на возможность влияния на тех, кого невозможно даже теоретически достигнуть. Свидетели, о которых идёт речь, находятся за пределами страны, не являются гражданами Украины, и, как прямо признаёт сторона обвинения, установить с ними контакт не представляется возможным.

Прокурорское «это мое мнение, я так считаю»

Слушая выступление стороны обвинения (запись каждого заседания выкладывается на Ютуб-канале), ловишь себя на мысли, что становишься участником дискуссии, в которой вместо аргументов — мнение, причем произносимое с такой уверенностью, будто это мнение само по себе способно заменить факт.

Хотя больше удивление вызывает не сама речь, а то, что прокурор, являясь должностным лицом, которое государство наделило определенными функциями, предпочитает не ссылаться на доказательства, а формулировать личные убеждения. Столь откровенного доверия к собственному вкусу и правовому чутью не часто встретишь.

Когда прокурор начинает строить обвинение на собственных представлениях о чем-то возможном, желаемом или логически вероятном, возникает странный эффект: будто перед нами человек, не произносящий речь в суде, а читающий публичную лекцию в жанре, что такое хорошо, и что такое плохо. Можно услышать уверенность, можно уловить внутреннюю убеждённость, но никак нельзя найти то, что в уголовном процессе принято считать основанием для обвинения.

Можно допустить, что прокурор действительно искренне считает, что обвиняемые опасны, а “исчезнувшие” свидетели подвержены риску. Но искренность — категория нравственная, не юридическая. В суде её недостаточно. Иначе судебный процесс начинает напоминать философский клуб, в котором стороны делятся своими представлениями об этике и морали.

Уголовный процесс не может строиться на доверии к чьей-то личной позиции. Мнение, даже произнесённое государственным служащим, остаётся мнением. Более того, каждое утверждение должно откуда-то следовать: из документа, из показания, из установленного обстоятельства. Поэтому прокурорское “я так считаю” не обладает юридическим весом до тех пор, пока не подкреплено фактом.

Когда возвращают оружие, которым собирались захватывать власть

Бывает, что предмет приобретает значение не по своей природе, а по тому, как о нём говорят. Изящная гравюра становится иконой, если на неё достаточно долго молиться. Чашка — реликвией, если поставить её под стекло и повесить табличку. То же произошло в деле Олега Мальцева: официально зарегистрированное оружие, не просто уместное, а столь необходимое в условиях военного времени, по версии стороны обвинения превратилось в объект, в котором чуть ли не заключена суть вселенского заговора.

Сторона обвинения через массовые публикации в сми пытались предъявить это оружие общественности с особым драматургическим нажимом, словно речь шла не о зарегистрированном предмете личного пользования, а о неоспоримом следе готовящегося мирового переворота.

Но произошло то, что явно не входило в планы стороны обвинения. Суд, проходивший в рамках дела адвоката Ольги Панченко, выносит решение: оружие подлежит возврату владельцу. Это постановление о возврате выдается как признание очевидного: оружие приобретён законно, оно хранится на основании разрешения, а обвинение, как бы это сказать, не нашло способа убедить суд в обратном.

Пока оружие фигурировало в деле, его можно было окружать смыслом, пытаться представить его как доказательство агрессивных намерений, материальное подтверждение версии о попытке захвата власти в Одессе. Но нельзя одновременно выдвигать обвинение в захвате власти и возвращать фигуранту средство, с помощью которого этот «захват» якобы должен был быть осуществлён.

На чем же держится фантом?

Существуют конструкции, которые, потеряв фундамент, продолжают стоять исключительно благодаря временным опорам. Порой достаточно убрать хотя бы одну такую опору и вся громада оседает в пыль. Архитекторы называют такие элементы аварийными креплениями. В судебной практике они приобретают иные очертания, но суть остаётся той же: фантомное дело может продолжать своё существование только до тех пор, пока кто-то… остаётся в заложниках.

Сегодня в СИЗО в качестве заложников удерживается 6 человек. Как главного фигуранта дела удерживают и учёного с двумя докторскими степенями, чья исследовательская биография публикуется на международных академических платформах, чьи работы по криминологии и социологии переведены на иностранные языки, чьё имя упоминается в европейских библиотеках, куда сторона обвинения вряд ли заглядывает. Вместе с ним пятеро его коллег. Четыре из них — хрупкие девушки, те самые, о которых в иных обстоятельствах принято говорить с уважением, называя их молодыми учеными, исследователями. Но здесь о них предпочитают говорить как о “боевой группе”, не удосужившись проверить, в состоянии ли кто-нибудь из них нести хоть один из тех инструментов, которым должна была работать эта «боевая группа».

Среди заложников также гражданин Германии, профессиональный журналист, чья биография не имеет ни военного, тем более ни боевого прошлого. Его обвиняют в действиях, совершённых в тот момент, когда он физически находился за пределами Украины, что подтверждается официальными документами. Но это обстоятельство не стало препятствием для заключение его и удержания под стражей.

Последнее на чем сегодня этот фантом держится—это люди, удерживаемые в качестве заложников в СИЗО. Пока двери следственного изолятора продолжают захлопываться за их спинами, фантом продолжает существовать.

Не случайно именно попытки изменить меру пресечения вызывают наибольшее сопротивление. Речь идёт вовсе не о безопасности или опасности для “исчезнувших” свидетелей. Сегодня вместо обоснованного законом уголовного дела перед нами открывается сцена, на которой разыгрывался процессуальный спектакль.

Оружие оказалось законным, боевая группа—украинским гражданским подпольем, доказательства—сфабрикованными, а свидетели—исчезнувшими. Вместо аргументации и фактов—прокурорское мнение, вместо опасных преступников— одесские «маськи», а вместо показаний—байки главной свидетельницы с планеты Тиния, сделанной из хрусталя и чистого золота.

Стоит хотя бы одному человеку выйти—фантом рассыпется.

Вот тогда на сцене предстанут лица. Это те, кто ежедневно обслуживал фантом, укрепляя его своими действиями, словами, реакциями. Те, кто действовали по инструкции, но со временем стали частью сценария.

Исчезнет завеса фантома, позволявшая их поступкам казаться прозрачными, и они будут представлены в ином свете.

Будут и другие лица— создатели. Те, кто прятался за фантомом, скрывая свои лица в тени. И в тот самый момент исчезновения фантома уже невозможно будет спрятаться за статусом или должностью, откупится деньгами или обещаниями. Эти лица станут узнаваемыми.

4 июня в Приморском районном суде Одессы должен был начаться по существу громкий уголовный процесс против Олега Мальцева и его коллег. Однако процесс снова свелся к продлению меры пресечения. Мы пообщались с одним из защитников, адвокатом Игорем Федоренко, о том, что происходит в зале суда — и за его пределами.

— Господин Федоренко, как вы оцениваете состоявшееся заседание?

Наши подзащитные незаконно удерживаются под стражей уже более восьми месяцев — по статьям, которые в принципе не предусматривают применения меры пресечения в виде содержания под стражей и не подкреплены никакими доказательствами.

На этом заседании должен был начаться рассмотрение дела по существу. Однако этого не произошло. Вместо этого судья и прокурор начали заседание с обсуждения своих будущих отпусков. У судьи Кривохижи отпуск начинается с середины июня, у прокурора Войтова — с начала июля и длится почти до конца августа. Более того, прокурор Войтов заявил, что в группе из десяти прокуроров заменить его почему-то может только один. Где находятся остальные восемь — неизвестно. При этом у этого единственного «заместителя» уже заранее согласованы другие дела, и он не сможет присутствовать. А после этого, вместо перехода к рассмотрению дела по существу — суд начал рассматривать ходатайство прокурора Войтова о продлении меры пресечения обвиняемым, хотя этот вопрос не был критическим, так как до окончания срока предыдущей меры было еще достаточно времени. В результате обвиняемых оставили под стражей еще на 2 месяца, и на этом заседание закрыли.

— Получается, что вместо рассмотрения по существу доказательств, которые могли бы продемонстрировать незаконность содержания людей под стражей, акцент снова делается на очередное продление меры пресечения?

Именно так. Сегодня должно было быть оглашено обвинение, где прокурор Войтов хотя бы в сокращенной форме должен был предъявить каждому обвиняемому суть обвинения и указать состав преступления в отношении каждого из них. Было бы логично сначала заслушать обвинение, а уже потом поднимать вопрос о продлении меры пресечения. Но прокурор обвинение не зачитал, вместо этого сразу снова начали обсуждать меру пресечения. А судья это поддержал.

Все это выглядит как согласованная, заранее спланированная позиция прокурора и судьи: мы уходим в отпуск, а обвиняемые пусть пока подождут в СИЗО. Это выглядит, мягко говоря, некрасиво. По сути, они заранее позаботились о своем отпуске — и продлили арест, чтобы обвиняемые, которые не совершали преступлений и в отношении которых нет никаких доказательств, провели это время в СИЗО. Иначе как стремление оставить людей «дождаться» их из отпуска в тюрьме, я это расценить не могу. Это выглядит как сознательное нарушение прав людей, особенно с учетом отсутствия каких-либо доказательств.

На этом заседании бросалось в глаза, что суд выглядит как полностью подконтрольный и послушный орган, который вместо осуществления правосудия фактически подстраивается под позицию стороны обвинения.

Мне абсолютно непонятно, почему суд допускает откровенное неуважение со стороны прокурора к себе.
В очередной раз мы столкнулись с ситуацией, когда прокуратура не подготовила и не перевела документы, необходимые для надлежащего рассмотрения ходатайства. В частности, обвиняемый Сергей Энгельман, гражданин Германии, не смог участвовать в рассмотрении ходатайства о продлении меры пресечения, поскольку документы со стороны обвинения не были переведены на немецкий язык. Это является прямым нарушением его прав. Ходатайства по сути идентичны, отличаются только датами, однако прокурор не удосужился своевременно выполнить их перевод и передать обвиняемому, хотя переводы у него, по сути, уже были.

В итоге рассматривались ходатайства в отношении всех обвиняемых, кроме Сергея Энгельмана. И только потому, что прокурор не подготовил их должным образом. Что это, если не показатель неуважения — ни к суду, ни к своим обязанностям. Суд же все это «проглотил» и не отреагировал.

То есть заседание, которое состоится 16 июня — снова будет посвящено мере пресечения, на этот раз в отношении Энгельмана. Можно предположить, что слушание обвинительного акта снова откладывается. Все это создает впечатление намеренного затягивания процесса ради содержания людей под стражей.

При такой ситуации и таком отношении как со стороны прокурора, так и со стороны судьи, говорить о независимости и объективности судебной власти кажется крайне затруднительным.

— В деле Ольги Панченко апелляционный суд вполне аргументированно отменил решение о содержании ее под стражей. Почему, на ваш взгляд, суды в отношении ваших подзащитных игнорируют аналогичные аргументы, учитывая, что подозрения в отношении них практически идентичны?

Да, именно так. В отношении адвоката Ольги Панченко рассматривалось аналогичное, буквально идентичное подозрение. Да, дело идет в отдельном производстве, но суть абсолютно та же. Апелляционный суд тогда очень тщательно проанализировал позиции и назначил Ольге залог, задав абсолютно правильные вопросы стороне обвинения: что означает утверждение, что человек якобы собирается скрываться от следствия, может совершить новое преступление?

— Как же тогда понимать, что в отношении ваших подзащитных это полностью игнорируется и им снова продлевают меру пресечения?

Суд первой инстанции, на мой взгляд, действует под влиянием прокуратуры. Суд не имеет доказательств того, что женщины, обвиняемые в нетяжких преступлениях, представляют какую-либо угрозу или риски, оправдывающие их содержание под стражей. Однако суд бездоказательно и, можно сказать, бездумно следует за просьбой прокурора о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей без возможности внесения залога, несмотря на то, что по этим статьям срок такого содержания вскоре превысит максимально допустимый.

Следующие заседания назначаются с такой частотой, что не дают возможности полноценно рассматривать дело. Пока будем ждать апелляции, уже потребуется очередное продление.

В результате создается впечатление, что дело движется именно с такой скоростью, чтобы безосновательно продлевать меру пресечения людям по нетяжким преступлениям и просто держать их в тюрьме.

И в этом судья с прокурором становятся соучастниками своеобразного захвата и удержания заложников. Я бы назвал это именно захватом и удержанием заложников. Иначе я это назвать не могу.

— Была ли у обвиняемых возможность изложить свою позицию?

В суде выступили обвиняемые девушки. Они снова заявили, что абсолютно не понимают, в чем именно их обвиняют, не осознают сути предъявленных обвинений и не имеют никакого отношения к каким-либо преступным действиям. Также они не понимают, почему остаются под стражей.

Все трое сообщили, что во время допросов им не задавали вопросов по существу дела, а интересовались личной жизнью Олега Мальцева.

Более того, они пытались рассказать о давлении и угрозах, которые испытывали после задержания. Девушки хотели заявить о незаконных действиях со стороны правоохранителей — угрозах, психологическом давлении и обмане. Однако, как только они начали об этом говорить, прокурор грубо их перебил, не дав возможности полноценно изложить свои показания.

Судья при этом не вмешался, а фактически поддержал такую линию поведения: мягко, но решительно не позволил обвиняемым высказаться до конца. Судья перебивал девушек, пытался перевести разговор на другую тему и фактически не дал им договорить. Это было заметно невооруженным глазом и свидетельствует о пренебрежительном отношении к правам обвиняемых.

Примечание: наша редакция ранее писала о методах работы сотрудника военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка и его нездоровом интересе в статье «Контрразведчик Волошенюк по Фрейду», где были опубликованы заявления задержанных девушек по делу ученого Олега Мальцева. Они публично говорили о давлении и угрозах со стороны сотрудника военной контрразведки Евгения Волошенюка.

Что я еще хочу отметить. Это уже подметила моя коллега Елена Бабикова: у прокурора Войтова абсолютно идентичные, буквально слово в слово списанные с шаблона тезисы о якобы возможных рисках со стороны обвиняемых.

Причем, как ни странно, эти формулировки одинаковы и для, например, Илюши Марины, и для Олега Мальцева — хотя это разные люди с разными так называемыми «ролями» в деле.

Все это выглядит как формальный, отштампованный текст без какого-либо смысла, который заканчивается выводом: они должны сидеть в тюрьме просто потому, что так хочет прокурор. И суд все это принимает без малейшей критики.

Больше всего меня, честно говоря, удивляет — и я прямо об этом сказал в суде — что прокурор постоянно занимает позицию «это мое мнение, я так считаю».

Я прямо заявил: прокурор может писать что угодно, но решение принимает суд. А значит, ответственность за незаконное содержание под стражей несет именно он — суд.

Судья должен опираться на материалы, которые объясняют, почему по нетяжкому преступлению без доказательств люди уже восьмой месяц находятся под стражей. Это уже ответственность суда. Что он на это скажет? Чем он это обоснует? Какими документами? Я этого не понимаю.

Ведь если брать во внимание статью 260, часть 1, то содержание под стражей является незаконным.

Все больше возникает желание инициировать уголовное производство по факту незаконного содержания лиц под стражей, к которым такая мера пресечения не может быть применена.

Крайним в этой ситуации окажется судья, которому впоследствии будут задавать вопросы: «Вы принимали решение, были ознакомлены с УПК?» — «Да». — «На каких основаниях принимали?» — «Так сказал прокурор». Но прокурор лишь выражает мнение, а решение принимает судья. В результате люди незаконно остаются под стражей — под печатью суда и с подписью судьи!

Поэтому я не понимаю, почему судья Кривохижа позволяет прокуратуре так себя с ним вести — начиная с низкого качества подготовки документов, отсутствия доказательств и вплоть до откровенного компрометирующего использования суда. А суд при этом никак не реагирует.

Даже апелляционный суд, который ранее на стадии досудебного следствия поддерживал решение о продлении меры пресечения, начал дистанцироваться.
На последних заседаниях он старается максимально избежать принятия окончательного решения и стремится освободиться от рассмотрения этого вопроса.

Особенно на фоне того, что в других делах — где фигурируют лица, применявшие оружие — избираются мягкие меры пресечения, такие как ночной домашний арест.
А здесь — женщины, обвиняемые по менее тяжким статьям, без доказательств, содержатся под стражей без всякого должного правового обоснования и без права залога уже 8 месяцев.

Поэтому ситуация, на мой взгляд, начинает обостряться. Каким бы ни был прокурор — неправым, недобросовестным или даже откровенно злоупотребляющим своими полномочиями — в итоге вся ответственность ляжет на суд и на судью.

Адвокат Игорь Федоренко, партнёр Адвокатского объединения «DEFENSORES»

С полным ходом заседания можно ознакомиться по ссылке

Читайте нас в Телеграм и в Facebook

Таким образом, вместо того чтобы приступить к исследованию доказательств и оценке обоснованности обвинений, суд вновь ограничился лишь продлением меры пресечения. Все обвиняемые остались под стражей без альтернативы в виде залога. После этого заседание было закрыто.

Защита расценивает такие действия как намеренное затягивание процесса и называет происходящее процессуальной «диверсией». По словам адвоката Александра Бабикова, прокурор Руслан Войтов «злоупотребляет процессуальными полномочиями», а суд «подменяет рассмотрение дела по существу второстепенными вопросами».

Кроме того, в зале суда произошёл конфликт между прокурором и адвокатами. Прокурор позволял себе личные выпады, игнорировал нормы профессиональной этики, а также нарушал право иностранного обвиняемого (гражданина Германии) на получение процессуальных документов с переводом на родной язык.

Следующее заседание назначено на июль. Однако, по словам защиты, никаких гарантий его эффективности на данный момент нет.

Подробнее о ходе заседания, конфликте в суде и позиции защиты — в интервью с адвокатом Александром Бабиковым.

Напомним, что ещё в декабре 2024 года на международной платформе Change.org была опубликована петиция Demand Justice: Suspicion of Malicious Prosecution in Dr. Maltsev Case в поддержку учёного. Она быстро собрала подписи из разных стран и стала одним из первых сигналов о масштабности проблемы, которая вышла далеко за пределы украинской юрисдикции.

Бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers заявила, что уголовное преследование Олега Мальцева является незаконным и носит признаки фабрикации.

В свою очередь, французская правозащитная организация Coordination des Associations et des Particuliers pour la Liberté de Conscience (CAP/Liberté de Conscience) во время выступления на сессии ООН указала на личную заинтересованность и мотив мести со стороны офицера Департамента военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка, который проводил следственные действия по делу. Именно этот сотрудник, по словам международных экспертов, координировал процесс, содержащий признаки фабрикации доказательств.

Интервью

— Александр, расскажите, что происходило сегодня в суде?

— В настоящее время дело уже назначено к судебному разбирательству, началось судебное следствие — стадия, на которой осуществляется исследование доказательств, собранных стороной обвинения и защитой. Мы настаиваем на том, чтобы этот этап был пройден как можно быстрее, поскольку, как только суд приступит к изучению представленных прокуратурой материалов, станет абсолютно очевидной абсурдность предъявленных обвинений,  их несостоятельность и полная бессмысленность.

Именно поэтому прокурор всеми силами затягивает процесс, стремясь как можно дольше оттянуть момент начала рассмотрения доказательств по существу. Так сегодняшнее заседание вновь началось с ходатайства о продлении меры пресечения, хотя, по сути, необходимость в этом возникнет лишь через две недели — срок действия предыдущей меры еще не истек. Таким образом, вместо того чтобы приступить к исследованию доказательств, дать оценку обоснованности обвинения, суд сегодня ограничился продлением меры пресечения, оставив всех содержаться под стражей без залога, не  перейдя к исследованию доказательств,  и закрыл заседание.

 — Я думала, что сегодняшнее судебное заседание было именно по вопросу продления меры пресечения. Но, судя по вашему объяснению, всё выглядит несколько иначе. Можете пояснить, как это устроено на самом деле? Я не юрист, поэтому, возможно, не всё правильно представляю.

Когда идет досудебное расследование, судебные заседания проходят тематически: каждое заседание посвящено отдельному вопросу — продлению меры пресечения, наложению ареста на имущество, предоставлению временного доступа, отстранению от должности и так далее. То есть каждое заседание рассматривает одну конкретную тему.

А в нашем случае уже начато судебное разбирательство по существу дела. Это означает, что идет единый, непрерывный процесс, в рамках которого суд проводит судебное следствие — рассматривает доказательства как стороны обвинения, так и стороны защиты. Параллельно с этим, в рамках основного процесса, могут рассматриваться и второстепенные, обеспечительные вопросы, такие как мера пресечения.

Однако в данной ситуации суд фактически подменил рассмотрение дела по существу рассмотрением исключительно второстепенных вопросов – продления  содержания обвиняемых под стражей. Суд даже не приступал к изучению доказательств, то есть суд продолжает «верить на слово прокурору» без  всестороннего изучения и  оценки доказательств обоснованности обвинений, в очередной раз продлил содержание под страже.  То есть сделал это без исследования, критического анализа изложенных прокурором фактов и доводов.

— То есть действия прокурора направлены на искусственное продление содержания под стражей?

— Абсолютно. Прокурор Войтов в очередной раз, вместо предоставления суду доказательств подал ходатайство о продлении меры пресечения,  мотивируя это тем, что вопросы, связанные с продлением содержания под стражей, являются неотложными и подлежат первоочередному рассмотрению.   Хотя продление меры пресечения можно было осуществить и через две недели, поскольку срок ранее избранной меры ещё не истёк.

— Разве судья Кривохижа не понимает этого?

— Это и есть процессуальная диверсия. Суть процессуальных диверсий заключается в том, что стороны, злоупотребляя предоставленными им процессуальными правами, пользуются законом и законной процедурой. Формально всё по закону, но по сути — злоупотребление процессуальными правами. Судья мог отказать в немедленном рассмотрении ходатайства, но не сделал этого. Более того, ближайшее судебное заседание назначено на 16 июня, и временного интервала до этой даты вполне достаточно. Именно на этом заседании должна будет рассматриваться мера пресечения в отношении моего подзащитного — гражданина Германии Сергея Энгельмана. Это обстоятельство позволяло без ущерба для процесса перенести рассмотрение ходатайства прокурора на более позднюю дату, а до этого критично оценить письменные доказательства прокурора или допросить свидетелей обвинения.

Для чего это было сделано? Причин две. Во-первых, чтобы продолжить содержание обвиняемых под стражей ещё на два месяца. Во-вторых — для создания неоднозначной ситуации при рассмотрении апелляционной жалобы со стороны защиты в апелляционном суде.

Накануне апелляционный суд, исходя из позиции того же прокурора Войтова, отложил заседание, сославшись на воздушную тревогу. Прокурору было «страшно» рассматривать вопрос о мере пресечения. При этом, когда возникает необходимость отправить человека под стражу или провести обыск, представители обвинения, как правило, не проявляют столь трепетного отношения к воздушным тревогам и действуют весьма оперативно, не обращая внимания на обстоятельства.

В данном случае имелась очевидная возможность затянуть процесс: отложив заседание в апелляционном суде, а в суде первой инстанции — инициировать новое продление меры пресечения. В результате возникает юридическая коллизия: как апелляционный суд может рассматривать жалобу на продление меры пресечения, если в результате сегодняшнего продления срока содержания под стражей это решение фактически утратило силу?

Это один из распространённых процессуальных приёмов, направленных на снижение эффективности апелляционного контроля и усложнение процедуры обжалования содержания под стражей.

Также практика многократного откладывания заседаний оттягивает разбирательство по существу, не позволяя переходыть к оценке законности и обоснованности обвинения. И таким образом судебный процесс может быть сведен  к бесконечному продлению меры пресечения, удержанию людей под стражей, оставляя их в нечеловеческих условиях следственного изолятора и систематически нарушая их права, фактически лишая их права на справедливое и своевременное правосудие, вынуждая их соглашаться на сделку с признанием вины.

— Чем был вызван конфликт в судебном заседании между прокурором и адвокатами?

Хочу отметить один важный момент,  Уголовный процессуальный кодексу Украины возлагает  на прокурора не только функцию обвинения, но и обязанность устанавливать обстоятельства, смягчающие вину обвиняемого или вовсе исключающие его уголовную ответственность. Кроме того, деятельность прокурора регулируется Законом Украины «О прокуратуре», который прямо требует от него соблюдения этических норм и поведения в рамках закона.

Прокурор не должен забывать, что он — такой же участник процесса, как и адвокат. Ведь его процессуальный статус не выше статуса адвоката. Поэтому поведение, продемонстрированное прокурором Войтовым сегодня в суде, наряду некомпетентностью,  скорее всего, говорит о том, что он утратил самообладание и душевное равновесие, осознавая, к какому итогу движется это дело.

Я полагаю, что если суд действительно всесторонне разберётся в обстоятельствах, то место на скамье подсудимых будет в свое время отведено именно прокурору Войтову — за незаконное привлечение людей к уголовной ответственности. Вероятно, он сам начинает это понимать, что и провоцирует у него агрессию в адрес стороны защиты, которая, в отличие от него, просто добросовестно и профессионально выполняет свою работу.

Вместо того, чтобы приводить юридические аргументы и опираться на нормы закона, прокурор Войтов вступал в перепалки с адвокатами, позволял себе обвинительные выпады в их адрес и доходил до обвинений в совершении преступлений в стенах суда, утверждая, что кто-то из защитников что-то «не так сказал». Такое поведение абсолютно недопустимо и недостойно статуса прокурора. Полагаю, что причиной такого поведения прокурора Войтова стало то, что он начал догадываться, об ответственности за незаконное привлечение к уголовной ответственности и это вызывает у него агрессию к стороне защиты, которая просто профессионально делает свою работу.

Также хотел бы отметить, что еще одним объяснением такого поведения есть то, что начиная с января этого года, ему не удается до конца разобраться с содержанием статьи 42 Уголовного процессуального кодекса Украины, которая определяет прав обвиняемого. До настоящего времени, несмотря на неоднократные письменные ходатайства, а также устные заявления, ему не удается усвоить, что при продлении сроков содержания под стражей иностранным гражданам процессуальные документы должны вручаться на понятном для них языке — на том, которым они владеют.

В итоге, вначале сегодняшнего судебного заседания выяснилось, что моему подзащитному, гражданину Германии Серегею Энгельману, прокурор так и не предоставил переведённые документы. В результате подзащитный, что вполне естественно, отказался принимать материалы на украинском языке, которым он не владеет.

Прокурор Войтов, понимая, что он «сел в лужу», начал провоцировать конфликты с другими адвокатами, пытаясь упрекнуть их в том, что они защищают своих клиентов.

Такие поведенческие реакции  и действия мы расцениваем как признак утраты прокурором Войтовым душевного равновесия, что, в свою очередь, свидетельствует и о его профессиональной несостоятельности.

—А что значит — упрекать защитников за то, что они защищают своих клиентов? Это как понимать?

Такое, кстати, довольно часто случается, когда непрофессиональные или некомпетентные прокуроры, осознавая слабость своей позиции в суде — особенно когда суд начинает указывать на их непрофессионализм или безосновательность обвинений — срываются и начинают заявлять, что вина, дескать, очевидна, а адвокаты лишь мешают правосудию свершиться и так далее. То есть нести полный бред, который не имеет никакого отношения к объективному рассмотрению уголовного дела.

Хотя для объективности следует отметить и определённые «позитивные тенденции» со стороны прокуратуры. После трех проигранных в суде дел в отношении нашего коллеги адвоката Ольги Панченко, по мере пресечения, аресте имущества и доступа к ее телефонам и компьютеру, осознав  тотальную дискредитацию органа прокуратуры в медиапространстве, на сегодняшнем заседании присутствовала «вольная слушательница» которую представители прокуратуры буквально “привели за руку”, вероятно для освещения процесса в «независимом издании». К таким выводам мы пришли поскольку Прокурор Войтов активно с ней  общался до и после судебного заседания, она что-то записывала на диктофон, делала пометки в блокноте.

Но журналистом себя суду не представила — хотя это важно, потому что, когда речь идёт о присутствии журналиста в судебном заседании, суд обязан вынести этот вопрос на обсуждение с участниками процесса и выслушать мнения всех сторон — в том числе подсудимых и их защитников. Рассмотрение такого вопроса является обязательным, и по его итогам суд постановляет отедльное протокольное решение.

Возможно, сокрытия своего журналистского статуса было связано с неуверенностью в том, удастся ли подготовить публикацию в интересах стороны обвинения — и, таким образом, она оставила за собой возможность отступления.
В любом случае мы, как сторона защиты, приветствуем любую огласку, в том числе и со стороны тех журналистов, которые прямо или косвенно взаимодействуют с обвинением. При этом мы, естественно, ожидаем от таких журналистов, независимо от того, какое издание они представляют, объективности. А именно — что в своих заметках и публикациях они отразят не только позицию обвинения, но и факты нарушений, допущенных прокуратурой в ходе процесса. В частности, речь идёт о несоблюдении прав наших подзащитных, а также о непрофессиональном поведении прокурора в судебном заседании.

Александр Бабиков — доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и процесса Национального авиационного университета, управляющий партнер Адвокатского объединения DEFENSORES.

С полным ходом заседания можно ознакомиться по следующей ссылке

Читайте нас в Телеграм и в Facebook

Во-первых, это не простое и не линейное дело. Здесь много заинтересованных лиц, разных мотивов и целей. Такого подробного брифа я давно не видел — более 100 страниц текста и несколько сотен ссылок на материалы из открытого доступа. Более двух месяцев ушло на подготовку. Только после этого группа в полном составе собралась в Киеве и начала работу.

Сразу скажу, что я не владею всем объемом информации. Я помогаю, как переводчик и носитель языка. Ко мне обратились по той причине, что ранее я имел отношение к правоохранительной системе и знаю как она работает в Украине. Также я помогаю с организацией негласных встреч с украинскими чиновниками и силовиками. Опубликовать этот материал меня побудила информация, которую я получил: очень странно смотреть на то, как действуют наши сегодняшние правоохранители, тем более во время войны.

1. Создание образа опасной организации;
2. Перелом в информационной войне. Дело №761/30150/19;
3. Вымогательство денег за закрытие уголовного дела. Декабрь 2023;
4. «Слив» информации в СМИ со стороны силовиков. Август 2024

СОЗДАНИЕ ОБРАЗА ОПАСНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Первый достоверно известный заказ на Олега Мальцева и его структуры датируется осенью 2014 года. После этого еще как минимум 3 раза украинским силовикам предлагали «закрыть Мальцева» как лидера «опасной организации». Сегодня мы точно знаем, кто был конечным бенефициаром этих заказов — государственные структуры РФ.

Абсолютно неважно, как они назывались. В разные периоды по-разному — апологетические центры РПЦ, центр «Э» ФСБ и так далее. Важно, что заказы были и они исходили с территории РФ.

Об этом в ходе расследования мы узнали от украинских силовиков, как я уже говорил — это часть моей работы — я организовывал встречи с силовиками в Киеве и выполнял функции переводчика. Есть как минимум три инсайдера в силовых структурах, которые согласились помочь детективам. Более того, инсайдеры полностью согласны с тем, что арест Олега Мальцева в сентябре 2024 года — это реализация очередного заказа. Также они считают, что их коллег по службе «сыграли в темную», подставив им пророссийских доносчиков и провокаторов. Дело Мальцева инсайдеры считают позором и уверены, что вскоре все станет на свои места. Но это лишь их мнения. Нас же интересуют факты.

Осень 2014 года

На сайте Московского Апологетического центра Иринея Лионского была впервые опубликована информация о «секте Мальцева». Целью была не просто дискредитация. Заказчики добились первого успеха — на московском сайте одной из структур РПЦ появилась хоть и вымышленная, но потенциально опасная, по их мнению, организация. Им было недостаточно дискредитировать только Олега Мальцева. Они понимали, что воспитанники, коллеги и друзья встанут на защиту Олега Викторовича. Поэтому был выбран механизм в виде «секты» — чтобы в любой момент можно было дискредитировать любого сторонника или единомышленника Олега Мальцева.

Пророссийский нарратив о секте и «лидере секты», как мы видим, помогает оппонентам Мальцева даже во время войны Украины с режимом Путина. Кстати, необходимо отметить, что еще в 2014-2015 годах эти пророссийские нарративы о секте активно подхватили одесские СМИ, которые всплыли как «черт из табакерки».

«СЕКТА» МАЛЬЦЕВА

Нужно отдать должное украинским силовикам. По словам инсайдеров, в период 2015-2020 сигналы о «секте Мальцева» наши службы оценивали скептически. Да и сторонники Мальцева действовали со своей стороны крайне эффективно. Приезд в Украину итальянского социолога Массимо Интровинье (2016 год), криминолога Антонио Никассо (2019 год), множество научно-популярных программ и фильмов значительно усложняли задачу оппонентов Олега Мальцева.

В период 2015-2020 гг. украинским силовикам было очевидно, что Мальцев — реальный ученый с фактическими научными достижениями. Масса статей, монографий, конференций, европейских научных экспедиций, научная деятельность в рамках «Украинской Академии Наук» и «Европейской Академии Наук» — указывали на то, что никакой религиозной подоплеки в структурах Мальцева нет. А значит, и секты нет и быть не может. Если у Мальцева и есть какая-то религия, то это наука. В доносах периодически фигурировала религиозная структура «АЛЛАТРА», связь с которой приписывали Мальцеву. Проверки подобных сигналов установили, что это была дезинформация.

Фильм «Операция кандидат наук», «Защитите свою совесть» (был презентован в ОБСЕ в 2016 году), «Православное лобби в российской Википедии» содержали открытую критику РПЦ и разоблачение методов борьбы с инакомыслием режима Путина. После презентации в Киеве фильма «Лицензия на преступления» (2019 год) в офисе УАН («Украинская Академия Наук») состоялся закрытый круглый стол, в котором приняли участие в том числе и украинские силовики. На этой встрече Мальцев заявил, что УПЦ МП имеет опосредованное отношение к религиозной деятельности, а является резидентурой ФСБ на территории Украины. Присутствующие на встрече сотрудники СБУ это полностью поддержали. Как указывают наши источники, есть даже видеозапись этой встречи.

Так или иначе попытка создать образ опасной организации началась в Москве осенью 2014 года, и это факт. Чуть позже пророссийские нарративы разошлись по недобропорядочным украинским медиа — «Думская», «Думская ТВ», «Третий Цифровой», „Антикор“, «Страна.ЮА» и целому ряду интернет-агрегаторов и инфопомоек.

Эти медиа до сих пор активно используют пророссийские нарративы. Никого из руководства этих нечистоплотных украинских медиа не смущает, что их союзниками в информационных атаках на структуры Мальцева были также российские медиа, такие как «НТВ», «Россия-1», «Телеканал 360» и многие другие.

ПЕРЕЛОМ В ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЕ

В любой информационной войне есть 2 фронта — информационный и юридический. В период 2014-2019 структуры Олега Мальцева эффективно медийно отражали нападки российской пропаганды и недобросовестных украинских СМИ.

А вот до юридической части дело дошло только в 2019 году, законной силы юридическое решение приобрело 27.04.2021.

В этом блоке изложена дословно резолютивная часть решения Шевченковского районного суда г. Киева:

Как результат, в период 2019-2021 количество дискредитирующих материалов об Олеге Викторовиче Мальцеве снизилось до исторического минимума. Активность по дискредитации возобновилась за несколько недель до его ареста — в августе/сентябре 2024 года. Это является еще одним индикатором того, что уголовное дело Олега Мальцева имеет заказной характер. Но об этом несколько позже.

ВЫМОГАТЕЛЬСТВО ДЕНЕГ ЗА ЗАКРЫТИЕ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Неустановленный на данный момент аноним в декабре 2023 года открыто требовал деньги за закрытие уголовного дела в отношении Олега Мальцева. В случае отказа платить аноним угрожал уголовными обвинениями Мальцева в «пророссийской деятельности» и содержанием под стражей, что и произошло в сентябре 2024 года.

СЛИВ ИНФОРМАЦИИ В СМИ

22 августа 2024 года на сайте dumskaya.net появился материал «Сектанты-предатели? Руководителей одесского культа заподозрили в работе на Россию и подготовке диверсий». В течение следующих 7 дней появилось около 15 клонов этого материала.

В этом случае важен не сам контекст очередной дискредитации. Важно то, что эти материалы оказались на сайтах в сети интернет в результате «слива» информации об уголовном деле. Одним из индикаторов заказных процессов являются подобные «сливы» конфиденциальной информации с целью создания определенного общественного мнения и оправдания действий силовиков.

На момент публикации указанных выше материалов ни в одном открытом источнике не было информации об уголовном деле. Единственным реальным источником наша группа считает представителей силовых структур, которые через свои каналы могли передать в СМИ информацию, которая, кстати, защищена законом.

В данном случае этот прецедент интересен и крайне важен не только в рамках нашего экспертного расследования, но и как юридический прецедент. Мы уверены, что адвокаты Олега Мальцева воспользовались или еще воспользуются этой опцией, чтобы привлечь «Думскую» и другие инфопомойки к ответственности.

Подводя итоги этого материала, мы хотим поблагодарить детектива, который по понятным причинам пока что пожелал остаться инкогнито. Мы не сомневаемся в том, что «Дело Мальцева» действительно станет позором для тех, кто его заказал и реализовал. Но главное — это дело может стать прецедентом для лиц и организаций, которые оказались или окажутся в аналогичной ситуации.

Следующая статья раскроет вторую часть разговора с детективом. Будет обнародовано и детально разобрано дело, которое является историческим прототипом уголовного дела Олега Мальцева.

Источник

Подписывайтесь на наш телеграм канал

Дело против Олега Мальцева уже называют заказным. Именно на этом примере мировое сообщество видит, как отдельные представители украинских силовых структур используют войну не только как оправдание, но и как инструмент личного обогащения.

В ситуации, когда украинское общество борется за справедливость и свободу, подобные действия дискредитируют не только конкретных исполнителей, но и государство в целом. И если дело Мальцева дошло до зала ООН — ответ на вопрос о том, кто должен нести ответственность, скорее всего, прозвучит не только на международном уровне, но и в зале украинского суда.

Читайте материал «Верба. Новости», основанный на интервью с украинским детективом, принимавшим участие в независимом расследовании дела Олега Мальцева. Делайте выводы сами.

Жажда наживы и страх потери «героя» доклада в ООН Евгения Волошенюка

Детектив:
Евгений Волошенюк — типичный представитель тыловых сотрудников СБУ в условиях войны: покорный карьерист сельского типа с провинциальным менталитетом, лишённый чётких этических ориентиров. Его личность и «профессиональный стиль» получили отдельную оценку в отчёте Detective Report — в документе содержится целый раздел, посвящённый анализу его сильных и слабых сторон. Эта информация основана на интервью с двумя инсайдерами из среды украинских силовиков, лично знающих Волошенюка более трёх лет.

– Что вы имеете в виду под «карьеристом сельского типа»?

Детектив:
Евгений Волошенюк — человек, не представляющий своей жизни вне подчинённости сильной власти. Он не может существовать без «хозяина». По словам инсайдеров, модель «хозяин — исполнитель» сформировалась у него ещё в детстве: его отец долгие годы работал егерем и дрессировал собак. С тех пор такая иерархия стала для Волошенюка не только понятной, но и естественной, почти идеальной. Он искренне считает её эффективной.

Однако в структуре вроде Департамента военной контрразведки СБУ одного лишь инстинкта подчинения недостаточно. Необходимы глубокие знания законов, понимание Конституции и принципов правового государства — всего того, чего, как указано в Detective Report, у Волошенюка практически нет.

На службе в ДВКР СБУ он действует исключительно по команде своего «хозяина». Команду «фас» он выполняет при двух условиях: если «хозяин» гарантирует личную безопасность (безнаказанность при нарушении закона) и обещает «лакомства». Проще говоря, Волошенюк находится в состоянии «жажды наживы» и страха потери.

– А что вы считаете «лакомствами» для Евгения Волошенюка в деле Олега Мальцева?

Детектив:
За «верную службу» в рамках дела Олега Мальцева майор Евгений Волошенюк получил вполне ощутимые бонусы. Прежде всего — повышение по службе: в возрасте всего 33 лет (дата рождения — 23 мая 1992 года) он получил звание подполковника. Разве не «лакомство»?

Но карьерный рост — не единственное вознаграждение. В 2024 году, в разгар расследования по делу Мальцева, Волошенюк приобрёл автомобиль Audi Q5 2016 года выпуска — покупку, которая явно не соответствует его официальным доходам как сотрудника СБУ.

Ещё одним поощрением стала стремительная карьера его супруги, которая в этот же период начала продвигаться по службе в Национальном антикоррупционном бюро Украины (НАБУ). Совпадение или закономерность — вопрос, который, возможно, получит ответ в ходе дальнейших расследований.

– Это намёк на коррупцию и незаконное вознаграждение за участие в заказном деле?

Детектив:
Я лишь сообщаю факты, отражённые в Detective Report, которые может проверить любой желающий.

– Что вы тогда имеете в виду под «страхом потери»?

Детектив:
Например, Волошенюк прекрасно понимает: пока он сохраняет лояльность и беспрекословное подчинение, его не отправят на передовую, откуда, по словам источников, он бы 100% дезертировал. Его «хозяину» не нужны профессионалы — ему нужны исполнители, готовые выполнять приказы без раздумий.

Именно поэтому их усилия направлены не на борьбу с агентурой РФ, а на извлечение выгоды из войны — они зарабатывают деньги любыми способами, порой самыми циничными. Вместо выявления настоящих диверсантов и шпионов, их «успехи» сводятся к преследованию уклонистов и так называемых «детей» — молодых людей, которых они сами провоцируют на побег из страны, поджоги военной техники или релейных шкафов на железной дороге.

Уверен, вам будет сложно привести примеры задержания реальных агентов РФ и диверсантов в Одесской области — тех, кто наводит российскую армию на склады, логистические узлы и позиции ПВО.

– Вы сказали, что у Волошенюка полностью отсутствуют знания законов. Но при этом сотрудникам ДВКР СБУ удалось арестовать Олега Мальцева и довести дело до суда.

Детектив:
Во-первых, чтобы задержать человека, предъявить ему обвинение, отправить в СИЗО и передать дело в суд, сегодня недостаточно знаний закона и оперативной хватки — необходим административный ресурс. К сожалению, в условиях войны в Украине не только «Конституция на паузе», но и возможности сотрудников СБУ практически не ограничены.

Да, на данный момент Олег Мальцев и несколько его сотрудников находятся в СИЗО, но я уверен, что вскоре они выйдут на свободу. Как сказал мне один из моих европейских коллег, на месте Мальцева в СИЗО должен находиться, как минимум, Волошенюк — за тот беспорядок, который он устроил, дискредитируя репутацию украинских силовых структур.

Во-вторых, как минимум четыре раза дело Мальцева могло быть приостановлено или закрыто за отсутствием состава преступления.

– Можем обсудить эти четыре случая и стадии фабрикации дела?

Детектив:
В отчёте Detective Report подробно описано семь стадий, реализованных исполнителями. Пока обсудим первую, в которой Волошенюк сыграл ключевую роль. Остальные разберём позже.

По сигналу именно Волошенюк инициировал дело Мальцева. Он выступил фактическим заявителем и, нарушая закон, сам начал расследование — совмещая две несовместимые роли. Люди с юридическим образованием понимают: это не просто нонсенс, а грубое нарушение закона. Подобные действия противоречат решению Верховного Суда Украины от 04.04.2023.

Суть в том, что рапорт Волошенюка, на основании которого и началось уголовное дело, по своему юридическому статусу приравнивается к заявлению о совершении преступления. Но когда очень хочется — можно закрыть глаза даже на постановление Верховного Суда.

Лично я считаю, что Збудчак и Волошенюк пошли на это из-за ограниченного круга исполнителей. Чем больше участников — тем сложнее обеспечить скрытность операции и тем меньше денег достанется каждому. В итоге всё сводится к выгоде и безопасности — жажде наживы и страху потери, как я уже говорил.

Читайте также: ‘Сотрудники ДВКР СБУ использовали прокуратуру и следственные органы СБУ «втемную» для реализации коммерческого заказа. Дело Олега Мальцева’

Адвокат Александр Бабиков — партнер Адвокатского объединения «DEFENSORES»

Задержание адвоката Ольги Панченко стало своеобразным катализатором, который привлёк внимание общества к вопросам справедливости судопроизводства, возможности защитить свои права в уголовном процессе, а также к роли адвокатов в системе правосудия.

Как справедливо отметил ЕСПЧ в деле «Намазов против Азербайджана»: «Особый статус адвокатов придаёт им центральное значение в осуществлении правосудия как посредников между обществом и судами». В этом же решении Суд подчеркнул, что «профессиональные ассоциации адвокатов играют фундаментальную роль в обеспечении защиты прав человека и поэтому должны иметь возможность действовать независимо, а уважение к коллегам по профессии и саморегулирование юридической профессии имеют первостепенное значение».

Может ли судопроизводство быть справедливым, если высказывать свою позицию и суждение смогут только прокуроры? Сможет ли суд объективно установить обстоятельства дела, если роль защитника будет пассивной, а он в первую очередь будет заботиться о собственной безопасности и благополучии?

Ответы очевидны. Однако обвинительная сторона — прокуроры, следователи, детективы и оперативные подразделения — всё чаще оказывают давление на суды, а в последнее время и на адвокатов.

Есть ли смысл давить на суд, склоняя судью принять определённое решение, обосновывая это внепроцессуальными доводами, намекая на необходимость придерживаться «государственной позиции», используя намёки и угрозы последствиями, если нужное решение не будет принято, в делах, где расследование проведено законно, полно и объективно? И на этот вопрос ответ очевиден.

Дело Ольги Панченко ярко продемонстрировало, как правоохранительные органы, используя слабость прокурорского надзора и судебного контроля, имея на руках «слабое» дело, стремятся добиться «победы» любой ценой. Как осуществляется манипуляция доказательствами и общественным мнением, как «навешиваются ярлыки» на тех, кто осмелился отстаивать свою позицию, бороться за справедливость — для себя, своих клиентов и коллег.

Сложно сказать, что стало основной причиной ареста клиента Ольги — Олега Мальцева: его имущественное положение, месть или банальное желание получить награду и продвижение по службе. Но манипуляции и подмена информации сопровождали это дело с самого начала.

Военная контрразведка и группа гражданских. И началось всё с того, что военная разведка стала проверять, насколько законно Олег Мальцев получил дипломы об образовании и свидетельство адвоката. В городе Одесса, где вопросы нацбезопасности из-за географического положения крайне важны. Было ли установлено, что единомышленники Олега Мальцева связаны с представителями спецслужб или других госорганов рф? Тоже нет. Но учёные и вообще интеллигентные люди — самая уязвимая группа. И хотя на первый взгляд в этом расследовании не было большого смысла, проще всего «нейтрализовать» либо собственноручно созданную «преступную» группу, либо имитировать её разоблачение.

Оперативное подразделение «обнаружило», как указано в сообщении о совершении преступления, «группу из 23 человек, подавляющее большинство из которых — граждане рф». Эта же информация размещена и на официальных ресурсах правоохранительных органов, которые отчитались почти о «нейтрализации ячейки фсб». На деле же это были в основном граждане Украины, а также рф, США, Кыргызстана, Беларуси, Германии — и они не имели никакого отношения к рф или её структурам.

Тем не менее, через различные «сливные бачки» начали формировать мнение о «российском следе». Вначале в процессуальных документах утверждалось, что группа была «вооружённой», но когда выяснилось, что всё оружие приобретено официально, на основании разрешений, является легальным охотничьим или спортивным, плавно «переквалифицировали» с «вооружённой» на «военизированную». А «военизированной» она была признана на основании того, что некоторые из них проходили в приложении «Дія» курс первой медицинской помощи, а при общении использовали фразу «так точно».

В деле Олега Мальцева я бы выделил два самых тревожных момента как диагноз всей системе уголовного правосудия:

1. Следствие велось оперативным подразделением, поскольку более 90% процессуальных документов было составлено оперативным сотрудником, а не следователем или прокурором. Проведение следственных действий поручалось исключительно тому оперативнику, который и «выявил» преступление, объединив в себе роли «заявителя» и «следователя». Функции следователя и прокурора свелись к роли статистов, а судебный контроль — к легализации решений, принятых оперативным подразделением.
2. «Взятие в плен» ради заключения сделки. Правоохранительные органы много писали о «общественной опасности» якобы обнаруженной ими «военизированной организации» Олега Мальцева, о том, что её участники, всего до двух десятков человек, без всякого военного опыта, пытались захватить целый город — Одессу, на что не решилась даже многотысячная группировка войск рф.

Но почему тогда, при такой «опасности», те, кто согласился признать свою вину, по согласованию с прокурором и судом «получили» наказание в виде условного срока с минимальным испытанием или штраф, эквивалентный менее чем 1500 долларов США? Предоставили ли они «чрезвычайно важные свидетельства и доказательства»? Нет. Содействовали ли иным образом правоохранительным органам? Тоже нет.

Кажется, «формула успеха» заключается в другом. Лицо удерживается под стражей без права на залог до тех пор, пока не признает вину. Не важно — в чём. Признаёшь вину, заключаешь сделку, получаешь минимальное наказание. Но уже лишён возможности требовать правды и компенсации за незаконное задержание, потому что признал, что совершил преступление. Не согласен на такое «деликатное предложение» правоохранителей — гни без залога, пока не сдашься или не соглашаешься признать вину.

И это вторая и, пожалуй, самая опасная проблема сделок в уголовном судопроизводстве. Потому что с начала войны появился такой «инструмент», как «безальтернативное содержание под стражей», позволяющий удерживать человека в СИЗО годами. Главное — «правильно написать» подозрение и квалифицировать по «нужной» статье УК.

И именно привлечение внимания суда и общественности к этим злоупотреблениям в этом деле вызвало реакцию правоохранителей, которая и привела к задержанию Ольги Панченко. С одной стороны — реализовать угрозу, которую высказывали раньше, а с другой — «намекнуть» другим адвокатам, что защищать своих клиентов нужно «более сдержанно».

Увеличение количества обысков у адвокатов, возбуждение в отношении них уголовных дел только за оказание консультаций, указывающих на нарушение прав человека и закона, угрозы, а теперь и фактическое взятие под стражу исключительно за правовую позицию — всё это явно указывает на серьёзные проблемы в системе правосудия, её разрушение и неспособность обеспечить обществу справедливость.

От редакции: 25 апреля 2025 года Апелляционный суд изменил меру пресечения для Ольги Панченко и отпустил её под залог. Но это лишь начало борьбы.

Читайте больше материалов по делу Олега Мальцева:

• Цена защиты: Игорь Федоренко о давлении на адвокатов и борьбе за свободу Ольги Панченко
• Сотрудники ДВКР СБУ использовали «втемную» органы прокуратуры и следствия СБУ для реализации коммерческого заказа. Дело Олега Мальцева
• Победа в деле адвокатки Ольги Панченко: она вышла на свободу
• Ученого Олега Мальцева не смогли завербовать спецслужбы рф — решили уничтожить его деятельность?
• Когда эмоции встречаются с правом — побеждать должно право. Иначе будет хаос
• Месть и «последнее китайское предупреждение» — адвокат Евгения Тарасенко о резонансном аресте адвоката Ольги Панченко
• Солидарность под запретом или спецразрешение на истерику
• Олег Мальцев. Заказное дело СБУ
• Дело ученого Олега Мальцева: интервью с адвокатом — https://www.priboi.news/obshchestvenno-vazhnoe/delo-uchenogo-olega-malczeva-intervyu-s-advokatom/
• Когда закон становится сценой для выступления. Видимое и невидимое в деле Мальцева
• Дело Мальцева: незаконное задержание «опасных сообщников»
• ДЕМОНСТРАЦИЯ СИЛЫ ИЛИ ДЕМОНСТРАЦИЯ ОШИБОК? НЕОЖИДАННЫЕ ЗАДЕРЖАННЫЕ СБУ
• Обращение к украинскому суду проф. Джерома Крейса(Нью-Йорк)