Бронзовый Дюк в центре Приморского бульвара… Без него уже невозможно представить Южную Пальмиру. Это визитная карточка города, талисман, ангел-хранитель. Как одесская статуя Свободы, он встречает заходящие в порт корабли и поднимающихся Потемкинской лестницей туристов.

Появился бронзовый монумент на бульваре в апреле 1828 года, это был первый памятник в городе. Как известно, герцог Ришелье покинул любимую Одессу в 1814-м и уехал во Францию, но не переставал интересоваться делами города, собирался однажды вернуться и активно переписывался со своим преемником, графом Ланжероном. К сожалению, планам возвращения не суждено было сбыться — именно Ланжерон в 1822 году сообщил одесситам трагическую весть о смерти Ришелье. Сразу же начался сбор средств на памятник герцогу, жертвовали и богатые, и бедные, кто сколько мог позволить. Всем была дорога память великого человека.

Уже новый генерал-губернатор, Михаил Семенович Воронцов, заказывал памятник скульптору. Была выбрана кандидатура известного мастера Ивана Мартоса, автора памятника Минину и Пожарскому в Москве. Скульптура и барельефы были отлиты в Петербурге, постамент создавали архитекторы А. Мельников и Ф. Боффо.

Франц Боффо же и руководил возведением памятника на бульваре (а через несколько лет он спроектировал Потемкинскую лестницу). В итоге стараний этих многих людей получился завершенный архитектурный ансамбль, фотогеничный и прекрасно выглядящий с любой стороны: море, лестница, бульвар, обрамление из двух полуциркульных зданий, небо. И в центре всего этого великолепия — бронзовый Дюк в римской тоге.

При закладке фундамента бронзового Дюка в его основание поместили монеты, которые были при Людовике ХVI и Людовике ХVIII, Екатерине II, Павле I, Николае I, а также медальон с изображением герцога, созданный в Париже после его смерти.

Замыслом скульптора Мартоса было изобразить французско-одесского аристократа «в античном вкусе». Кроме тоги и сандалий, на левом боку в перевязи находится короткий римский меч, а голову Дюка украшает венок победителя. Правой рукой Ришелье указывает на море и порт, откуда началась Одесса, а в левой держит свиток. Правда, есть любители «смотреть на Дюка со второго люка», тогда свиток как бы превращается в нечто совсем другое…

В основании памятника три барельефа, символизирующие отрасли, в которых добился успеха Ришелье-правитель: «Торговля» (бог Меркурий), «Земледелие» (Церера), «Правосудие» (Фемида). Особенно пользуются успехом у туристов монеты, высыпающиеся из мешка Меркурия, натертые до блеска. Церера стоит с лопатой и рогом изобилия. А Фемида, которая обычно изображается с завязанными глазами, здесь смотрит куда-то вдаль. На фасадной части надпись:

«Герцогу Еммануилу де Ришелье, управлявшему съ 1803 по 1814 годъ Новороссійским краемъ и положившему основаніе благосостояния Одессы, благодарные к незабвеннымъ его трудамъ жители всехъ сословій».

Торжественное открытие памятника в 1828 году прошло после службы в Спасо-Преображенском соборе, когда официальная процессия во главе с Воронцовым прошествовала на бульвар, присутствовали преподаватели и воспитанники Ришельевского лицея. На углах пьедестала были установлены четыре флага: российский, французский, английский и австрийский. Так была продемонстрирована связь Одессы с ведущими странами Европы и признание деятельности Ришелье. После снятия покровов со статуи, был дан пушечный залп с кораблей в гавани. Главный символ Одессы получил свое рождение.

Во время Крымской войны англо-французская эскадра обстреляла город и порт. Одно из ядер взорвалось на площади около памятника и повредило его постамент осколком. После войны на месте повреждения была установлена чугунная заплатка со стилизованным пушечным ядром.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook

Источник: odessa360.net

«Одесский почин.

Первая в нашем Союзе одесская «Экспериментальная мастерская» существует уже свыше трех лет, но об этом полезном учреждении почти никто по СССР не знает.
Мастерская выросла, что называется, на голом месте, без всяких предков, без предшествующего опыта, шла наугад, ощупью и пришла все же к большим масштабам,
Перечислять ли итоги? Изобретение т. Креминского теперь уже общеизвестно. Союзный Совнарком постановил отпустить от 2 до 3 миллионов рублей для постройки утилизационного завода по системе Креминского. Изобретение это — одно из детищ одесской «Экспериментальной  мастерской». Их много таких питомцев.

До сих пор в каменоломне работали только лом и пила. Одесской мастерской дано было задание от одесского треста строительных материалов сконструировать специальную машину для разработки известняка. Мастерская коллективно выполнила задание. Впрочем, всего не перечислить. Вот цифры: количество обслуженных изобретателей — 365; оформлено проектов —786; построено моделей —186, реализовано или применено уже в промышленности — 87.

Таким образом, как видно из этих цифр (87 реализованных изобретений из 786), трудовой и творческий капитал одесской «Эксиериментальной мастерской» дает в пользу советской промышленности более 10% чистого дохода. Предприятие, от которого не отказался бы и сам Генри Форд.
Как создалась «Экспериментальная мастерская» в Одессе?

Заводы и Фабрики загружены очередной производственной работой: у заводов и Фабрик с их строго ограниченными бюджетами нет особых средств для экспериментов. Исходя из этих положений, Одесский окрисполком в 1926 году решил выделить специальные средства на организацию «Экспериментальной мастерской». Здесь рабочий изобретатель должен получить должную помощь в оформлении своей идеи. Здесь он на практике проверит своё изобретение получив для него чертежи и модель.

Отдел местной промышленности — подлинный опекун мастерской — вначале дал ей оборудования на сумму около 5.000 руб. Окрисполком ассигновал ежегодную цифру около 15 тыс. рублей. Вот и все средства этого большого дела.

Штат вначале состоял из 1 инженера, 1 чертежника, 2 мастеровых и 1 ученика, При мастерской разу же учредилась техническая консультация, т.-е бюро специалистов. В качестве экспертов, кроме постоянного состава бюро, привлекаются со стороны инженеры и профессоры — по специальности. Социальный состав зарегистрированных изобретателей таков: рабочих — 48%, служащих — 35%, кустарей — 5%, крестьян —2%, учащиеся — 47 прочих —6%.
«Прочие» не пользуются симпатиями мастерской. Это в ‘большинстве люди, случайно придумавшие какую-нибудь вечную пуговицу или застежку для кошелька и возжаждавшие на почве своего «изобретательства» получения патентов, денег, пожизненной ренты, всяческих льгот. «Частники от изобретательства» рассчитывать на хороший прием в мастерской не могут.

Настоящий же труженик — изобретатель, помимо чертежа и модели, получает здесь очень многое. Ему предоставляется полная возможность работать тут же в мастерской самому, и всесторонне: сотрудничать в техническом осуществлении своего изобретения. В первый год мастерскую посещало, в среднем, 8 человек в день. За последние месяцы посещают ежедневно до 20 человек.

Для каждого нового посетителя надо разрешить здесь все его технические и правовые вопросы по изобретательству, изготовить все необходимое для него: сделать чертежи, сконструировать сложные модели, направить проекты на патентование, передать дела в БРИЗы, на заводы. Для осуществления всей этой огромной деятельности, штат за почти 4 года существования мастерской увеличился с первоначальной цифры в 5 человек до нынешней цифры в 7 человек, т.-е. всего на два человека.

Заведующий мастерской, токарь Немцов, не унывает, но положение тяжелое. Мастерская’ перешла на непрерывную неделю. Показательные цифры работы мастерской растут и растут, а штат, смета, ассигнования остаются все те же.
— Если таковая установка будет в дальнейшем, — указывают отчеты, —то существование мастерской станет лишь формальным, так как с растущей работой она ни в коем случае не справится. Одесский окрисполком, положивший столь прекрасное начало большому и нужному делу, не может допустить его до столь печального конца.
Пример Одессы вызывает много подражаний. Не должно быть в Союзе ни одного промышленного города без своей «Экспериментальной мастерской». Какие уроки должно извлечь из проделанного здесь опыта?
Может ли такая мастерская существовать на началах самоокупаемости?
Надо с самого начала запомнить, что мастерская— учреждение практическое, но не коммерческое, учреждение полезное, но не корыстное.

Польза, и огромная польза — это дело ближайшего будущего. Корысть — это мелкий эксплуатационный расчет на «сию секунду». В данном случае корысть нетерпима.

 1) Мастерская должна дать рабочему изобретателю возможность мертвую еще пока идею воплотить в живую модель. Это не доход, а расход.

 2) Мастерская должна дать рабочему изобретателю знакомство с его правами но нашему законодательству. Это не доход, ибо консультация бесплатная.

 3) Мастерская должна предоставить рабочему изобретателю всестороннюю техническую,  лабораторную и  экспериментальную помощь. Это не доход, а предварительные затраты.

 4) Мастерская должна юридически оформить права рабочего изобретателя и практически продвинуть его изобретение на заводы и фабрики. Это опять-таки предварительный расход.

Доходы извлечет наша промышленность, а мастерская должна знать только статьи расхода. Иначе она не будет «Экспериментальной мастерской». Иначе она потеряет все свое мощное значение. Иначе ее совсем и не нужно.

Вывод: средства на мастерскую ‘должны давать не доходы от мастерской, а местная промышленность.

А. В-ский»

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook

Едва ли по поводу сказанного стоит возражать  Великому Комбинатору. И не только потому, что – со стороны автора данных строк, – это было бы и нескромным, и бесполезным.  С  момента появления на свет Остапа-Сулеймана-Берта-Мария-Бендер-бея, а дело было в конце двадцатых годов двадцатого века, он полюбился очень многим, в том числе и начитанным сотрудникам уголовного розыска. Дальнейшая экранизация его приключений закрепили это чувство.  И дело тут, полагаю, не только в его декларативном благоговении перед  Уголовным Кодексом: зарождённый великим нашим земляком Валентином Петровичем Катаевым, поставленный на ноги не менее знаменитыми одесситами Ильфом и Петровым,  явился он народу ослепительно-ярким и неповторимым. Соответственно, и метаморфозы Остапа Ибрагимовича захватывают внимание не одного поколения. Вообще говоря, вопрос о его прототипе, также издавна привлекавший внимание специалистов и любителей, до сих пор не исчерпан.  Но даже на его примере ясно:   судьба известных литературных персонажей  частенько не менее причудлива, чем житие их прототипов.  И куда только не заводила  она Остапа Бендера прежде, чем сделать его всемирной знаменитостью.  Действовал он и на суше, и на море, и на реке. И в Москве, и в Самаре. И в Арбатове, вообще отсутствовавшем на карте СССР. А Васюки! Мотался в Крым и на Кавказ. И даже в Среднюю Азию.  А вот в Одессе, вроде бы, и не был. Во всяком случае, дилогия не содержит на сие прямых указаний.

Принято считать, что ильфопетровский Черноморск – псевдоним Одессы. И впрямь, очень похоже на то. И однако же Москву они называли в романе Москвой,  Киев – Киевом. Бобруйск – Бобруйском. И даже Чебоксары – именно Чебоксарами.  А вот Одессы-то и нет.  Между тем, кто же сомневается в том, что даже воздух романа – чисто одесский.  И связано это ещё и с авантюрностью его главных действующих лиц, их почти непрерывным балансированием на грани Закона. И нередко – за этой гранью. Нужно заметить, сама Одесса не обойдена, мягко говоря, вниманием литературы и искусства. Как говорится, грех жаловаться. Касается это и местного криминала, который стал чем-то вроде визитной карточки города, одной из главных его достопримечательностей.  Встречая на жизненном пути одессита, жители многих других городов испытывают странноватое оживление – требуют немедленно рассказать пару-тройку анекдотов или что-либо «за Беню Крика и Мишку Япончика, за Соньку Золотую Ручку и Марусю Климову». И в такой ситуации объяснять, что у города нашего есть чем гордится помимо воров, налётчиков, бандитов, контрабандистов  и жуликов, часто бывает просто бесполезно. Из поколения в поколение передаётся  странная эта эстафета  памяти. Она беспощадно эксплуатируется плохими журналистами и вообще – литераторами, выпекающими повествования об экзотике одесской преступности в одну краску.  Само собой, не остаются в стороне радио, ТВ, кинематограф и театр. Могло бы даже сложиться впечатление, что коренные одесситы… ну… гордятся, что ли, тем, чего стесняются все остальные нормальные города мира – если бы не констатация нашего времени: в Одессе сегодня не так уж много коренных одесситов. Случайно ли экскурсия «Криминальная Одесса» – в наши дни чуть ли не самая популярная и востребованная…

Станислав Ежи Лец как-то, между прочим, бросил: «Когда сплетни стареют, они становятся легендами». Увы, Одесса – легендарный город и в этом смысле. Из чего, к примеру, следует следующее письменное утверждение некоего молодого журналиста: «Одесситы всегда отличались остроумием и смекалистостью, что безусловно отразилось и в криминальной культуре города»? Да ровно не из чего, уверяю вас. И остряков, и прижимистых-изворотливых жуликов здесь никогда не было больше, чем в других больших портовых городах, губернских и университетских центрах. А теперь, при таком мощном сдвиге тектонических пластов населения (по маршруту  «Село-Одесса» и «Одесса – заграница»), думается, даже и меньше. Или вот такое утверждение: «В Одессе криминал представлял собой целый мир, насыщенный и разнообразный. В нем действовали свои строгие законы и порядки…». Всякий, кто всерьёз изучал общую теорию и историю преступности, хорошо знает: слова эти можно сказать о житии преступного мира, опять-таки, любого города субконтинента, континента и мира, по основным параметрам соответствующего Одессе.

Другое дело, в каждом городе особый интерес проявляется к своему краеведению – в том числе и в криминальном  идейно-тематическом круге. В этом смысле посещение вами одного из самых своеобразных музеев нашего города – музея Внутренних Дел на Еврейской улице, могу гарантировать, оставит незабываемые впечатления и знания.  Заместитель директора и хранитель фондов  этого музея  Юрий Викторович Пучков отмечает: в Одессе до революции 1917 года существовали 32 разновидности воров. Каждая  была отдельной профессией. И  ремесленные  навыки ее  передавали детям и далее, продолжателям дела. Речь шла о достаточно узкой специализации:  каждый носитель этой специфической профессии, можно сказать,  знал свое место в неписанной, но жесткой структуре своего мира; эксплуатационные участки здесь были также строго разграничены – как, вспомните, при Сухаревской конвенции, о которой поведал Бендеру Шура Балагнов. Ярко характеризуют те цеха и участки системы названия специализаций: поездушники и скокари,  майданщики и медвежатники (Шниферы), форточники, марвихеры,  часовщики, конокрады и гопники, дамщики и т.д.. Карманнику в голову не приходило «ставить хату», скокарь не тырил по карманам,; вторжение на чужие участки было чревато…   Тезис «Здесь кушаю я!» придумал не Исаак Бабель – он его просто уловил чутким ухом писателя, проживая на Молдаванке.  Зато изобретательности в пределах своей специальности просто не было предела.

Вероятно, нечто подобное было и в других городах, но одесские воры совершенно точно отправлялись в полёт парами. Ну, как Ведущий и Ведомый в истребительной авиации. А бывало, в зависимости от «Объекта», шли  группой. Помощника вора именовали тырщиком, человеком который стоял на стреме (на цинке, на шухере, на атанде) – цинкарем. Краденное добро скупали и хранили барыги. А местами личного и коллективного сокрытия,  конспиративных встреч, совещаний и культурного досуга  криминального общества организовывали малины, хазы, ховиры (нередко это были дамы зрелого возраста, чьи мужья были убиты или отбывали наказание). Медвежатники занимались исключительно сейфами. Поговаривают, что такое название они получили, когда один из первых деятелей сего искусства увидел, как жук медведка поддевает листья. И  ему пришло на ум,  что таким же образом можно вскрывать сейфы. Воры, которые обворовывали квартиры, делились на тех, кто проникал в жилье хитрость, и тех, кто использовал для этого грубую силу. Первых называли кошками – они могли проникнуть в квартиры на верхних этажах через окна (которые летом чаще всего оставляли открытыми) взбираясь по сливным трубам или спускаясь с крыши. Они были крайне аккуратны и изящны, часто «работали» босиком.  Известен случай, когда среди группы таких воров был спортсмен по прыжкам с шестом. С разбега залетал  в окно второго этажа, сбрасывал похищенное напарникам, а затем также ловко, с помощью шеста, покидал место преступления.

К слову, за тайное присвоение  частной собственности (кража) можно было схлопотать пожизненную каторгу. К примеру за кражу коня, основного в то время средство  передвижения, можно было получить  до 6 лет каторги. За повторную кражу –  до 8 лет. Для сравнения, за похищение незамужней женщины, причем не важно что с ней делали (главное, чтобы не убили), получали 4 месяца тюрьмы.  Другое дело, если дама была замужняя, тут   можно было погореть почувствительнее и похлеще, чем за коня. При этом наказания за государственные кражи, как ни странно, были менее суровыми. До сталинского указа «Семь-восемь» было ещё далеко.

Свои абзацы в криминальную историю нашего города вписали чистильщики.  Они  в банках наблюдали за получателями наличных.  Когда человек выходил с кругленькой суммой в кармане, один из чистильщиков незаметно пачкал одежду жертвы мелом. А  второй, изображая заботливого гражданина, восклицал –  что у господина грязная одежда. И помогал очищать его одежду.  Это были, во истину, золотые руки, очищавшие пальто, плащи и пиджаки граждан не только от мела. Или вот: на нашем «Привозе» искони воцарилась своеобразная атмосфера криминала. Здесь толклись продавцы, покупатели и воры.  И эта градация была также условной: воры имелись и среди покупателей, и в числе торговцев.  Хорошим продавцом на «Привозе» считался тот, кто обвешает всего на 50, 100, 200 граммов.  К скверне относили тех, кто обманывал потребителя более чем на 300 грамм. Халомидники тащили товар с прилавка или воза, когда подельники отвлекали на себя внимание торговцев. И никуда не бежали, а очень важно прохаживались между рядами, пряча похищенное в длинных плащах и пальто. Республика по имени «Привоз» во все времена была пёстрой, шумной, динамичной – словом, просто созданной для скандалов и краж. И тоже, таким образом, вполне достойна читательского внимания. На что и рассчитывал автор, приглашая вас на эту экскурсию. Между прочим, она не исчерпывает ни истории Одессы, ни истории местного преступного мира. Пока она даже не коснулась тех, кто и до, и после семнадцатого года боролись с местным и залётным преступным сообществом.  Но автор надеется на последующие наши встречи, на экскурс с продолжением…

Источник: журнал «Литературный Вестник Грушевского»

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook

Лазарь (Лейзер) Иосифович Вайсбейн родился 21 марта (9 марта — по новому стилю) 1895 года в Одессе в многодетной еврейской семье. Учился в коммерческом училище имени Файга, но был отчислен за плохую успеваемость и дисциплину. Некоторое время работал гимнастом в бродячем цирке, а в 1912 году устроился в Театр миниатюр. Тогда начинающий артист и придумал себе псевдоним.

Молодой талант быстро набирал популярность, он объездил с гастролями едва ли не всю Украину. Уже в 1917 году он собрал в Москве небольшой оркестр, с которым выступил в саду «Эрмитаж». В 1919 году Утесов дебютировал в кино — в фильме «Лейтенант Шмидт — борец за свободу». Съемки проходили в Одессе. В то время Утесов уже был местной знаменитостью. На его концерты приходил известный бандит, «король Молдаванки» Мишка Япончик. Поговаривают, однажды артист обратился к Япончику за помощью, когда у одного из его коллег украли фрак. По приказу авторитетного бандита, артистам вернули не один, а сразу восемнадцать фраков (не знали, какой точно у них украден).

В двадцатые годы Утесов продолжает много играть в различных театрах и сниматься в кино. Его репертуар невероятно разнообразен — он исполняет романсы, куплеты, опереточные дуэты, читает комические рассказы, дирижирует комическим хором, иногда даже вспоминает времена бродячего цирка и исполняет цирковые номера как акробат. В Париже Утесов услышал выступление джаз-бэнда и загорелся новой идеей. В 1929 году в Ленинграде состоялся первый концерт джаз-оркестра «Теа-джаз» под его руководством.  В 1934 году вышел на экраны кинофильм «Весёлые ребята» с Утёсовым в главной роли и с участием его оркестра. Успех фильма принёс Утёсову огромную популярность и известность по всей стране.  В 1939 году вышла его первая книга «Записки актёра».

В годы войны Леонид Утёсов провел около 500 концертов на фронте, поднимая боевой дух солдат. Часть заработанных денег музыканты отдали на изготовление самолетов-истребителей, которые с легкой руки Утесова назвали «Веселые ребята». В послевоенные годы популярность Утесова продолжала расти, в 1965 году он первым из эстрадного цеха получил звание народного артиста. Продолжал руководить оркестром, много снимался на телевидении, написал книгу мемуаров «Спасибо, сердце».

Сердце Леонида Утесова остановилось 9 марта 1982 года. В доме, где родился Утесов, №11 в бывшем Треугольном переулке, сейчас носящем его имя, находится музей-квартира.

«Я родился в Одессе. Вы, думаете, я хвастаюсь? Но это действительно так. Многие бы хотели родиться в Одессе, но не всем это удается», — писал Леонид Утесов в своих мемуарах.

В 2000 году на день рождения города в Городском саду был открыт бронзовый памятник знаменитому одесситу. Скульптор Александр Токарев изобразил Утесова сидящим на скамейке. Артист как-будто только что присел отдохнуть после концерта.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook.

Недавно корреспондент «Общественного Прибоя» нанес визит в музей одесской милиции, который расположен по адресу улица Еврейская, 14. Хранитель фондов и подполковник милиции в отставке Юрий Викторович Пучков рассказал увлекательную историю Одессы, в частности, историю развития такой профессии, как правоохранитель до революци.

Самыми первыми предками современных сотрудников правопорядка в Одессе по праву можно считать Дунайских казаков, которых после захвата де Рибасом и атаманами  Головатым и Чепегой крепости «Хаджибей», наняли охранять границы города. Про Дунайское казачество будет подробно написано в следующих статьях нашей рубрики, так как они заслуживают отдельного внимания, ведь они, как отдельное объединение, стоящее на защите правопорядка в Одессе, существовало с самого основания города, с 1794 и до 1863 года. и 1917 года.

В дореволюционной Одессе было 34 профессии вора (!).
«Весь уголовный мир держали в жестких рамках. Преступность контролировали. Беспредела не было. Система работала слажено», — отметил Юрий Викторович. К слову, ветеран МВД Юрий Викторович Пучков прослужил в одесской милиции 30 лет.

Когда Одессе исполнилось 100 лет, в городе было уже 8 отделений полиции. Отдельно стоит отметить период времени, когда во главе одесской полиции города был  Я. И. Бунин. Он первый создал приказ, связанный с карманными кражами, который актуален и на сегодняшний день. Бунин пришел в милицию в звании майора в 1882, а ушел в звании генерал-майора в 1903. За время службы получил 15 высших государственных наград.
«Даром такие награды не давали. Это свидетельствует о высочайшем уровне подготовки. Если бы сегодня у нас появился такой человек в полиции, то все преступники, наверное, сразу бы  разбежались», — говорит Юрий Викторович.

Отдельного внимания заслуживает система, которая позволяла правоохранителям знать все о  горожанах и гостях города, чтобы блюсти порядок и закон. Все дворы в центре города, что можно наблюдать и сейчас, закрытого типа  и имеют только один выход.  При каждом дворе жил дворник, который получал жалование в полиции и был официальным сотрудников тогдашнего МВД. Эти сотрудники были бывшими военными, в обязанности которых входило не только следить за чистотой двора, но и обеспечивать безопасность жителей. Соответственно, всю информацию о постояльцах и гостях дворник сразу докладывал правоохранителям. За предоставление важной информации околоточному надзирателю (участковому) он получал отдельную премию. В 21:00 двор закрывался на ключ, который был только у дворника. Жильцам, которые возвращались поздно или хотели выйти после 21:00, приходилось платить 50 копеек или 1 рубль. А по тем временам это была немалая сумма.

Как рассказал Юрий Викторович, такую систему в дальнейшем использовали в политической полиции Третьего рейха. Все Гестапо работало по принципу одесской полиции, что позволяло быть в курсе обо всех и обо всем.

Околоточный надзиратель в месяц получал жалование  от 100 рублей и выше. Городовой (патрульный) — от 60 рублей. Для сравнения, квалифицированный рабочий получал в месяц 24 рубля и содержал всю семью, в которой, как известно, всегда было несколько детей. За задержания платили премии. К тому же, правоохранителям государство предоставляло жилье, а их дети бесплатно учились в университетах. За все время до 1917 года не было зафиксировано ни одного случая взятки со стороны правоохранителей.

На должность городовых (патрульных) брали исключительно мужчин ростом выше среднего, крепкого телосложения, 30 лет и старше. К тому же обязательными условиями было – победы в кулачных боях и прохождение специальной подготовки рукопашного боя в уличных условиях.

Правоохранителей все горожане уважали. К примеру, на религиозные праздники, околоточный надзиратель (участковый), которого все знали, наносил визиты в семьи высших сословий и поздравлял с праздником. Каждая хозяйка ему выносила рюмку коньяка, лимончик и рубль.

До 1917 года в одесской полиции была картотека, которая включала 40 тысяч уголовников, в те времена она была самой содержательной и большой  в Европе. В ней хранилась полная информация о преступнике, в том числе, и иммигрировавших нарушителях порядка, поэтому вся Европа пользовалась одесской картотекой. В 1917 году бандиты ее полностью сожгли.

К слову, в этом году, 5 ноября, музею одесской полиции исполнится 40 лет. И у сотрудников музея есть еще много интересных историй, которыми «Общественный Прибой»  будет делиться с читателями.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook