Суду были представлены медицинские справки, документы, доказательства. Всё это аккуратно выслушали и столь же аккуратно проигнорировали. Апелляция отказалась отменять решение первой инстанции, тем самым ещё раз зафиксировав: кто платит, тот и музыку заказывает. Источники в судебной системе утверждают, что решение было вынесено до того, как судьи заняли свои места в зале.

При этом подлинным венцом всего этого разворачивающегося правового абсурда стали феерические выступления прокурора Михаила Ульянова, чья уникальная способность виртуозно игнорировать элементарные причинно-следственные связи уже обеспечила ему среди внимательных пользователей сети интернет вполне заслуженный статус «самого алогичного прокурора».

Прокурор Михаил Ульянов паразитирует на чужих процессуальных победах

Переходя к процессуальному поведению прокурора Михаила Ульянова, приходится констатировать: перед нами не просто спор сторон, а паразитирование. Прокурор Ульянов берёт результат, который защита выбивала месяцами, и без лишних колебаний начинает использовать его как аргумент против самой защиты.

«я прошу приобщить постановление суда от 24 апреля 2025 года об организации проведения медицинского обследования обвиняемого Мальцева. Суд, то есть судья Кривохижа, обязал администрацию СИЗО обеспечивать вывоз обвиняемого Мальцева для проведения медицинского обследования. То есть судом, приняты меры по удовлетворению медицинских потребностей.»

На уровне формальной логики всё выглядит аккуратно. Но в действительности — это абсурд.

Сам медицинский вопрос в этом деле подняла защита. Именно защита добивалась обследования. Именно защита фиксировала риски для здоровья. Прокуратура вообще не касалась вопроса здоровья и старательно его обходила.

Но в зале суда логика прокурора Ульянова, а точнее ее отсутствие, переворачивает все задом наперёд. Формула Ульянова, по сути, звучит так: раз суд обязал провести обследование — значит, медицинские потребности удовлетворены. Но сама необходимость такого постановления как раз и свидетельствует об обратном: проблема существовала настолько ЯВНО, что её пришлось фиксировать судебным актом.

И между прочим, происхождение этого постановления очевидно всем участникам процесса. Оно появилось не в результате заботы обвинения о здоровье подследственного. Оно появилось потому, что защита постоянно буквально кричала об этом и это постановление от 24 апреля 2025 было буквально вырвано с боем исключительно благодаря непрекращающимся ходатайствам стороны защиты.

Когда собственные аргументы и победы заканчиваются, начинается паразитирование на чужих достижения. И, судя по выступлению Ульянова, этот этап уже уверенно пройден.

«Ловкость рук и никакого мошенничества»

Продолжая эту сюрреалистичную судебную хронику, мы обязаны обратить пристальное внимание на следующее.

Во время своего выступления, прокурор Ульянов сообщает:

«в даты, когда непосредственно медицинская часть хотела его осмотреть, он отказывался.»

Формально — факт. А вот по существу картина совершенно иная и главное — «ловкость рук и никакого мошенничества».

Потому что происходит на практике следующее. К Олегу Мальцеву приходят в камеру и сообщают: идите на обследование к врачу. Он в этот момент физически не может это сделать ввиду состояния здоровья. В результате медчастью составляется акт – отказался от обследования. То есть физическая неспособность больного человека дойти до медчасти интерпретируется как отказ от медицинского обследования.

Дальше — больше.

Достигнув абсолютного апогея процессуального лицемерия, прокурор Ульянов сообщает суду:

«Указанным обвиняемым созданы надлежащие условия содержания в СИЗО.»

Представьте себе купе только с туалетом, который не отделён от жилого пространства. В этом помещении человек с ХОЗЛ и диабетом находится почти два года вместе с другими людьми. Прибавьте к этому постоянный грибок на стенах, о котором с ужасом вспоминает Марина Ильюша, арестованная по этому делу и проведшая в СИЗО год.

И именно это в прокурорской речи называется «надлежащими условиями».

Чтобы документально зафиксировать эти «надлежащие условия», целый областной прокурор лично отправляется в изолятор для проведения подробной фотосессии камеры. После чего на полном серьезе возмущается наличием у Олега Мальцева элементарного работающего слива. Затем уже непосредственно прокурор Михаил Ульянов публично рассказывает суду о том, что наличие бойлера и исправного сливного бачка является совершенно великолепным и достаточным основанием для дальнейшего содержания тяжелобольного хроническими заболеваниями человека под стражей.

Если называть вещи своими именами, то картина выглядит ещё жёстче.

Они создали условия, при которых Мальцев должен умереть и суды этому потакают. Они упорно продолжают делать вид, что не видят очевидных вещей. Но если Олег Мальцев умрет в СИЗО, то отвечать за это судьи сильно не хотят. Поэтому постоянно придумывают «указания» медчасти обеспечить Олегу Мальцеву надлежащее лечение что фактически невозможно в условиях, когда хронически больной человек практически уже два года находится в замкнутом, сыром помещении, без нормального доступа к медицине.

То что Олег Мальцев до сих пор жив, это исключительно заслуга его родственников. Они удерживают ситуацию от худшего сценария — насколько это возможно извне. Но проблема в том, что даже эти усилия недостаточны для человека сХОЗЛ и диабетом.

Почему медчасть в СИЗО это не про медицину?

Далее прокурор приложил заключение медиков о состоянии здоровья Мальцева:

«…он осматривается врачами, терапевтами, он постоянно осматривается медицинским блоком»

На бумаге звучит успокаивающе. Формально — да, осматривается. Вопрос только в том, что именно в данном случае означает слово «осмотр».

Для условно здорового человека базового приёма терапевта, возможно, и достаточно. Но когда речь идёт о пациенте с комплексом хронических заболеваний, включая ХОЗЛ и диабет, уровень медицинской помощи определяется не фактом визита врача, а наличием профильной компетенции и оборудования.

Как указала в суде адвокат Панченко, со ссылкой на официальный адвокатский запрос, в медсанчасти отсутствуют реаниматолог, пульмонолог и кардиолог — то есть именно те специалисты, которые критически важны при таком наборе диагнозов. Более того, в медчасти нет CPAP-аппарата, который прямо назначен Мальцеву по медицинским документам. Из 21 прописанного препарата в наличии — только 2.

Более того, как отметила в суде адвокат, специализированную медицинскую помощь и обследование Олег Мальцев получает в частной клинике за деньги его родственников. Удивительно, но почему-то эта фраза адвоката Панченко вызвала особое возмущение судей апелляционного суда, которые сделали ей замечание.

После этого слова прокурора Ульянова «он осматривается терапевтами» звучит как издевка. Фактически наличие медкабинета выдаётся за наличие медицины.

Почему же Олега Мальцева не берут на «больничку». Ответ прост — на «больничку» со всеми условиями и лечением вход платный. По инсайдерской информации, Татьяна Кубаля — бывшая начальница медчасти, за помещение на «больничку» вымогала от 10 до 20 тысяч долларов, а в некоторых случаях ее аппетиты вырастали до требований переписать на себя квартиру. Мальцев просто не хочет быть спонсором коррупции.

А формальные осмотры терапевта сами по себе не равны надлежащей медицинской помощи. Особенно когда профильных специалистов нет, назначенного оборудования нет, а большая часть прописанных препаратов отсутствует.

О схронах, которые существуют в реальности прокурора Ульянова, и других рисках

Перечисляя «риски», прокурор Ульянов выдал такое, что у любого человека, способного включить логику, начинается тошнота. Он объясняет, что

«у Мальцева и Слободянюка как у руководителей указанного незаконного формирования могут совершить другие преступления с применением, в том числе, имеющегося у них оружия, а также оружия, которое может храниться еще в схронах».

Во-первых, все оружие давно изъято. Откуда у прокурора информация о каких-то схронах никто не знает. Особенно удивляет уверенность прокурора в этих схронах. В 2024 году их искали ДБР и военная контрразведка — искали, проверяли, не нашли. Но в 2026 году прокурор знает что они есть. Как это назвать, если не откровенным бредом?

Но на этом абсурд не кончается. Прокурор откровенно сообщает суду, что забота стороны защиты о состоянии здоровья Мальцева — это хитрый прием, цель которого вывести человека за границу под видом «медицинской помощи».

«Сторона обвинения считает, что, договорившись об этом приеме, сторона защиты пытается вывезти Мальцева за границу, тем самым просит установить ему залог, чтобы после внесения залога он мог выехать за границу с целью получения так называемой медицинской помощи».

Даже абитуриент юрфака такого не сочинит. Как прокурор Ульянов себе представляет процедуру «вывозки»? Когда человека отпускают под залог, его документы остаются под арестом, у пограничников действует «сторожевая карточка», которая мгновенно срабатывает при любой попытке пересечения границы. Вывести человека, который под следствием, который попал в СИЗО в состоянии, когда не мог передвигаться самостоятельно, да и еще осуществить такую «вывозку» в условиях военного положения и постоянной угрозы бомбежек — эта задача не под силу даже киношному Джеймс Бонду. Про нелегальные способы даже обсуждать смешно — каждый из них требует определенного состояния здоровья, которого у Мальцева нет.

А дальше Остапа понесло.

«…в государстве в настоящее время совершается большое количество преступлений против правоохранителей»

Олег Мальцев тут при чем? Какое отношение к этому факту имеет человек, который сидит в СИЗО, с ограниченными возможностями, и которому уже практически два года усложняют жизнь?

Прокурор постоянно забывает, что он прокурор. Кажется, что Ульянов мечтал выступать на театральных подмостках, а вместо этого попал в прокуратуру.

Когда всё вокруг — манипуляция

В конце своего выступления прокурор Ульянов заявляет:

«Заявление о том, что сторона обвинения удерживает, и суд удерживает обвиняемых в ненадлежащих, нерезких условиях, — это манипуляция, это не соответствует действительности».

Серьезно? Борьба за то, чтобы Мальцев не умер в СИЗО, — это манипуляция? Все усилия защиты добиться минимально необходимых медицинских условий — это манипуляция? Нет, это не манипуляция. Это реальность.

Манипуляция — это когда рисуется несуществующий нож фбс и его тиражируют все СМИ, разгоняя истерию. Манипуляция — это синхронный вой карманных журналистов и «неравнодушных» блогеров, которые перед каждым заседанием получают «задачу» не допустить освобождения Мальцева, при этом даже не удосуживаясь скрыть сам факт получения такого приказа от своих кураторов. Вот это манипулиция.

Отбросив мишуру в сторону, становится предельно ясной истинная цель этой многоходовой комбинации: прокуратура делает всё, чтобы Мальцев пошел на «соглашение».

В переводе с юридического на человеческий это означает признание вины. Главная ценность такого соглашения для системы заключается в упрощенном порядке рассмотрения дела. Но есть и чисто меркантильный интерес в этой сделке. Соглашение фактически лишает защиты права на возврат вещественных доказательств. Речь идет об эксклюзивном коллекционном охотничьем и спортивном оружии, а также дорогостоящей технике. Общая сумма которых превышает триста тысяч долларов. Иными словами, под видом «сотрудничества» происходит банальный грабеж.

Однако самым чудовищным в этой срежиссированной постановке остается истинный мотив ее организаторов. В случае «соглашения» суд вообще не будет рассматривать доказательства.

Это и есть их заветная цель. Прокуроры панически боятся открытого судебного анализа своих «улик». Они осознают, что их доказательства на столько же реальны, на сколько реален фотошопленный «нож фбс». В действительности никаких законных улик не существует. Их просто нет. Но об этом мы расскажем в следующей статье.

Конференцию открыл профессор Джером Крейс, который в своем приветственном слове особо подчеркнул значимость момента: «От имени Академии и особенно от имени моего дорогого друга Олега Мальцева, который всегда незримо присутствует там, где собираются выдающиеся умы, я рад приветствовать вас на сегодняшнем значимом заседании».

Крейс также сообщил о завершении подготовки коллективной работы «Влияние войны в Украине на Центральную и Восточную Европу», которая выйдет в конце января 2026 года в престижном международном издательстве Palgrave Macmillan. Эта книга была поддержана Европейской Академией Наук Украины, и многие её члены внесли в неё свой вклад, что свидетельствует о продолжающейся активной научной работе украинских исследователей даже в условиях войны.

В своем обращении президент Академии выразил надежду на будущие встречи:

«Надеюсь на дальнейшее взаимодействие — дистанционное, а в будущем, когда эта ужасная война завершиться уже в формате очных встреч в Киеве или Одессе».

Повестка четырех дней: от определения до сценариев будущего

Программа конференции была выстроена вокруг четырёх тематических дней. В первый день участники обсуждали культурные коды как явление, включая вопросы определения и формирования, а также тему культурного кода как «призмы восприятия», с ее преимуществами и ограничениями.

Во второй и третий дни разговор сместился к темам этнической нестабильности, механизмам социальных перемен, а также к тому, как коммуникация и медиа действуют в контексте культурных кодов. В дискуссиях звучали отсылки к философскому наследию Жана Бодрийяра. Завершающий день был посвящён будущему — прогнозам на 2026 год, украинской ситуации и выводам, которые следовало бы сделать уже сейчас.

Одним из ключевых моментов конференции стало выступление директора НИИ МСАС, исследовательницы Марины Ильюши. Всего месяц назад она вышла на свободу после года, проведённого в СИЗО. Спустя столь короткое время она не просто вернулась к научной работе, но и представила содержательный доклад, вызвавший искреннее уважение и поддержку участников конференции.

Но за всей академической структурой конференции чувствовалась ещё одна, глубоко человеческая линия, придававшая происходящему особую значимость: на конференции были представлены результаты исследования Олега Мальцева. Даже находясь в суровых условиях, украинский ученый Олег Мальцев продолжает выполнять свой научный долг, оставаясь автором докладов и участником профессионального разговора, пусть и через коллег.

Научный подвиг: доклад из-под стражи

Центральным событием конференции стал доклад доктора Олега Мальцева, который, ученый подготовил находясь в тяжелейших условиях. Его доклад был воспринят участниками конференции не только как научный труд, но как символ того, что истинная наука не может быть остановлена никакими внешними обстоятельствами.

В своем докладе Олег Мальцев прямо говорит о дефиците точной модели и предлагает систематический подход, превращающий «культурный код» из широкой метафоры в операционный аналитический инструмент, применимый к реальным случаям.

Дальше следуют тезисы, которые показывают, что речь идет именно о научной архитектуре, а не о публицистике: культурный код описан как стабильная система когнитивных схем, поведенческих автоматизмов, символических структур и моделей взаимодействия с угрозой, временем и неопределенностью, воспроизводимая из поколения в поколение и влияющая на индивидуальную и групповую идентичность.

Особое внимание уделено механизмам передачи, которые действуют вне рациональных объяснений и формального обучения, через ритмы поведения, эмоциональные реакции, модели власти и страха, системы табу.

И, наконец, важный для всей конференции поворот, культурный код рассматривается как многоуровневая структура, включающая язык и символы, поведенческие стратегии, теневые семейные матрицы и восприятие времени, то есть то, как сообщество переживает и структурирует исторический ритм.

О тенденциях: предупреждение о кризисе идентичности и «ускользающем времени» на адаптацию

Отдельный акцент Мальцев сделал на тенденциях, которые, по его логике, необходимо осмысливать заранее, прежде чем они оформятся в необратимые социальные последствия.

Ученый обратил внимание на нарастающий кризис идентичности в современном мире: «Сегодняшний мир сотрясает кризис идентичности и потеря стабильных ориентиров. Вопрос «Кто я?» становится все более актуальным. Я француз, я немец, я украинец — и это лишь слова. Что же они скрывают на самом деле?»

Мальцев отметил, что распад традиционных правил, профессий, семейных моделей и образовательных траекторий приводит к тому, что человек больше не может адаптироваться к темпам изменений. Это порождает маргинальные идентичности, криминальные субкультуры, кланы, основанные на сети, и временные стаи, живущие от события к событию.

«Когда рушатся правила, люди ищут новые ориентиры. Заменители в религии, национализме, экстремизме, преступных структурах и виртуальных сообществах. Мы не можем существовать в изоляции от мира. Если что-то не срабатывает, нам нужна замена. Но что же это за загадочная замена?» — поставил вопрос ученый.

Олег Мальцев представил принципиально новый взгляд на будущее:

«Так называемое будущее на самом деле является зоной повышенного риска. Темпоральная социология рисует будущее не как плавное продолжение настоящего, а как поле, где угрозы мчатся с разной скоростью. На горизонте маячат угрозы: стремительные экономические циклы, непредсказуемые социальные потрясения, конфликты, разжигаемые технологиями, и кардинальные изменения в культурных устоях».

Символ несгибаемости: когда репрессии терпят поражение

Участие доктора Олега Мальцева (пусть даже не физическое) и директора НИИ МСАС Марины Ильюши — двух украинских учёных, прошедших через тяжелейшие испытания, но сохранивших верность своему научному долгу, — служит живым свидетельством несгибаемости человеческого духа и силы стремления к истине. Их пример вдохновляет и напоминает, что даже в самых неблагоприятных обстоятельствах наука может оставаться делом чести и внутренней свободы.

Марина Ильюша во время научных экспедиций под руководством ученого Олега Мальцева

Попытки недоброжелателей заставить Олега Мальцева замолчать, прервать его научную карьеру, разрушить исследовательскую деятельность и изолировать от международного научного сообщества окончились полным провалом. Их “миссия” оказалась невыполнима и потерпела крах. Украинский учёный продолжает выполнять свой долг с поразительной целеустремлённостью и неизменной последовательностью, подтверждая тем самым не только научную стойкость, но и силу человеческой воли.

Однако в этом контексте особенно тревожной выглядит информация о серьёзном ухудшении состояния его здоровья. Вокруг нынешних условий содержания и состояния здоровья ученого звучат все более тяжелые опасения: что изнуряющая среда, ухудшение самочувствия и продолжение жестких условий могут привести к необратимым последствиям.

История знает немало примеров, когда людей уничтожали не через прямое насилие, а через создание условий, несовместимых с поддержанием здоровья и жизни. Постепенное ухудшение состояния здоровья в таких обстоятельствах может быть формой медленного убийства, которое позволяет избежать прямой ответственности, но приводит к тому же результату.

Марина Ильюша провела год в следственном изоляторе по обвинению в участии в «незаконном военизированном формировании». В эксклюзивном интервью она рассказала о задержании на границе, допросах о личной жизни и условиях содержания, которые международные правозащитники называют нарушением прав человека.

История Марины Ильюши началась в октябре 2024 года на украинской границе, когда она направлялась в отпуск к родственникам в Европе. Директор НИИ Международного судьбоаналитического сообщества не знала, что следующий год она проведет за решеткой одесского СИЗО, а её дело станет предметом международного внимания правозащитных организаций.

Граница, 14 часов ожидания и «люди из Одессы»

«Я ехала в отпуск. И планировала вернуться через две недели», — вспоминает Марина. У неё были билеты туда и обратно, запрета на выезд не было, на допросы в СБУ её не вызывали. Но на границе её остановили.

«Мои чемоданы перерывали три или пять раз. Прощупывали каждую вещь. Они ничего не объясняли. То есть какая цель, почему меня не пропускают, почему мои вещи уже в пятый переворачивают — никто ничего не объяснял», — рассказывает она.

Марину продержали на границе около 14 часов — с пяти утра до семи вечера. Всё это время за ней следовали двое сотрудников с оружием. «По всей территории, где мы ходили на этой границе: в туалет, куда-то на улицу выйти воздухом подышать — за нами ходили парень и женщина. То есть мы уже были под конвоем», — отмечает Ильюша.

Только вечером из Одессы приехали «переговорить» семь-восемь мужчин в гражданском. Среди них был сотрудник ДВКР СБУ Евгений Волошенюк.

Вопросы о личной жизни вместо обвинений

Марину обвинили по статье 260 (часть 1) и статье 28 Уголовного кодекса Украины — участие в «незаконном военизированном формировании». Но на допросе в военной контрразведке вопросы касались совсем другого.

«Евгений Волошенюк постоянно расспрашивал о моей личной жизни и о личной жизни Мальцева Олега Викторовича. Он спрашивал, есть ли у меня какие-то романтические, интимные отношения с Мальцевым Олегом Викторовичем», — вспоминает Марина.

Офицер ДВКР СБУ с пеной у рта утверждал, что у него есть «все скриншоты переписки Мальцева с женщинами».

«Я не понимаю, какое отношение моя личная жизнь имеет к 260-й статье Уголовного кодекса Украины», — недоумевает Ильюша.

Когда она отказывалась отвечать на вопросы о личной жизни, ссылаясь на своё право не давать показания против себя, её называли «шизофреничкой», «психопаткой» и «зазомбированной».

Особенно запомнились угрозы:

«Они постоянно мне говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. И выйду страшная, старая и без зубов».

По статье 260 предусмотрено лишение свободы от 2 до 5 лет, но запугивание продолжалось. «Я не понимала в этот момент, была ли это какая-то угроза, что я выйду без зубов. Возможно, мне они там собирались пытать меня и выбивать зубы», — говорит она.

Мешок на голову

После оформления всех бумаг в СБУ у Марины изъяли все документы и технику. Затем последовала процедура, которую она не забудет никогда:

Она описывает мешок как материал, похожий на тот, в котором продают сахар, — темный и плотный. «В нем очень трудно дышать. Знаете, я даже слышала, находясь в камере, как люди рассказывали, что испытывали удушье, когда их вели в эти подвалы».

За первые сутки задержания Марину раздевали для досмотра множество раз — в СБУ, в ИВС (изоляторе временного содержания), в СИЗО. «За эти первые сутки, когда там было все это задержание в СИЗО, меня столько раз раздевали, что, наверное, я за всю жизнь перед мужчинами столько раз не раздевалась, как за эти первые сутки задержания», — с горечью вспоминает она.

“Скорее бы заснуть, чтобы этот ужас забыть”

Условия в изоляторе временного содержания Марина описывает как «ужас». «Я такое количество тараканов не видела никогда в своей жизни. Когда ты подходишь к тому страшному умывальнику, к которому вообще страшно подходить, чтобы помыть руки. Ты включаешь воду, и из водостока бежит столько тараканов, сколько я ни разу в жизни не видела».

Постельное белье в ИВС было грязное, с плесенью и мокрое. В камере было открыто окно, которое нельзя было закрыть. На улице был октябрь, шел дождь. «Я в куртке легла, накрылась капюшоном. И просто легла и думала: скорее бы заснуть, чтобы ужас этого дня хоть на какое-то время забыть».

“Запах плесени останется со мной на всю жизнь”

В СИЗО условия были немногим лучше. Матрас, который выдали Марине, «просто сгнил» за первые две недели. «Когда мне его дали, он весь был в пятнах, в какой-то плесени, от него воняло этой плесенью. Запах этой плесени вообще останется на всю жизнь», — говорит она. Благодаря друзьям и коллегам ей доставили новый матрас.

Во время блэкаутов заключенные грели воду на трех свечах, связанных вместе, «чтобы хоть за сутки попить что-то горячее». Когда сквозняк выбил стекло в старом окне, женщины заказали пластиковое стекло и «подручными средствами выпиливали это стекло по размеру, чтобы закрыть это окошко».

Впрочем, Марина отмечает, что сотрудники СИЗО относились к заключенным по-человечески:

«Никто в СИЗО там не издевается ни над кем, никто там не насилует, психологически не давит. То есть отношение сотрудников СИЗО к людям человеческое».

Как «выбивали» адвокатов

По делу Марины и её коллег проходили восемь человек. У них было несколько адвокатов — мужчин и женщин. Но в конце досудебного расследования двое адвокатов-мужчин были вынуждены выйти из дела.

«Тебе просто говорят «либо ты выходишь из дела, либо ты едешь на ноль». Вот это такие «законные методы», которые сегодня используют правоохранители», — объясняет Марина.

Женщин-адвокатов ждал другой сценарий. Главную защитницу Олега Мальцева, Ольгу Панченко, в апреле 2025 года арестовали по той же статье 260 и, как уверяет Марина, провели через тот же путь: СБУ, мешок на голову, ИВС, СИЗО.

Их камеры оказались почти напротив: «Мы махали друг другу через кормушку».

«Когда адвокат защищает, выполняет свою работу как на него повлиять? Как его запугать? Его просто сажают по той же статье в СИЗО, что и его клиентов», — резюмирует она. Благодаря Одесскому апелляционному суду, адвоката выпустили под залог через неделю.

Судебные заседания: обвинение без обвинения

За год ни прокурор, ни следствие так и не смогли объяснить, в чем именно обвиняют фигурантов дела. «Мы никак не можем услышать, все мы, кто оказался в СИЗО, что же мы сделали? Где хоть один какой-то факт, аргумент нашей некой преступной деятельности?» — спрашивает она.

По словам Марины, прокурор Руслан Войтов на все доказательства стороны защиты отвечает только одно: «Ваша честь, я возражаю». При пересмотре меры пресечения он зачитывает риски, что обвиняемые «будут бежать из Украины».

Ещё одна странная формулировка в материалах дела про «навыки, полученные на территории Одесской области». «Я сама не одесситка. Я лет 10 уже живу в Одессе, но сама я из Киева. И, возможно, одесситы подскажут, а какие навыки люди приобретают на территории Одесской области», — иронизирует она.

Когда на одном из заседаний она попросила сторону обвинения объяснить, какие именно навыки имеются в виду, и есть ли «классификация этих навыков по территориям Украины», прокурор «очень возмутился», а суд остановил её.

Свидетель с планеты Тиния

Отдельная глава в этом деле — свидетели. Прокурор Войтов постоянно ссылается на свидетелей, в деле их 22, 90% из которых не знают кто такой ученый Олег Мальцев. Одна из ключевых свидетельниц, по словам Марины, «на допросе говорила, что она с планеты Тиния, как и ее отец».

«Свидетель, на которого ссылается прокурор Войтов, с какой-то хрустальной планеты Тиния!Знаете, у меня, во-первых, вопрос к психологическому состоянию этого свидетеля. Может ли человек с планеты Тиния быть свидетелем», — задается вопросом Ильюша.

Более того, прокурор признался, что не знает, где сейчас находится этот свидетель: она не в Украине, связи с ней нет. «И он говорит стороне защиты «найдите ее, доставьте за свои деньги в судебное заседание и пусть она против вас даст показания»», — пересказывает Марина.

Обвинительный акт «под копирку»

Все обвиняемые по делу получили идентичные обвинительные акты. «У нас у всех обвинительный акт, как под копирку одинаковый слово в слово. Разница только, в том что разные имена и даты рождения», — говорит Марина.

Она рассказывает, что даже судья Юрий Кривохижа не смог объяснить суть обвинения. «Есть в интернете видео с одного заседания, где я прошу суд объяснить мне суть обвинения, разъяснит что я совершила. И даже наш судья Юрий Кривохижа не может этого объяснить и я понимаю почему не может – в обвинительном акте этого не написано а писал этот акт прокурор».

Защитники просили вернуть дело, «потому что в обвинительном акте нет обвинения». «То есть что мы вообще, знаете, расследуем? Где вина? В чем вина? Там не указано. Это загадка для всех», — резюмирует Ильюша.

«Сила — она в правде»

Несмотря на пережитое, Марина Ильюша не сломлена. «Год был тяжелый. Он для всех был тяжелым: и для тех, кто находился в СИЗО, и для тех, кто был на свободе, для наших коллег и для наших защитников. То есть это была борьба. Но что помогло все это пережить — это правда», — говорит она.

Она даже находит положительные стороны в пребывании в СИЗО: «Я не жалею, что туда попала. Это меня очень многому научило. Это было, знаете, такое золотое время для обучения. Нам можно было почитать книги, на которые, в жизни каждого человека времени как обычно не хватает».

Важно отметить парадокс в начале этой истории: когда Олег Мальцев и его коллеги узнали о возбуждении уголовного дела, они находились за границей в научной экспедиции. Но они вернулись в Украину. «Наверное, если бы мы хотели сбежать, то мы бы не вернулись в Украину. А так как нам бояться было нечего, мы вернулись в Украину», — объясняет Марина логику их решения.

Сегодня она называет своё дело «паранормальным уголовным делом» и «абсурдом». «В это не то, чтобы поверить трудно. Мне кажется, не каждый какой-то фантаст смог бы придумать такую историю», — заключает Марина Ильюша.

Полная версия интервью опубликовано на странице адвоката Ольги Панченко.