Дело адвоката Ольги Панченко вызвало широкий общественный резонанс в юридическом сообществе Украины. Её арест, по мнению многих коллег, стал тревожным сигналом не только в рамках конкретного уголовного производства, но и для всей системы правосудия.

После того как апелляционный суд изменил меру пресечения с содержания под стражей на залог, ситуация получила новое развитие, но вопросы остались.
Мы поговорили с одним из адвокатов защиты — Игорем Федоренко, партнёром Адвокатского объединения «DEFENSORES», чтобы разобраться в деталях громкого дела.

— Игорь, как вы считаете, почему именно сейчас органы правопорядка обратили такое внимание на адвоката Панченко?

— Считаю, что первопричиной стала активная позиция Ольги как защитника в резонансном деле. Её принципиальное поведение, отказ от любых «договорённостей» и готовность к открытой борьбе за права своих клиентов, очевидно, стали неудобными для определённых сил.
Но, конечно, это лишь одна из причин. Другая причина — желание оказать давление на адвокатуру в целом, показать, что даже защитник не застрахован от преследования.

— Выступая в деле Ольги Панченко одним из адвокатов защиты, поделитесь своими мыслями и впечатлениями после оглашения решения апелляционного суда.

— Сегодня апелляционный суд города Одессы вынес решение об изменении меры пресечения в отношении Ольги Панченко: вместо содержания под стражей — залог в размере 64 000 гривен.
Это решение я воспринимаю как шаг в правильном направлении.

С самого начала было очевидно, что арест Ольги — это не что иное, как форма давления на сторону защиты, на адвоката.

Статья, по которой ей было предъявлено обвинение, не предусматривает — даже теоретически — возможность содержания под стражей в качестве меры пресечения.
Речь идёт о ч. 2 ст. 183 Уголовного процессуального кодекса Украины.

Часть вторая статьи 183 УПК прямо устанавливает ограничения:

Арест возможен только в исключительных случаях и исключительно в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений.

Если же инкриминируемое деяние относится к категории нетяжких преступлений (наказывается лишением свободы на срок не более пяти лет или ограничением свободы), прокурор не имеет права ходатайствовать о применении содержания под стражей, а суд — удовлетворять такое ходатайство.
Исключение — если лицо скрывалось, препятствовало следствию или получило повторное подозрение.

Это прямая и однозначная норма закона.
Если меры пресечения всё же применяются вопреки этим требованиям — речь идёт о грубом нарушении процессуальных гарантий и незаконном лишении свободы.

Я искренне благодарен апелляционному суду за взвешенное, профессиональное решение. Оно позволило Ольге выйти на свободу, однако суд не стал в своём решении констатировать факт незаконности помещения адвоката Панченко под стражу судом первой инстанции. Закон прямо говорит: если человек не совершал тяжкого преступления, не имеет судимостей, не находился в розыске и не уклонялся от следствия — содержание под стражей в отношении него применяться не может. Поэтому для меня такое решение апелляционного суда является компромиссом между стороной защиты и обвинением.

Ольгу задержали и поместили под стражу незаконно. И такая же незаконность имеет место в отношении других участников дела, её подзащитных. Среди них — молодые девушки без судимостей, которых уже более семи месяцев удерживают под стражей без каких-либо законных оснований. Это возмутительно и неправомерно.

К сожалению, сегодня в Украине военное положение стало своего рода оправданием систематических нарушений закона. На судебную систему оказывается давление со стороны правоохранительных органов. Обвинения в сотрудничестве с врагом, манипуляции с уголовно-процессуальными нормами, запугивания — всё это напоминает практики НКВД. В таких условиях судьям и адвокатам мешают свободно работать и принимать законные решения.

Несмотря ни на что, решение апелляционного суда вселяет надежду. Надежду на то, что даже сегодня в Украине остаётся место для права и справедливости.

— Почему, на ваш взгляд, судья первой инстанции Науменко принял именно такое решение? Оказывалось ли на него давление, или как иначе объяснить такое очевидное нарушение закона?

Если проанализировать общую практику обращений прокуроров и решений судов по делам, связанным с нетяжкими преступлениями, видно невооружённым глазом: ходатайства о содержании под стражей в таких случаях практически не встречаются.
Ни суды, ни прокуратура, как правило, не рассматривают арест как допустимую меру пресечения — это скорее исключение из правил.

Однако именно в этом деле — как в отношении Ольги Панченко, так и других обвиняемых, в том числе женщин — была применена самая жёсткая мера: содержание под стражей без альтернативы, без права на внесение залога, несмотря на то, что они не представляли реальной угрозы обществу.

Молодые девушки находятся под стражей более семи месяцев в тяжёлых условиях, и в отношении них продолжают применять безальтернативный арест. Такой контраст с устоявшейся судебной практикой вызывает серьёзные сомнения в беспристрастности и объективности отношения к делу Ольги Панченко.

В аналогичных делах по таким же составам преступлений суды, как правило, ограничиваются возложением обязанностей, назначением небольших залогов или, в крайнем случае, домашним арестом.
Здесь же — исключительно содержание под стражей без возможности внесения залога.

Такая избирательность в применении права наводит на обоснованные подозрения о давлении со стороны обвинения. Иного логичного объяснения тому, почему в делах одной категории принимаются диаметрально противоположные решения, просто нет.

Аналогичные решения были приняты и в отношении всех фигурантов дела Олега Мальцева, где адвокат Ольга Панченко является защитником, включая молодых девушек, которым суд уже восьмой месяц отказывает в изменении меры пресечения — содержании под стражей.

Всё началось с громких обвинений и ссылок на условия военного положения, при которых суду фактически «закрыли глаза».
А теперь, чтобы не признавать ошибочность первых решений, суд продолжает механически их воспроизводить. В результате сами судьи стали заложниками тех решений, которые приняли в начале.

К счастью, в отношении Ольги Панченко апелляционный суд вынес справедливое решение — применил к ней альтернативную меру в виде залога, что позволило Ольге выйти на свободу. Это, безусловно, позитивный шаг. Однако крайне важно, чтобы такой же подход был применён и к другим фигурантам дела.

Убеждён: стоит лишь сравнить другие решения этих же судей и ходатайства того же прокурора — и станет очевидно, что в делах с куда более тяжкими обвинениями суды назначали значительно более мягкие меры пресечения, такие как домашний арест или залог.

В этом же случае, несмотря на отсутствие тяжких обвинений, даже молодых женщин удерживают под стражей без какой-либо возможности внесения залога уже более восьми месяцев. Это не просто правовая аномалия — это вопиющая несправедливость.

— Решение апелляционного суда — это лишь изменение меры пресечения. Какие дальнейшие шаги вы планируете предпринять, учитывая, что, по вашим словам, уголовное производство в отношении Ольги Панченко с самого начала было открыто незаконно?

— У Ольги абсолютно такая же фабула обвинения, как и у её подзащитного — Олега Мальцева, а также у всех других фигурантов этого дела. Мы также участвуем в нём как защитники и располагаем всем необходимым, чтобы доказать невиновность наших подзащитных в указанном деле. Это касается и Ольги.

Что касается дальнейших действий в её деле — всё будет зависеть от действий стороны обвинения.
На данный момент у следствия есть все материалы для завершения расследования и передачи дела в суд, и сегодня у них два пути. Первый — уже завтра объявить о завершении досудебного расследования и передать дело в суд. Второй — затягивать процесс расследования с целью давления на Ольгу: постоянно вызывать её на допросы без процессуальной необходимости, проводить повторные обыски, устраивать провокации и иным образом оказывать давление.

От того, какой сценарий выберет следствие, будет зависеть и наша дальнейшая тактика защиты. У нас практически все материалы следствия на руках, и мы не видим в них состава преступления вообще. Мы полностью готовы к её защите в суде.

Наша главная цель — чтобы Ольга оставалась на свободе, могла в полной мере реализовывать своё право на профессию и продолжать защищать тех людей, интересы которых она отстаивала с самого начала.

— Как вы оцениваете действия адвокатского сообщества в связи с арестом Ольги Панченко?

— Реакция коллег была действительно мощной и мгновенной. Адвокатское сообщество объединилось практически сразу — это было видно невооружённым глазом. Загудело всё информационное пространство: дело Ольги Панченко стало известно по всей стране.

Это единство адвокатов сыграло огромную роль. Участие было разным: кто-то написал пост в Facebook, кто-то лично поддержал, кто-то выступил с публичным комментарием. И в совокупности всё это создало мощный общественный резонанс, благодаря которому дело Ольги Панченко стало публичным. Это, в свою очередь, облегчило работу защиты в апелляционном суде и позволило объективно рассмотреть дело, несмотря на мединое и административное давление на судебные органы.

Когда адвокатское сообщество выносит дело в публичную плоскость, особенно если речь идёт о явном нарушении прав адвоката, суду становится значительно сложнее игнорировать объективные обстоятельства и процессуальные нарушения стороны обвинения. Дело становится «некрасивым», неудобным — не только с юридической точки зрения, но и с репутационной. И в этом случае, на мой взгляд, суд осознал, что дело «шито белыми нитками» и здесь явно прослеживается давление на адвокатуру.

Если бы эту ситуацию никто не поднял, всё могло бы пойти совсем по-другому — большее внимание уделили бы позиции правоохранителей, а должного общественного баланса просто не было бы. Когда же вопрос становится предметом широкого обсуждения и может подвергнуться критике в публичной плоскости, это создаёт условия для принятия более взвешенных решений.

Я искренне благодарен всем коллегам за эту поддержку. И хочу подчеркнуть: такая реакция была абсолютно заслуженной, ведь Ольга всегда активно участвовала в жизни адвокатского сообщества, в составе Комитета защиты прав адвокатов защищала гарантии адвокатской деятельности коллег, участвовала в правозащитных инициативах. Это действительно важно.

— Вы также являетесь защитником одного из обвиняемых в так называемом «деле Олега Мальцева». Скажите, оказывается ли на вас давление? Ведь двух адвокатов-мужчин уже фактически «выбили» из процесса.

— Скажу так: лично на меня прямого давления не оказывали. Однако сам факт того, что в рамках уголовного дела, в котором я участвую, без законных оснований был арестован адвокат, по сути, уже является формой давления. И не только на меня как участника процесса, но и на всю систему защиты в целом.

Но прямого давления — нет, не было, и я искренне надеюсь, что и не будет. Я давно в профессии, у меня были клиенты разного уровня публичности, и я пришёл к выводу: чем более открытая и публичная позиция защиты в резонансных делах, где решается не только судьба отдельного человека, но и судьба правосудия в целом, тем безопаснее работать адвокату.

Публичность — это своего рода щит. Ведь одно дело — действовать противозаконно втайне, за кулисами, и совсем другое — нарушать права людей на глазах у общества. В публичной плоскости такие действия представителей государства вызывают резкую реакцию: осуждение, критику, общественный резонанс.
Когда всё видно и очевидно, даже самым циничным представителям правоохранительной и судебной систем становится неудобно продолжать в том же духе. Именно поэтому я верю, что публичность помогает защищать не только клиента, но и самого адвоката — его право работать честно, профессионально и без давления.

Я считаю, что случай с арестом Ольги Панченко станет для правоохранительных органов своеобразным «сигнальным звонком». Напоминанием о том, что незаконное преследование адвокатов — это путь в никуда. Что попытки запугать, сломить и посадить всех, кто защищает права людей, — это стратегия, которая рано или поздно обернётся против её инициаторов.
Хотелось бы, чтобы дело Ольги Панченко стало именно таким напоминанием: незаконное преследование адвокатов оборачивается против преследователей.

И хочется верить, что дело Ольги Панченко стало, скажем так, переломным моментом в деле Олега Мальцева. Оно стало публичным, и теперь ситуация с другими подзащитными, которых обвиняют по нетяжким статьям, но которые всё ещё содержатся под стражей без возможности внесения залога, — становится юридически и морально необоснованной. Теперь, когда дело стало публичным, удерживать под стражей людей, которые не обвиняются в тяжких преступлениях, выглядит абсурдно.

Мы активно работаем над тем, чтобы все незаконно удерживаемые под стражей получили шанс выйти на свободу. Если нет состава тяжкого преступления, если человек ранее не судим, не скрывался — держать его за решёткой просто нет оснований. И мы надеемся, что и в отношении других фигурантов дела суды начнут выносить решения, которые позволят им выйти — пусть под залог, пусть с возложением обязанностей, но выйти из СИЗО. Это наша цель, это наша надежда. И именно над этим мы сейчас работаем максимально активно.

— Арест адвоката Ольги Панченко — это беспрецедентный случай?

— Нет. Хотя я не могу точно говорить за Одессу, поскольку практикую в Киеве, но в столице аресты адвокатов и другие формы давления, к сожалению, не такая уж редкость. Особенно сейчас это стало довольно распространённой практикой — когда следствие видит, что с подзащитным работает компетентный адвокат, который владеет важной информацией и способен построить эффективную защиту. В таких случаях очень часто пытаются «сломить» адвоката: незаконно арестовать, втянуть в дело — в надежде либо сорвать стратегию защиты, либо запугать, заставить играть по их правилам, а иногда даже получить от адвоката доказательства против клиента. Таких примеров немало.

Кстати, нам известно, что ещё до нас в этом деле Олега Мальцева уже оказывалось давление на адвокатов, участвовавших в защите. Так что, к сожалению, преследование адвокатов — не уникальное явление. Оно ещё не стало нормой, но уже превратилось в устойчивую, пусть и позорную практику.

Почему это возможно? Сценарий всегда один: если адвокатское сообщество не реагирует на нарушение правоохранителями профессиональных прав коллег-адвокатов — давление усиливается. Как только поднимается шум — ситуация меняется. Под давлением общественного внимания правоохранители чаще отступают. Как правило, появляется общественный резонанс, реагирует адвокатское сообщество — и давление временно прекращается. До тех пор, пока очередной правоохранитель снова не решит, что давление на адвоката привлекательнее, чем сбор доказательств вины, принятие законных решений и доказывание своей позиции в суде законным способом.

Недаром при Национальной ассоциации адвокатов Украины действует Комитет защиты прав адвокатов и гарантий адвокатской деятельности. И, поверьте, он не сидит без дела. Его работа не прекращается ни на день: выезды на обыски и задержания адвокатов — такова реальность.

Благодарим за беседу. Поздравляем с решением суда — это действительно маленькая, но важная победа. Ольге — скорейшего восстановления и возвращения к профессиональной деятельности.

От себя добавим:

Дело Ольги Панченко стало важным тестом для всей украинской правовой системы: насколько она способна сохранять свои принципы даже в условиях давления и войны. Решение апелляционного суда об изменении меры пресечения — это лишь первая маленькая победа в долгой борьбе за справедливость. Однако впереди стоит ещё более сложная задача: восстановить нарушенные права не только Ольги, но и других фигурантов дела, защитить профессию адвоката от произвола и вернуть уверенность в том, что закон в Украине всё ещё имеет значение.

Полную видеозапись заседания Апелляционного суда смотрите по ссылке.

И вот что выясняется: за два дня до ареста адвоката Ольги Панченко вышло именно это интервью с украинским детективом, который входил в состав группы экспертов (авторов Detective Report, который был передан в ООН), проводивших независимое расследование по этому делу. В этом интервью фигурируют фамилии сотрудников ДВКР СБУ, один из которых и осуществлял арест как Олега Мальцева, так и Ольги Панченко. Связан ли арест защитницы Мальцева с публикацией этого материала — не исключено. Ниже приводим это интервью.

Сотрудники ДВКР СБУ использовали органы прокуратуры и следствия СБУ «втемную» для реализации коммерческого заказа.

Сегодня в украинском обществе существует острый запрос на справедливость. Именно требование справедливости стало ключевым в отношениях с западными партнерами при обсуждении проекта долгосрочного мира в Украине. Это требование становится еще острее внутри страны, где коррупционные скандалы ежедневно дискредитируют всю вертикаль украинской власти. С каждым днем список «неприкосновенных» сокращается, а количество госслужащих, которых справедливо привлекают к уголовной ответственности, растет.

Дело ученого Олега Мальцева снимает одно из главных табу военного времени. Теперь проводить независимые расследования и разоблачать даже сотрудников военной контрразведки СБУ — возможно, в том числе и на уровне ООН.

28 марта в Женеве во время 58-й сессии Совета ООН по правам человека прозвучал доклад Кристин Мирре о незаконности уголовного преследования украинского ученого Олега Мальцева и его коллег. Этому предшествовало еще одно событие — в ООН был передан Detective Report, в котором группа европейских детективов собрала доказательства и назвала исполнителей заказного уголовного дела против Олега Мальцева.

Ими оказались сотрудники ДВКР СБУ Валентин Збудчак и Евгений Волошенюк.

Нам организовали интервью с украинским детективом, который входил в состав группы экспертов (авторов Detective Report). В течение недели мы записали в Киеве более 10 часов аудиокомментариев с погружением в ход независимого расследования. Сегодня публикуем первое интервью из серии материалов, посвященных расследованию незаконных действий сотрудников ДВКР СБУ Валентина Збудчака и Евгения Волошенюка.

Прежде чем перейти к обсуждению Detective Report, предлагаю поговорить о значении этого расследования и о том, к каким последствиям оно может привести.

Детектив: Независимые расследования в Европе и США — это традиционный инструмент для установления фактического состояния дел. Несмотря на возраст, я впервые участвую в таком проекте, тем более в составе группы, в которую входили очень опытные европейские детективы.

Последствия? Доклад в ООН, служебное расследование, передача материалов в СНБО Украины — вряд ли это те последствия, которые вы имеете в виду. Но это точно начало справедливого разрешения этого сфабрикованного дела.

Давайте поговорим о мотивах. Что могло побудить двух сотрудников ДВКР СБУ инициировать незаконное уголовное дело, да еще и в условиях военного положения в Украине?

Детектив: Вы, наверное, не до конца понимаете, что такое Detective Report. Если в нем указаны две фамилии исполнителей — это не значит, что других нет.

То есть есть и другие лица, причастные к делу?

Детектив: Мы знаем по меньшей мере еще одного офицера ДВКР СБУ, без которого Збудчак и Волошенюк даже не смогли бы начать это дело. Но прямых доказательств на данный момент нет. Есть инсайдерская информация, но её недостаточно, чтобы включить его данные в Detective Report. Поэтому его фамилию мы пока не разглашаем.

Что же тогда могло заставить целую группу контрразведчиков сфабриковать дело во время войны?

Детектив: Коммерческий заказ. Всё просто. Мне кажется, вы несколько переоцениваете этих людей. Им не чуждо ничто человеческое. Это их выбор. Именно поэтому я ушел со службы и начал частную практику еще до полномасштабного вторжения РФ. Не хотел участвовать во всём этом.

Можно ли считать доказательством коммерческого заказа письмо, которое аноним прислал адвокату Олега Мальцева? Было много публикаций со скриншотами переписки анонима с Ольгой Панченко (адвокатом Мальцева).

Детектив: Во-первых, письмо от анонима с предложением за деньги «закрыть» уголовное дело на ранней стадии — не единственное доказательство. Во-вторых, основную сумму за выполнение заказа выплатили исполнителям еще в начале 2023 года.

Зачем тогда исполнители отправили письмо адвокату Мальцева, если их «услуги» уже были оплачены?

Детектив: Мотивы у трёх офицеров ДВКР СБУ были разными. Начальный гонорар поделили между собой Збудчак и третье лицо, о котором я уже упоминал. Волошенюка подключили позже как «цепного пса».

Письмо, которое аноним отправил адвокату Мальцева — это не более чем попытка получить дополнительные деньги через 10 месяцев после первого транша. Как известно, деньги имеют свойство заканчиваться. И даже если бы адвокат Олега Мальцева или её коллеги заплатили какую-то сумму — это не помешало бы ДВКР СБУ реализовать заказ. Ведь перед заказчиком у них уже были обязательства — ещё с начала 2023 года.

Не кажется ли вам, что с момента получения денег исполнителями (в начале 2023 года) до ареста Олега Мальцева прошло слишком много времени (более полутора лет)?

Детектив: Вот в этом и суть. По замыслу исполнителей арест Мальцева и дискредитация в СМИ должны были произойти в марте 2024 года — после первых обысков по делу, которое вёл ГБР. Но что-то пошло не так.

Исполнители «придумали» 111 статью УК (государственная измена), но поскольку кроме фантазий у них ничего не было — даже подозрение по этой статье не смогли вручить. Ни следователю ГБР, ни прокурору было неясно, за что именно ДВКР СБУ преследует Мальцева. И до сих пор никаких доказательств нет. «Российские консервы», «сепары» и другие ярлыки — это плод воображения Збудчака и Волошенюка.

Таким образом, основной мотив двух из трёх офицеров ДВКР СБУ — это нажива. После фиаско с делом ГБР настало «звёздное время» Евгения Волошенюка. Его «спустили с цепи» и натравили на Олега Мальцева и его людей. Задача была чёткой — «реабилитировать» ДВКР СБУ за провал весенней кампании 2024 года, в которой адвокаты Мальцева фактически развалили дело. Волошенюку дали карт-бланш, позволили безнаказанно использовать весь административный ресурс.

Началась «игра без правил»: похищения сотрудников Мальцева с передачей их в ТЦК, отправка в учебные центры ВСУ, подделка заключений ВЛК, угрозы физической расправой и ряд должностных преступлений, о которых мы поговорим позже.

Таким образом, если мотивом Валентина Збудчака и пока не названного офицера ДВКР СБУ была корысть, то мотивом действий Волошенюка стала месть за правомерные действия адвокатов Олега Мальцева. Ведь именно они сорвали планы его руководства весной 2024 года.

В следующем материале мы начнем рассматривать криминальное прошлое Валентина Збудчака, его личные качества и подробно обсудим с детективом возможную связь офицера ДВКР СБУ Збудчака с представителями иностранных спецслужб (МГБ ПМР и ФСБ РФ).

Источник: «Верба.Новости»

Напомним, 15 апреля в Одессе произошла вопиющая ситуация, которая продемонстрировала реальное отношение правоохранителей к адвокатам, мешающим им в громких делах. Сотрудники Одесского СБУ совместно с областной прокуратурой провели обыск у адвоката Ольги Панченко, после чего задержали её. Формальный повод — уголовное дело, в котором она сама является защитником. Речь идёт о деле учёного Олега Мальцева, которое бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers International (HRWF International) ранее назвала сфабрикованным. В официальном заявлении, озвученном 28 марта в ООН, прозвучало чёткое утверждение: уголовное преследование Мальцева — не что иное, как личная месть сотрудника СБУ Евгения Волошенюка.

Заседание по избранию меры пресечения Панченко длилось двое суток. На первом заседании суд не смог вынести решение и сделал перерыв в связи с тем, что прокурор не приложил к ходатайству даже тех доказательств, на которые ссылался. 17 апреля после семичасового заседания следственный судья всё же огласил решение — постановлением суда Ольге Панченко — члену Комитета по защите профессиональных прав адвокатов и реализации гарантий адвокатской деятельности при Совете адвокатов Одесской области — была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей сроком на 2 месяца без права внесения залога. Это решение вызвало глубокую обеспокоенность и возмущение в адвокатском сообществе. Свою позицию по этому делу уже выразили Совет адвокатов Одесской области, адвокаты Александр Бабиков и Игорь Федоренко, Вадим Семёнов, Владимир Клочков и другие.

Мы обратились к адвокату Евгении Тарасенко за комментариями.

– Евгения, расскажите, пожалуйста, об обстоятельствах дела Ольги Панченко.
– Ольга Панченко защищала учёного Олега Мальцева в течение семи месяцев с момента его ареста (12.09.2024). Она участвовала во всех следственных действиях, получала материалы дела, общалась с Мальцевым. И вдруг, через семь месяцев, ей самой предъявили подозрение. Причём к ходатайству об избрании меры пресечения были приложены те же самые документы, которые Ольга видела ещё в начале производства, то есть ещё 7 месяцев назад. Прокуроры настаивали на содержании под стражей, ссылаясь на то, что она якобы может скрываться от следствия. Это вызвало удивление и возмущение в профессиональном сообществе адвокатов: если бы она действительно хотела скрыться, как утверждает следствие, у неё на это было целых семь месяцев!
Ещё одна причина, по которой адвокаты были возмущены: если Ольга действительно преступница, как утверждает следствие, то почему ждали 7 месяцев? На суде прокуроры утверждали, что не могли найти её квартиру. Хотя им был известен и адрес, и номер дома, и номер квартиры. Проблема, как они объяснили, заключалась в том, что в тамбуре четыре квартиры, поэтому именно квартиру Ольги «вычисляли» чересчур долго. Звучит, мягко говоря, абсурдно.

– Как вы считаете, почему именно сейчас её арестовали?
– Я думаю, это сочетание мести и сигнала — «последнее китайское предупреждение» другим адвокатам, которые остались в деле Мальцева. До этого уже фактически выбили из процесса двух адвокатов, пытались устранить ещё одного. Ольга — четвёртый адвокат, которого пытаются устранить.
К тому же я ещё полгода назад говорила, что на её электронную почту приходило сообщение с требованием денег за прекращение дела Мальцева. То есть ситуация выглядит очень тревожной. К тому же,  защита по делу Мальцева носит активный характер. Мы опубликовали видео заседаний. Поэтому каждый желающий может их посмотреть и сделать собственные выводы (судебное заседание от 4 апреля 2025 года часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6).

– Панченко защищала только Мальцева?
– Нет. Делу уже полтора года. Ещё за шесть месяцев до того, как Мальцеву было объявлено подозрение, Ольга представляла его интересы в производствах ГБР и Нацполиции. Тогда она многим «испортила планы». После первой волны обысков Ольга Панченко начала обжаловать незаконные действия по изъятию имущества и добилась снятия ареста. За Мальцевым «охотились» два года — сначала ГБР, потом Нацполиция, а затем уже СБУ, куда дело передали 8 мая 2024 года из-за его безперспективности.
С 2023 года военная контрразведка СБУ активно занималась поиском компромата на Олега Мальцева. Были тщательно проверены все его личные связи и круг знакомых. В течение нескольких месяцев контрразведка расследовала, было ли законным получение им научных званий и дипломов. Были проведены два масштабных обыска, однако никаких правонарушений не выявили, и Государственное бюро расследований отказалось от дальнейшего расследования или выдвижения подозрения из-за его бесперспективности. Дело передали в Одесское управление СБУ.
Когда СБУ предъявила подозрение, тогда Ольга Панченко стала официальным адвокатом Мальцева. Впоследствии взяла под защиту женщину, которая также проходит по этому делу. А после того, как из процесса вывели ещё двух адвокатов, Ольга взяла их клиентов себе. В итоге у неё стало пять подзащитных по этому делу.

– Что происходит сейчас?
– 17 апреля 2025 года Ольгу взяли под стражу. На следующий день, 18 апреля, должно было состояться заседание суда, но из-за её ареста его перенесли на 24 апреля. Клиенты категорически отказываются менять защитника. Ольга написала ходатайство из СИЗО с просьбой доставить её конвоем на заседание. Посмотрим, как отреагируют следователи и прокуроры.

– Неужели прокуратура и следствие безосновательно выдвинули Ольге Панченко подозрение?
– Мы вместе с Ольгой ознакомлены со всеми материалами дела — это 30 томов. И я могу с уверенностью сказать, как адвокат, что там нет ничего, что имело бы отношение к преступлению. И главный вопрос — чего ждали семь месяцев?
На суде прокурор утверждал, что не могли подписать подозрение, поскольку это не так просто — из-за её статуса адвоката (согласно УПК подозрение адвокату должен подписывать прокурор области). Но это утверждение — ложь, потому что Олег Мальцев тоже является адвокатом, и ему всё подписали ещё 12 сентября 2024 года.

Я и мои коллеги продолжаем работу над делом и искренне надеемся, что в ближайшее время мы докажем невиновность наших клиентов.