СМЕРШ был создан на базе Управления особых отделов Народного комиссариата внутренних дел СССР.  СМЕРШ просуществовал недолго — с 1943 по 1946 год. Однако опыт, накопленный контрразведчиками в эти трудные времена, изучается и применяется контрразведками всего мира. Примечательно, что за три года существования СМЕРШ в рядах контрразведчиков не было ни одного случая предательства, перехода на сторону врага. Не смог в их ряды внедриться и ни один вражеский агент. По случаю такой знаменательной даты, предлагаем Вам ознакомиться с фрагментом интервью ветерана ВОВ, разведчика СМЕРШа, который непосредственно участвовал в обороне и освобождении Одессы от фашистских захватчиков.

Военный контрразведчик, участник Великой Отечественной войны, генерал-майор в отставке Иванов Леонид Георгиевич принимал участие в освобождении Украины и прошел всю войну.
«Войну я закончил в Берлине, был в зале подписания капитуляции. Ещё народ не знал о Победе – а мы уже по сто грамм тяпнули. Вот такое вот у меня в жизни получилось», — смеясь, говорил ветеран.

В свои неполные 23 года Леонид Георгиевич прибыл в Одессу.
«Где-то 1-го июля 1941 нам дали направление в Одессу, Одесский военный округ. Я и ещё человек шесть-семь. Это только июль-месяц, ещё немец там не был. Мы добирались – тяжело. Там и всякими машинами попутными, и пешком…

Вот прибыли где-то числа 10-го июля. Я там стал уже старшим уполномоченным. И – первая бомбёжка, серьёзная такая. Там гостиница «Красная» была, обком партии, вот этот театр такой знаменитый на всю Европу был – туда тоже попала бомба, и так далее. А тут, значит, начальник отдела округа, полковник Перминов, в конце июля собрал состав: говорит, что Одесса будет окружена. И мы, Одесский округ, все эвакуируемся. Останутся тут работники, образуют Особый отдел Приморской армии. «Я, – говорит, – не буду назначать. Кто добровольно хочет остаться?» Ну, я в числе первых и вызвался. И уже округ ушёл – а я остался в Особом отделе Приморской армии. Одесса была окружена 5-го августа: полная блокада. Мы занимались работой, выявляли агентуру и дезертиров.

Там моряков было много со списанных боевых кораблей: одеты в армейскую форму, но когда идут в атаку – расстёгнут воротничок, тельняшка видна, бескозырку в зубы, чтоб «полундра» – и вперёд. И вот я там впервые пошёл в атаку. Я же не буду сидеть! И – до сих пор помню: бегу, смотрю – десять человек лежат. Я думаю: «Чего же они лежат, чего они не бегут?!» Потом – доходит: «Это же убитые!» Вот так, значит, первая такая атака… Потом там такой район – Дальник, это километров десять от Одессы; там была 25-я Чапаевская дивизия. Вообще, войск было мало: три дивизии всего. Ну, там авиационный полк, ещё части… примерно 42 тысячи наших. Против – вся румынская армия, и немецкие части. Ну, румыны – вояки плохие, били их страшно. Было это всё в районе Дальника. Там я вот так выходил [Зажимает нос.]: вонь стоит, они в этих шапках таких… одежда такая плотная… даже можно лежать на голой земле сырой – и ничего, не простудиться. Но вояки – плохие.

Мало кто знает, но в сентябре 1941-го года положение было страшное… была опасность, что немец займёт Одессу. В Военный совет – телеграмма Сталину, что – положение тяжёлое, есть угроза захвата. Буквально теперь об этом, правда, не пишут, но – через два-три часа – от Сталина телеграмма: «Прошу героических участников обороны Одессы продержаться два-три дня. Будет подкрепление». Верховный командующий! – не требует, не приказывает, а – просит.

И вот командиры взводов в окопах солдатам говорят: «Ваня, Сталин прислал телеграмму, просит продержаться два-три дня». Так вот эта просьба – в психологическом плане – она воздействовала сильнее, чем приказ стоять насмерть. Продержались три дня, пришло подкрепление из Новороссийска – и всё, продержались!

Мы проводили большую работу: заслали там женщин под видом «к родственникам», немцы их опрашивали – они говорили, что там окопы роют, войска идут, настроение боевое, то есть об отходе – и никакого намёка нет. Один мальчишка там тоже был заброшен. Мы его зарядили: «Давай, говори им вот то-то, то-то там…» А потом по нашему указанию к машинам, идущим к фронту, деревья привяжут – пыль столбом: вроде «войска идут». В общем, полная дезинформация была. Сработало. И 16-го октября 1941-го года – все войска были выведены до одного, все. Каждому полку был известью проложен маршрут в порт, там уже – пароход, всё организованно… и лошадей, и всё забрали. Вывели – полностью.Ну, было, конечно, положение тяжёлое, потери были и так далее. И 1-го октября Сталин дал команду Одессу эвакуировать. Почему? Потому что немец подходил к Перекопу и была угроза захвата Крыма. А если займёт Крым – Одессе точно каюк. Ну, что? Из Одессы раненых – куда? В Крым. Боеприпасы – откуда? С Крыма. Ну, и другое… В общем, Сталин дал команду. И наша задача состояла в том, чтобы противник не знал, что мы готовимся эвакуироваться. Иначе, если он узнает – он тогда «на плечах» ворвётся… всё, потеря будет сплошная.

А чтобы была иллюзия, что войска на месте – где-то пулемётчик, автоматчик – стрельбу вели… всё-таки – вели. И пришли боевые корабли в Одессу, громадные. То есть показать, что оборона – на месте, живёт и никуда не уходит.

Ничего не знал противник, целые сутки потом боялся входить в Одессу: думали, что это какая-то игра со стороны русских. А потом вошли – а там был дом такой известный, и они устроили в нём пьянку человек на пятьсот… а мы заранее сработали, заминировали в подвале… потом – кнопку, и – всех.

Вот приглашали приехать: «Вроде ж Вы Почетный гражданин Одессы!» Я говорю: «Ребята, я приехать-то, может, и приеду, а – уеду ли?» Потому что приехать – я же не буду сидеть: надо поехать в район Дальника, там выступать, потом приёмы… Это же всё нагрузка. А всё-таки же мне 95 лет… В общем, отказался. А они – и на день рождения меня приглашали и, в общем, звонят и так далее».Что интересно – 16-го октября 1941-го года я в числе последних защитников оставил Одессу. На Севастополь. А 10-го апреля 1944-го я с войсками первым в Одессу вошёл. И сейчас я – единственный во всей стране, который последним ушёл и первый вошёл. В Одессе обо мне знают. Они в газетах печатают портреты мои, такую и мне прислали… когда там праздники – вспоминают, желают здоровья…

Скончался Иванов Леонид Георгиевич в 2015 году на 97-м год жизни. Он также написал книгу «Правда о «Смерш», где  очень точно и предельно честно рассказывает о своей жизни, которая неразрывно связана со службой в органах безопасности, о людях, с которыми сводила его судьба, рассуждает об истории и будущем.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook

«Одесский почин.

Первая в нашем Союзе одесская «Экспериментальная мастерская» существует уже свыше трех лет, но об этом полезном учреждении почти никто по СССР не знает.
Мастерская выросла, что называется, на голом месте, без всяких предков, без предшествующего опыта, шла наугад, ощупью и пришла все же к большим масштабам,
Перечислять ли итоги? Изобретение т. Креминского теперь уже общеизвестно. Союзный Совнарком постановил отпустить от 2 до 3 миллионов рублей для постройки утилизационного завода по системе Креминского. Изобретение это — одно из детищ одесской «Экспериментальной  мастерской». Их много таких питомцев.

До сих пор в каменоломне работали только лом и пила. Одесской мастерской дано было задание от одесского треста строительных материалов сконструировать специальную машину для разработки известняка. Мастерская коллективно выполнила задание. Впрочем, всего не перечислить. Вот цифры: количество обслуженных изобретателей — 365; оформлено проектов —786; построено моделей —186, реализовано или применено уже в промышленности — 87.

Таким образом, как видно из этих цифр (87 реализованных изобретений из 786), трудовой и творческий капитал одесской «Эксиериментальной мастерской» дает в пользу советской промышленности более 10% чистого дохода. Предприятие, от которого не отказался бы и сам Генри Форд.
Как создалась «Экспериментальная мастерская» в Одессе?

Заводы и Фабрики загружены очередной производственной работой: у заводов и Фабрик с их строго ограниченными бюджетами нет особых средств для экспериментов. Исходя из этих положений, Одесский окрисполком в 1926 году решил выделить специальные средства на организацию «Экспериментальной мастерской». Здесь рабочий изобретатель должен получить должную помощь в оформлении своей идеи. Здесь он на практике проверит своё изобретение получив для него чертежи и модель.

Отдел местной промышленности — подлинный опекун мастерской — вначале дал ей оборудования на сумму около 5.000 руб. Окрисполком ассигновал ежегодную цифру около 15 тыс. рублей. Вот и все средства этого большого дела.

Штат вначале состоял из 1 инженера, 1 чертежника, 2 мастеровых и 1 ученика, При мастерской разу же учредилась техническая консультация, т.-е бюро специалистов. В качестве экспертов, кроме постоянного состава бюро, привлекаются со стороны инженеры и профессоры — по специальности. Социальный состав зарегистрированных изобретателей таков: рабочих — 48%, служащих — 35%, кустарей — 5%, крестьян —2%, учащиеся — 47 прочих —6%.
«Прочие» не пользуются симпатиями мастерской. Это в ‘большинстве люди, случайно придумавшие какую-нибудь вечную пуговицу или застежку для кошелька и возжаждавшие на почве своего «изобретательства» получения патентов, денег, пожизненной ренты, всяческих льгот. «Частники от изобретательства» рассчитывать на хороший прием в мастерской не могут.

Настоящий же труженик — изобретатель, помимо чертежа и модели, получает здесь очень многое. Ему предоставляется полная возможность работать тут же в мастерской самому, и всесторонне: сотрудничать в техническом осуществлении своего изобретения. В первый год мастерскую посещало, в среднем, 8 человек в день. За последние месяцы посещают ежедневно до 20 человек.

Для каждого нового посетителя надо разрешить здесь все его технические и правовые вопросы по изобретательству, изготовить все необходимое для него: сделать чертежи, сконструировать сложные модели, направить проекты на патентование, передать дела в БРИЗы, на заводы. Для осуществления всей этой огромной деятельности, штат за почти 4 года существования мастерской увеличился с первоначальной цифры в 5 человек до нынешней цифры в 7 человек, т.-е. всего на два человека.

Заведующий мастерской, токарь Немцов, не унывает, но положение тяжелое. Мастерская’ перешла на непрерывную неделю. Показательные цифры работы мастерской растут и растут, а штат, смета, ассигнования остаются все те же.
— Если таковая установка будет в дальнейшем, — указывают отчеты, —то существование мастерской станет лишь формальным, так как с растущей работой она ни в коем случае не справится. Одесский окрисполком, положивший столь прекрасное начало большому и нужному делу, не может допустить его до столь печального конца.
Пример Одессы вызывает много подражаний. Не должно быть в Союзе ни одного промышленного города без своей «Экспериментальной мастерской». Какие уроки должно извлечь из проделанного здесь опыта?
Может ли такая мастерская существовать на началах самоокупаемости?
Надо с самого начала запомнить, что мастерская— учреждение практическое, но не коммерческое, учреждение полезное, но не корыстное.

Польза, и огромная польза — это дело ближайшего будущего. Корысть — это мелкий эксплуатационный расчет на «сию секунду». В данном случае корысть нетерпима.

 1) Мастерская должна дать рабочему изобретателю возможность мертвую еще пока идею воплотить в живую модель. Это не доход, а расход.

 2) Мастерская должна дать рабочему изобретателю знакомство с его правами но нашему законодательству. Это не доход, ибо консультация бесплатная.

 3) Мастерская должна предоставить рабочему изобретателю всестороннюю техническую,  лабораторную и  экспериментальную помощь. Это не доход, а предварительные затраты.

 4) Мастерская должна юридически оформить права рабочего изобретателя и практически продвинуть его изобретение на заводы и фабрики. Это опять-таки предварительный расход.

Доходы извлечет наша промышленность, а мастерская должна знать только статьи расхода. Иначе она не будет «Экспериментальной мастерской». Иначе она потеряет все свое мощное значение. Иначе ее совсем и не нужно.

Вывод: средства на мастерскую ‘должны давать не доходы от мастерской, а местная промышленность.

А. В-ский»

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook

До начала строительства порта и города, на территории нынешней Одессы располагались небольшие поселения представителей многих национальностей: около 250 молдаван жили в районе теперешней Молдаванки; примерно 300 турок и несколько сотен казаков, которые перекочевали после упразднения Запорожской Сечи в 1775 году. Здесь образовались два поселения Дунайских казаков – Усатово и Нерубайское. Последние поселились под стенами крепости Хаджибей, что была под властью турок, с которыми заключили договор о ненападении (не нападать -не рубиться) – отсюда и название.

Для реализации плана постройки порта и города по указу Екатерины II необходимо было отвоевать у турок крепость Хаджибей. Тогда Иосиф де Рибас вошел в доверие к проживающим на местности казакам, и они смогли хитростью взять крепость Хаджибей. Как рассказал Юрий Викторович, де Рибас смог расположить к себе казаков тем, что общался с ними на равных,  вопреки большому разрыву классового сословия.
Черноморских  казаков по праву можно считать самыми первыми предками современных сотрудников правопорядка в Одессе. Как отдельное объединение они стали существовать после захвата крепости Хаджибей в 1794 году. Тогда же их переименовали в Черноморское казачество. Это были представители абсолютно разных национальностей и религий, среди них были ромы и евреи. (Стоит отметить, что на сегодняшний день Одесса насчитывает 132 национальности, а Украина – 140).

Полк, в который входило 459 казаков, охранял границы Одесской губернии от Измаила до Херсона. Кроме того, казаков нанимали на три года для обеспечения общественного порядка в городе. Платили им 15 копеек в день, что было немало по тем временам. Помимо вознаграждения, они получали жилье и не платили налоги. Содержать Черноморское казачество для государства было выгоднее, чем целую армию. К тому же, когда заканчивался срок службы, некоторые уже не собирались покидать город, так как создавали здесь семьи. Одесса становилась для них домом и, соответственно, границу города они охраняли с еще большим рвением. На тот период времени они сыграли большую роль в обеспечении безопасности города и поддержании общественного порядка. Они также принимали активное участие в постройке города.

В 1812 году, когда в Одессе вспыхнула очередная эпидемия чумы, город полностью закрыли – никого не впускали и не выпускали. На блокпостах дежурили Черноморские казаки, чтобы не дать распространиться эпидемии. Тогда от эпидемии умерло треть населения города. К слову, Дюк де Ришелье, который тогда был губернатором Одессы, посещал больных, оказывал им всяческую помощь и помогал вывозить тела на захоронение. Тем самым он демонстрировал свою преданность городу и завоевывал сердца одесситов. Об этом невероятном человеке, который очень много сделал для города, будем еще писать в следующих статьях рубрики.

Когда эпидемию чумы побороли, за преданное служение Черноморским казакам царь Николай I объявил благодарность и разрешил селиться непосредственно в Одессе – на Пересыпи, а также жениться на дамах из высшего общества. Напомним, что казаки были из низших сословий, а крепостное право было отменено только в 1861 году. К слову, в Одессе крепостного права никогда не было.

Казачьи объединения просуществовали примерно до 1863 года, а затем были переформированы. Большая часть из них вошла в состав армии Российской империи, некоторые остались поддерживать общественный порядок в городе и стали правоохранителями. К столетию Одессы в городе было уже 8 полицейских участков. История дореволюционной полиции была освещена в одной из прошлых статей.

Интересный факт — согласно архивным документам, первый казак был захоронен в 1825 году на месте, где сейчас находится Спасо-Преображенский собор (Соборная площадь). Он умер своей смертью в возрасте 153 года!

«Погребъ Священникъ Никаноръ Котелевский Капитана Запорожского Конного полка Исидора белого или старого»

Подписывайтесь на наш Telegram-канал и Facebook