Кто представлял академические сообщества и формат мероприятия

Со стороны Academia Liberamentis в симпозиуме выступили профессор Пол Фрейтерс (Paul Frijters), соучредитель и научный директор академии, приглашенный почетный профессор Лондонской школы экономики (LSE) и профессор Колледжа MBS; профессор Джиджи Фостер (Gigi Foster), профессор экономики Университета Нового Южного Уэльса, исследователь образования, поведенческой экономики, социального влияния и государственной политики; и профессор Тиерд Андринга (Tjeerd Andringa), физик, исследователь искусственного интеллекта и специалист по вопросам интеллектуального развития студентов.

Европейскую академию наук Украины представляли вице-президент Академии профессор Олег Мальцев, работающий на стыке криминологии, психологии, истории, философии и исследований безопасности; кандидат психологических наук Александр Сагайдак, специалист в области психологии, антропологии и социологии; и член Президиума, член-корреспондент Академии Ирина Лопатюк, аналитик и эксперт по психодиагностике и профессиональному отбору.

Таким образом, за одной дискуссионной площадкой оказались ученые с разным профессиональным опытом, но общей задачей: разобраться, какие изменения цифровая среда приносит в обучение и интеллектуальное развитие студентов.

Организаторы отказались от привычной схемы, при которой ученые последовательно выступают, а аудитория лишь слушает. Симпозиум был построен в несколько раундов, причем право определить, какие из обозначенных учеными вопросов действительно требуют дальнейшего обсуждения, получили студенты. В первом раунде шесть ученых сформулировали проблемы, которые они считают наиболее существенными, и попытались объяснить их глубинные причины. На этом этапе от выступающих требовалось говорить именно о проблемах, не переходя к готовым решениям. Каждому участнику было отведено до пяти минут. Затем наступал черёд студентов. Они выбирали, какие из прозвучавших вопросов должны перейти в следующую часть дискуссии. Причём выбор происходил между академическими сообществами: студенты Academia Liberamentis определяли вопросы для украинских ученых, а студенты Европейской академии наук Украины — вопросы для своих зарубежных коллег.

После этого ученые возвращались к вопросам, выбранным студентами, уже с другой задачей: предложить возможные решения, эксперименты, направления исследований и практические способы реагирования. Так студенты становились не пассивной аудиторией, а участниками формирования повестки симпозиума.

У такого формата есть важное преимущество именно для международного научного обмена. Каждая сторона сначала получает возможность представить собственное понимание проблемы, а затем вынуждена отвечать на вопросы, которые выбрали представители другой академической среды. В результате обмен опытом происходит не в форме двух параллельных наборов докладов, а через непосредственное сопоставление подходов: участники слышат, что именно заинтересовало зарубежных коллег и студентов, и уже на это реагируют своими знаниями, исследованиями и практикой.

О чём говорили ученые на симпозиуме?

Первым выступил профессор Тиерд Андринга. Он предложил посмотреть на влияние смартфонов не через вопрос о времени, проведенном перед экраном, а через различие двух способов взаимодействия человека с миром. Один из них предполагает концентрацию на ограниченной, контролируемой системе, другой связан с исследованием, открытостью к неопределенности, возможностям и взаимодействию с окружающей средой. В его интерпретации смартфон особенно хорошо поддерживает первый способ: устройство постоянно предлагает человеку управляемую последовательность действий и тем самым удерживает его внимание внутри замкнутой системы.

Профессор Андринга связал это с более широкой задачей интеллектуального развития. По его мнению, взросление предполагает переход от усвоения готовых знаний и контроля собственных реакций к способности самостоятельно взаимодействовать с миром, принимать ответственность и вносить в него собственный вклад. Если человек слишком долго остается в режиме, где внимание постоянно направляется внешним устройством, он рискует недостаточно развить способность исследовать окружающий мир самостоятельно. Именно поэтому ученый говорил не столько о самом смартфоне, сколько о том, какую часть времени развития человека забирает постоянная концентрация на экране.

«Смартфон — это своего рода идеальный инструмент», — отметил профессор Андринга, имея в виду его способность работать последовательно и предсказуемо. Но эта эффективность, по его мнению, имеет обратную сторону: сосредоточившись на устройстве, человек теряет часть осознания того, что происходит за пределами этой системы. В финале своего выступления он сформулировал проблему еще жестче: смартфоны и экраны «крадут время, время развития» и тем самым могут способствовать дисбалансу в интеллектуальном развитии.

Профессор Джиджи Фостер продолжила эту линию, но перенесла внимание с устройства на автономию самого человека. По её мнению, взаимодействие с мобильными телефонами и социальными сетями может приводить к тому, что человек постепенно передает устройству или цифровой среде часть собственной субъектности. Одной из главных проблем она назвала «упрощение сложности». В интернете сложные вопросы, которые требуют длительного размышления, знания контекста и учета множества взаимосвязей, часто превращаются в короткие сообщения и готовые оценки: правильно или неправильно, да или нет, «за» или «против».

Для студента такая среда опасна не только количеством информации, но и формированием привычки к быстрым выводам. Фостер обратила внимание на то, что сложные идеи требуют способности некоторое время не выносить окончательного суждения, сохранять открытость и допускать дальнейшее усложнение собственной позиции. Если же человек постоянно получает упрощенные версии сложных явлений, он может начать искать именно такую простоту и в реальной жизни.

Второй аспект её выступления касался внимания. Социальные сети постоянно подают человеку новые сигналы: сообщения, уведомления, звуки, обновления. В результате структура внимания формируется не самим человеком, а внешней средой. По словам Фостер, если студент не научился самостоятельно удерживать внимание, устройство фактически начинает делать это за него. Тогда исчезает необходимость самостоятельно справляться со скукой, возвращаться к сложной задаче после отвлечения и поддерживать концентрацию без внешней стимуляции.

Наконец, Фостер выделила проблему, которая особенно важна именно для академической среды, — отношение к источникам информации. В цифровом потоке бывает трудно понять, откуда первоначально появилась информация, кто является её источником и какие мотивы могут стоять за её распространением. Поэтому, по мнению ученого, студенту недостаточно просто получить сведения. Он должен уметь проследить их происхождение, сопоставить разные позиции и самостоятельно решить, какой аргумент заслуживает доверия. Соперничество идей, подчеркнула Фостер, само является частью развития науки.

Пол Фрейтерс посмотрел на ту же проблему уже через устройство самой академической среды. Его первый тезис был вполне практическим: телефоны мешают работе непосредственно в аудитории. Но гораздо больше его занимало то, что происходит за пределами лекции. Университет, по его словам, — это не только место передачи знаний, но и социальное сообщество, в котором люди учатся взаимодействовать друг с другом.

Фрейтерс считает, что цифровая среда делает слишком простым уход от сложных человеческих отношений. Если возникает конфликт или дискомфорт, человеку уже не обязательно оставаться внутри ситуации и учиться с ней справляться: можно переключиться на ленту, уйти в другой цифровой контакт или заменить реальное общение виртуальным. Так, по мнению ученого, постепенно ослабевает опыт, который невозможно получить в одиночку: способность договариваться, выдерживать чужой характер, разрешать конфликты и оставаться частью сообщества даже тогда, когда это неудобно.

Еще один образ Фрейтерса был связан с превращением человека в зрителя собственной жизни. Вместо непосредственного участия в происходящем человек начинает фиксировать его, фотографировать, публиковать и наблюдать за собственной жизнью как за своеобразным контентом. Ученый связал это с потребительским отношением к окружающему миру и снижением творческой вовлеченности, особенно в академической среде.

Выступая от украинской стороны, Александр Сагайдак предложил изменить саму постановку вопроса. Он не стал рассматривать цифровую и кибернетическую культуру как явление, от которого академическому сообществу следует защищаться. По его мнению, человечество уже проходило подобные этапы: в XVI веке бессмысленно было сопротивляться культуре печатной информации, в XIX веке — индустриальной культуре, в XX веке — радио и телевидению. В XXI веке информационные и кибернетические сети стали объективной частью среды, поэтому задача заключается не в сопротивлении им, а в том, чтобы влиять на то, какой эта культура будет.

Для Сагайдака это было не отвлеченное рассуждение. Свое выступление он произносил, находясь в Одессе, вскоре после бомбардировки. Он связал происходящее с темой симпозиума напрямую: боевые дроны, управление которыми осуществляется с использованием кибернетических и информационных технологий, уже стали частью современной войны. Поэтому цифровая культура для украинских ученых существует не только внутри университетской аудитории или на экране смартфона — она непосредственно присутствует в окружающей реальности.

Ирина Лопатюк сознательно отказалась от привычного объяснения, согласно которому студент просто отвлекается на телефон. Она предложила посмотреть на ситуацию глазами самих студентов. По её наблюдениям, они нередко формулируют проблему иначе: «Я хочу учиться, но никак не могу заставить себя это делать». Дальше Лопатюк последовательно перечислила десять ситуаций, связанных с использованием телефона: автоматическое обращение к устройству, бесконечное пролистывание ленты, скуку, трудность начать сложную задачу, утомление от длинных текстов, отсутствие естественного окончания цифрового перерыва, FOMO, заполнение телефоном каждого свободного момента, физическое присутствие без полного интеллектуального присутствия и чувство вины.

Особенно важным в её выступлении оказался не сам список, а связь между отдельными состояниями. Сложность учебной задачи может привести к обращению к телефону, это отнимает время, потерянное время вызывает чувство вины, а оно, в свою очередь, еще больше затрудняет возвращение к работе. Так возникает замкнутый круг. Поэтому Лопатюк предложила не сводить происходящее к характеристикам вроде «рассеянный» или «зависимый» студент. По её формулировке, гораздо точнее спросить, в какой момент человек перестает сам выбирать, что заслуживает его внимания, и начинает просто следовать за тем, что привлекает его внимание в следующий момент.

Олег Мальцев: «Предсказуемость — настоящий враг методологии»

Выступление профессора Олега Мальцева заметно отличалось от большинства прозвучавших в первом раунде уже с первых минут. Пока участники симпозиума говорили о смартфонах и социальных сетях как об источниках отвлечения, потери внимания, атомизации и других проблем, профессор Мальцев предложил не начинать с борьбы с самим явлением. По его мнению, сначала необходимо понять его природу и правильно поставить вопрос.

«Мне кажется совершенно ненужным пытаться с самого начала бороться с тем, что можно назвать элементом технического прогресса».

В его трактовке мобильный телефон, социальные сети и искусственный интеллект сами по себе не являются ни добром, ни злом. Значение имеет то, как человек ими пользуется и какое место они занимают в его жизни.

Отсюда профессор Мальцев перешел к своему главному принципу: прежде чем бороться с явлением, нужно остановить процесс внутри того, кто его инициировал, и задать правильный вопрос. На примере социальных сетей он предложил посмотреть не на Facebook как на источник проблемы, а на самого пользователя: зачем ему этот аккаунт, что именно он получает от своего присутствия в сети и какие последствия возникают в зависимости от выбранной модели поведения.

Ученый выделил несколько возможных сценариев. Социальная сеть может использоваться для демонстрации определенного образа себя, может становиться пространством, где человек невольно показывает окружающим свои слабые стороны, может существовать параллельно с реальной жизнью или, напротив, превратиться в инструмент расширения собственного влияния. В последнем случае, по мысли Мальцева, цифровая среда становится инструментом личностного развития, а не его заменой. В противном случае человек рискует заплатить за нее временем и репутацией.

Эту мысль профессор Мальцев объяснил не теоретической схемой, а короткой историей о морской академии. Курсанты отправляются в море на практическое занятие по навигации, а новый ректор неожиданно отключает все навигационные системы и спутники. Оказывается, что без привычных технологических инструментов они не знают, что делать. После возвращения ректор объясняет им смысл эксперимента: однажды им придется отвечать не за то, насколько хорошо работает техника, а за то, дошел ли корабль из точки А в точку Б и что произошло с людьми, находившимися на борту.

Для профессора Мальцева это не история о необходимости отказаться от технологий. Это история о необходимости проверить собственные способности без технологической опоры. Поэтому финальная рекомендация прозвучала предельно конкретно:

«Возьмите свой мобильный телефон, выключите его на весь день, и тогда, к концу дня, вы действительно увидите в зеркале отражение того, кем вы являетесь и кто вы есть на самом деле».

Далее в третьем раунде, отвечая на выбранные вопросы студентами, профессор Мальцев начал со скуки.

Чтобы объяснить ее природу, ученый рассказал историю разговора с американским бизнесменом Стивом Лоттом, президентом Зала славы бокса США. Лотт предложил ему сравнить два состояния: человеку может быть совершенно не скучно несколько часов смотреть футбольный матч или следить за боем Майка Тайсона, тогда как учебная лекция или книга способны вызвать скуку уже через несколько минут. Почему?

Профессор Мальцев предложил искать ответ не в самой продолжительности занятия и не в «ленивом» студенте. Его заинтересовал механизм предсказуемости. Если человек заранее понимает, чем закончится происходящее, внимание ослабевает. Если же перед ним открытое пространство, где результат невозможно полностью предсказать, возникает интерес.

«Предсказуемость — это настоящий враг методологии в любом контексте», — сформулировал он.

Этот тезис неожиданно получил подтверждение непосредственно во время симпозиума. Ирина Лопатюк, говоря о собственном опыте ученицы Мальцева, объяснила, почему его лекции продолжают удерживать внимание студентов:

«Профессор Мальцев на самом деле никогда не повторяется».

По ее словам, слушатель не знает заранее, чем закончится занятие, поэтому ждет продолжения. Она связала это с особенностью его методологии и отношением к ученику: результат зависит не только от содержания лекции, но и от того, насколько человек сам включен в процесс.

Сам профессор Мальцев продолжил эту мысль уже с другой стороны. Он вспомнил собственный подростковый опыт и признался:

«Я не родился профессором. Я был обычным подростком, я никогда не был отличником. Я вообще не увлекался учёбой, потому что был полностью поглощён спортом».

По его словам, ситуацию изменили учителя, которым удалось заинтересовать его и направить в учебе. Поэтому ответственность за отсутствие интереса к учебе Мальцев не склонен автоматически перекладывать на студентов.

«Это серьезная проблема тех, кто преподает», — сказал он.

После этого ученый перешел ко второму выбранному студентами вопросу — управлению вниманием. Здесь его рассуждение снова вышло далеко за пределы смартфона.

Мальцев напомнил, что проблема внимания существует не со времени появления TikTok или смартфонов. По его словам, человечество размышляет о ней тысячелетиями. В качестве примера он обратился к истории фехтования, с которой сам много работал, и показал, что управление вниманием противника когда-то было буквально вопросом жизни и смерти. Современные цифровые технологии используют тот же фундаментальный принцип, только масштабируют его: мультимедиа, социальные сети, мобильные устройства и искусственный интеллект способны все эффективнее захватывать и удерживать внимание человека.

Отсюда появился и практический вывод Мальцева. Человеку недостаточно научиться концентрироваться. Гораздо важнее научиться выбирать, на что именно направлять внимание.

«Гораздо лучше уделять внимание тому, что делает вас лучше, а не тому, что превращает вас в слабака», — сказал ученый, сводя сложный разговор о внимании к вполне практическому критерию.

Так в его выступлении смартфон постепенно перестал быть главным предметом разговора. На его месте оказались человек, его способность выбирать, необходимость, внимание, интерес к непредсказуемому и качество образовательной среды. Технология в этой системе координат остается инструментом. Вопрос в том, кто управляет этим инструментом — человек или уже сам механизм привлечения его внимания.

И вероятно именно поэтому доклад Мальцева оказался для студентов особенно интересным. Он не предлагал простой ответ в духе «телефон мешает учебе — значит, телефон нужно убрать». Вместо этого он заставил посмотреть на привычную ситуацию с другой стороны: почему одни занятия удерживают внимание, а другие нет; почему человек способен часами следить за игрой или боем, но не может прочитать несколько страниц научного текста; что происходит с человеком, когда он перестает самостоятельно выбирать объект внимания; и какую роль в этом процессе должен играть преподаватель.

Что заинтересовало студентов и как ученые отвечали на вопросы

Второй раунд показал, что после первого круга выступлений у студентов возникли совершенно конкретные вопросы. Украинские участники выбрали для дальнейшего обсуждения две темы, предложенные Academia Liberamentis: какую роль должен играть наставник, помимо непосредственного преподавания, и как студенту понять, действительно ли предложенный ему способ решения проблемы работает.

Выбор бельгийско-нидерландских студентов оказался другим. Их заинтересовали два тезиса украинских ученых: что происходит, когда человек перестает сам управлять своим вниманием и позволяет ему постоянно захватываться внешними стимулами, и почему возникает дискомфорт от скуки. Представитель зарубежных студентов Йохан Праамсма (Johan Praamsma) объяснил, что именно эти две темы показались им особенно актуальными в ситуации, когда вокруг человека постоянно находится огромное количество вещей, претендующих на его внимание.

Таким образом, вопросы студентов довольно точно показали различие интересов двух аудиторий. Украинских студентов прежде всего заинтересовало, кто и как должен помогать студенту справляться с цифровой средой, а их бельгийско-нидерландских коллег — что происходит с самим механизмом внимания и способности учиться.

Первым на вопросы украинских студентов ответил Пол Фрейтерс. Его ответ начался с довольно резкого сравнения: наставник не должен превращаться в человека, который просто выдает студенту очередную «порцию знаний», после чего тот принимает ее или отказывается от нее. Фрейтерс считает, что задача академической среды значительно шире: речь идет о личностном и эмоциональном развитии человека.

Отсюда его предложение вернуть в образование более тесное академическое сообщество. Фрейтерс напомнил об исторической модели небольших академических сообществ, где преподаватели и студенты находятся в постоянном контакте и учатся друг у друга. По его мнению, такая среда дает гораздо больше возможностей для личного развития, чем ситуация, когда студент приходит к наставнику лишь на отдельное занятие.

«Исследование и обучение происходят в обоих направлениях», — подчеркнул профессор. Молодые ученые и студенты могут обогащать наставников своим более быстрым освоением новых методов и свежими знаниями.

На второй вопрос — как понять, работает ли предложенное решение, — Фрейтерс ответил уже через понятие личного мировоззрения. По его мнению, интеллектуальное развитие предполагает способность постепенно отбирать то, что действительно работает, и превращать это в собственный набор инструментов. Но для этого студенту нужна среда, в которой он может задавать сложные вопросы, экспериментировать и не бояться ошибаться.

Фрейтерс говорил о любознательности, уверенности и эмоциональной безопасности как об условиях такого обучения. Даже студент, который первоначально просто сидит в телефоне, должен постепенно получить возможность сформировать новые привычки: участвовать в сложных разговорах, принимать интеллектуальные вызовы и получать от этого удовольствие.

Джиджи Фостер развила эту мысль с другой стороны. По ее мнению, современный студент может приходить в академию уже с привычкой к пассивному потреблению информации и ожиданием, что кто-то другой будет определять, что ему изучать и как именно это делать. Поэтому задача наставника — не только передавать знания, но и давать студенту разрешение быть самостоятельным.

«Вы учитесь быть лидером для самого себя, для своего собственного ума», — сформулировала Фостер. Она считает, что студентам необходимо давать задачи, в которых преподаватель намеренно не вмешивается и оставляет им возможность самим искать решение. Такой опыт самостоятельного действия, по ее мнению, особенно важен для нынешнего поколения.

А проверить результат образования Фостер предлагает достаточно просто: посмотреть, куда человек хочет возвращаться. Если после обучения студент начинает меньше тянуться к телефону и сильнее стремится к реальному взаимодействию с преподавателями, сокурсниками и окружающим миром, это может быть практическим признаком того, что изменения произошли.

Тьерд Андринга продолжил разговор о наставничестве через уровни интеллектуального развития. Он разделил обучение на несколько ступеней и обратил внимание на переход от освоения методов к пониманию того, почему человек делает то, что делает. На более высоких уровнях студент уже начинает искать альтернативные точки зрения и способен выйти за пределы привычной интеллектуальной группы. Для Андринги это и есть начало самостоятельного обучения: человек начинает управлять процессом собственного развития.

На вопросы, выбранные бельгийско-нидерландскими студентами, украинская сторона отвечала уже с позиции собственного научного и педагогического опыта.

Вопрос о скуке оказался особенно показательным. В ответе профессора Мальцева, который мы подробно рассмотрели выше, прозвучала идея о связи скуки с предсказуемостью. Но Александр Сагайдак предложил посмотреть на эту проблему иначе: по его мнению, научному сообществу будущего как раз трудно будет скучать, поскольку главной задачей науки становится управление сложностью.

«Наука будущего будет, прежде всего, наукой об управлении сложностью», — сказал Сагайдак. Он связал эту перспективу с развитием кибернетики, семантики и систем «человек — машина», в которых информация важна не сама по себе, а тогда, когда она меняет состояние системы.

Ирина Лопатюк предложила перейти от рассуждений о внимании к небольшому эксперименту. Она попросила участников вытянуть руку, посмотреть на собственный большой палец и попытаться максимально долго удерживать на нем внимание. По ее словам, такой опыт позволяет почувствовать, насколько ограничена способность человека долго удерживать концентрацию на одном объекте.

Отсюда Лопатюк перешла к практическим рекомендациям. Она предложила учитывать четыре фактора: причину, окружающую среду, время и своеобразный элемент внешнего давления, который заставляет довести задачу до конца. Особенно интересной была ее мысль об индивидуальной среде обучения: одному человеку помогает тишина, другому — музыка, третьему — присутствие рядом определенного человека.

Отдельно она остановилась на времени. Вместо попытки заставить себя несколько часов подряд заниматься одной задачей Лопатюк предложила разбивать работу на интервалы разной продолжительности — от одной до тридцати минут — и заранее определять момент переключения внимания. При этом она прямо связала эту часть ответа с технологическим подходом Олега Мальцева.

Получился любопытный обмен: бельгийско-нидерландских студентов заинтересовал вопрос о том, как человек управляет собственным вниманием, а украинские ученые отвечали на него одновременно на нескольких уровнях — от истории и методологии до простого эксперимента, который каждый участник мог провести прямо на себе.

Участники договорились продолжить научный обмен

В заключительной части симпозиума Пол Фрейтерс предложил посмотреть на результаты встречи как на начало дальнейшей работы. По его словам, избежать новой информационной среды уже невозможно, да и сама технология не является однозначно негативным явлением. Смартфоны, социальные сети и доступ к огромному объему информации дают человеку новые возможности, поэтому задача академического сообщества заключается в том, чтобы научиться с ними жить и использовать их с максимальной пользой.

Фрейтерс предложил не искать универсального запрета, а экспериментировать и изучать, какие образовательные подходы действительно работают. Он обратил внимание на опыт семей из Кремниевой долины, которые сознательно ограничивают использование мобильных телефонов детьми в раннем возрасте, и предложил рассматривать этот вопрос как предмет научного исследования: сначала минимизировать потенциальный вред, а затем искать способы сделать технологии полезным инструментом обучения. «Мы тоже будем экспериментировать и посмотрим, к чему это нас приведёт», — сказал профессор, фактически обозначив и направление дальнейшей работы.

Такой подход открывает перспективы и для сотрудничества Academia Liberamentis и Европейской академии наук Украины. Участники договорились продолжать научный обмен и возвращаться к тем вопросам, которые возникли в ходе нынешней дискуссии. При этом сама структура симпозиума показала, что подобные встречи могут становиться площадкой не только для представления уже проведенных исследований, но и для постановки новых вопросов, совместного поиска решений и последующих экспериментов. Модератор встречи также отметила, что многие из прозвучавших идей могут получить продолжение в дальнейших исследованиях и сотрудничестве двух академий.

После симпозиума мы пообщались со студентами, и они отмечали, что возможность самим выбирать вопросы, на которые ученые должны были отвечать, сделала их гораздо более вовлеченными в происходящее.

«Мне понравилось, что здесь студент не остается просто слушателем. Мы сами выбирали вопросы, которые действительно хотели обсудить, и видели, как ученые по-разному подходят к их решению. От этого начинаешь воспринимать научную дискуссию как процесс, в котором можешь участвовать сам».

Еще один участник поделился своими впечатлениями от мероприятия:

«Мне кажется важным, что после такой встречи вопросы не заканчиваются вместе с мероприятием. Наоборот, появляется желание продолжить обсуждение, проверить услышанные идеи и снова встретиться с учеными уже с новыми вопросами. Я бы хотел участвовать в следующих таких мероприятиях».

Для Европейской академии наук Украины проведение подобных встреч имеет и более широкий смысл. Несмотря на тяжелые условия войны, постоянные угрозы и чрезвычайные обстоятельства, Академия продолжает прикладывать максимум усилий для того, чтобы украинские ученые оставались частью международного научного диалога, представляли украинскую научную школу и имели возможность напрямую обмениваться опытом с зарубежными коллегами. Проведенный симпозиум стал еще одним примером этой работы: научное сотрудничество продолжается, а международные связи украинских исследователей получают новые возможности для развития.

Но настоящий масштаб этого события становится очевидным, если посмотреть на одну цифру. Ежегодно через систему научного отбора American Behavioral Scientist проходит лишь ограниченное число работ со всего мира. Речь идет примерно о ста исследованиях, которые доходят до публикации в журнале. Теперь представим эту цифру в масштабе мировой науки: ученые и исследовательские коллективы из разных стран предлагают свои работы, редакторы и эксперты отбирают материалы, и в итоге на страницах журнала появляется лишь небольшая часть этого научного потока. И среди этого ограниченного числа исследований в нынешнем году оказались работы сразу семерых украинских ученых. Это стало возможно благодаря международной деятельности украинского ученого профессора Олега Мальцева.

Почему публикация именно в American Behavioral Scientist имеет значение для ученых и что представили в этом международном выпуске украинские исследователи, расскажем далее.

Журнал, который читают ученые со всего мира

Чтобы понять, почему публикация в American Behavioral Scientist имеет важное значение для ученого, достаточно представить, как вообще развивается современная наука. Она движется не только от открытия к открытию. Ученые постоянно наблюдают друг за другом, спорят, проверяют чужие идеи, ищут новые объяснения и пытаются понять, какие вопросы становятся действительно важными. В этом процессе есть издания, которые просто фиксируют уже сделанное, а есть журналы, за которыми научное сообщество следит особенно внимательно. American Behavioral Scientist относится именно к таким.

Журнал существует с 1957 года. За это время он стал признанным научным изданием, имеющим большое влияние на мировое научное сообщество. Выпуски журнала ABS каждый раз становятся своеобразной картой научного пространства: по ней можно увидеть, какие темы набирают значение, где возникают новые исследовательские направления и какие вопросы еще только начинают формироваться. О чем сегодня думает мировая наука? Какие проблемы считаются действительно важными? Какие объяснения уже не удовлетворяют исследователей? Какие темы начинают привлекать все больше внимания? Ответы на эти вопросы во многом формируются внутри международного научного обмена. И если публикация появляется в таком издании, она получает возможность быть услышанной далеко за пределами страны, в которой была проведена работа.

Ученые со всего мира читают публикации, используют результаты коллег в собственной работе, спорят с выводами автора или развивает его идею. На этой основе появляется новое исследование. Его результаты, в свою очередь, становятся материалом для следующего ученого. Так научная мысль начинает двигаться дальше, а одна публикация может становиться отправной точкой для целой цепочки новых исследований.

Особое место American Behavioral Scientist подтверждается и его положением в международной системе научного индексирования. Журнал представлен в базе Scopus и относится к категории Q1. Для неспециалиста это понятие может звучать технически, однако смысл достаточно прост: научные журналы внутри каждой предметной области ранжируются, и Q1 означает, что издание входит в верхнюю четверть журналов своей категории по соответствующим показателям. Иными словами, публикация в Q1-журнале означает попадание исследования в среду, где научная конкуренция и требования к качеству публикаций особенно высоки.

При этом American Behavioral Scientist является частью SAGE — одного из крупнейших международных академических издательств. Для журнала это означает не просто наличие известного имени на обложке. За ним стоит международная издательская сеть, профессиональное научное редактирование, система экспертного рецензирования и глобальное распространение исследовательских материалов.

Все это позволяет по-другому взглянуть на нынешнюю публикацию восьми украинских ученых. Их работы появились не просто на страницах зарубежного научного журнала. Они вошли в международное пространство, где исследования читают, обсуждают, цитируют и используют как основу для дальнейшей работы. А значит, речь идет о событии, значение которого выходит далеко за пределы украинской науки: результаты украинских исследователей становятся частью мирового научного разговора и получают возможность участвовать в дальнейшем развитии соответствующих научных направлений.

Сознание как пространство и время

Одними из первых в новом международном спецвыпуске, посвещенном теме сознания, представлены две совместные работы профессора Олега Мальцева с его ученицами и коллегами. Первая написана вместе с Ириной Лопатюк, аспиранткой Запорожского национального университета, ассоциированным членом Национальной академии наук Украины, членом-корреспондентом Европейской академии наук Украины и директором Института памяти. Вторая стала результатом сотрудничества профессора Мальцева с Мариной Ильюшей, психодиагностом и экспертом в области профориентирования, возглавляющей научно-исследовательский институт НИИ МСАС.

Обе работы посвящены сознанию, однако предлагают посмотреть на него с двух непривычных сторон. Первая исследует его временную организацию, вторая — пространственную. И в обоих случаях авторы предлагают отказаться от представления о времени и пространстве как о чем-то внешнем, в чем просто существует человеческий опыт.

В совместной работе Олега Мальцева и Ирины Лопатюк «Временная топология сознания: ритм, плотность и фазовые переходы в человеческом опыте» внимание переносится с привычного измерения времени на то, как сознание само придает времени структуру. Часы могут показать, сколько длился разговор, но они ничего не скажут о том, почему именно этот разговор человек спустя годы будет считать одним из важнейших событий своей жизни. Несколько минут ожидания могут казаться бесконечными, а несколько часов работы над сложной задачей — пролететь незаметно. Хронологически время одинаково для всех, однако переживается оно совершенно по-разному. Именно эту разницу авторы предлагают сделать самостоятельным предметом исследования. Они вводят понятие «временной топологии сознания» и выделяют пять структур, через которые, по их мнению, сознание организует переживаемое время: ритм, плотность, резонанс, дрейф и фазовый переход.

Вторая работа, «Пространственная архитектура сознания: центры, границы и поля человеческого опыта», написана Олегом Мальцевым совместно с Мариной Ильюшей. Здесь исследовательский поворот происходит в другую сторону. Если традиционный подход изучает то, как человек воспринимает окружающее пространство, авторы задаются более фундаментальным вопросом: а что, если само сознание организует опыт по пространственным принципам? На первый взгляд это может показаться абстрактной философской конструкцией. Однако авторы переводят ее в область вполне узнаваемого человеческого опыта. У каждого человека есть то, что находится в центре его внимания и системы ценностей, есть то, что остается на периферии, есть границы между «своим» и «чужим», ощущение принадлежности или исключенности, собственные жизненные пути и точки, в которых пересекаются разные отношения, решения и возможности. Даже физически находясь рядом с человеком, можно ощущать огромную психологическую дистанцию. И наоборот, человек может находиться далеко, но оставаться центральной фигурой в сознании.

Вместе эти две работы образуют особенно интересную пару. Одна предлагает исследовать архитектуру сознания во времени, другая — в пространстве. Временная модель показывает, как опыт приобретает ритм, плотность, связность и способность к трансформации. Пространственная модель показывает, как он приобретает центр, границы, направления и поля возможностей. При этом обе работы исходят из одной принципиальной идеи: сознание нельзя рассматривать только как пассивного наблюдателя происходящего. Оно само организует пространство и время, в которых человеческий опыт обретает форму и смысл.

Еще одна работа в международном выпуске объединяет двух воспитанников Олега Мальцева — Ирину Лопатюк и доктора медицинских наук, клинического психолога Леонида Гудкина (Мюнхен, Бавария). Исследование «За пределами вычислений: сознание как геометрическая функция» обращается к одному из сложных вопросов современных исследований сознания: как человек переходит от знания и обработки информации к реальному действию. Авторы отмечают, что существующие теории достаточно подробно описывают память, восприятие, прогнозирование и принятие решений, однако гораздо меньше внимания уделяют самому переходу, в котором представление о ситуации превращается в действие в реальном мире.

Новаторство представленного в статье подхода заключается в том, что сознание здесь рассматривается не как еще один механизм вычисления информации. Авторы предлагают разграничить вычислительную и геометрическую функции познания. Особенно интересным этот подход становится там, где действовать приходится быстрее, чем возможно завершить полноценный аналитический расчет. Опытный хирург, спортсмен, пилот или переговорщик не может каждый раз сначала построить подробную модель происходящего, а затем начать действовать. Он должен распознать конфигурацию ситуации и сориентироваться в ней практически мгновенно. Авторы предлагают рассматривать такую способность не просто как результат накопленных знаний или автоматизации навыка, а как проявление особой функции сознания, связывающей знание с реальностью.

От исторической памяти к конструированию будущего

Следующая группа публикаций представляет уже другую сторону украинской научной школы. Здесь в центре внимания оказываются не индивидуальные механизмы сознания, а общество, его историческая память, коллективные представления и способность видеть возможные варианты будущего. В этих исследованиях сознание предстает как сила, которая способна не только отражать происходящие изменения, но и влиять на направление развития общества.

Первую из этих работ представляет Владимир Скворец, доцент и заведующий кафедрой социологии Запорожского национального университета. Его исследование «Социальная реальность и общественное сознание в историческом развитии украинского общества» обращается к вопросу, который на первый взгляд кажется очевидным: как изменения в жизни общества меняют то, как это общество думает о самом себе? Однако автор предлагает рассматривать эту связь не как односторонний процесс. Общественное сознание, согласно его подходу, не просто отражает происходящее, но способно становиться самостоятельной исторической силой.

Скворец прослеживает эту взаимосвязь на протяжении ключевых этапов украинской истории, от формирования Киевской Руси и становления этнической идентичности до подъема казачества и появления Гетманщины. Новизна подхода заключается в том, что политические, социальные и институциональные изменения рассматриваются одновременно с изменениями в коллективном сознании. Например, появление казаков предстает не только как политическое или военное явление. Автор показывает, как группа, первоначально находившаяся на периферии существующего порядка, постепенно превращалась в самостоятельного социального и политического субъекта, а вместе с этим менялись коллективные представления о свободе, принадлежности, власти и государственности.

Совершенно иной, но логично продолжающий эту линию вопрос ставят профессор, академик Европейской академии наук Украины и Украинской академии наук, Максим Лепский в соавторстве Натальей Лепской и, Игорем Кудиновым. Их совместная работа называется «Сценарийное мышление как процесс формирования ориентированного на будущее мировоззрения».

Авторы начинают с привычного понятия сценария, но предлагают посмотреть на него гораздо шире. Сценарий в их трактовке — это не просто описание того, что может произойти. Сценарий становится способом мышления, который позволяет человеку или целой организации работать с неопределенностью, рассматривать несколько возможных направлений развития и заранее проверять последствия решений. В конечном счете авторы предлагают говорить уже не только о сценарном мышлении, но о «сценарном мировоззрении» — целостной системе представлений, в которой будущее воспринимается не как одна заранее заданная линия, а как пространство возможностей.

Именно этот переход от техники к мировоззрению является главным новаторским акцентом исследования. Авторы объединяют в одной модели рациональный анализ, воображение, интуицию, культурные символы, ценности и коллективное обсуждение будущего. Сценарий в таком понимании помогает не угадать единственный вариант будущего, а научиться видеть несколько возможных миров и понимать, какие решения могут приблизить или отдалить каждый из них. Поэтому сценарное мышление приобретает сразу несколько функций: помогает ориентироваться в сложной ситуации, координировать коллективное понимание происходящего и проверять возможные решения с точки зрения их последствий.

Таким образом, эти две работы соединяет одна важная мысль. Первая показывает, как коллективное сознание способно влиять на историческое развитие общества, вторая исследует, как сознательное формирование представлений о возможном будущем может влиять на решения, принимаемые уже сегодня. В обоих случаях речь идет о сознании как об активной силе, участвующей в создании социальной реальности.

Человек, который открывает миру украинскую науку

Пять исследований, вошедших в международный выпуск American Behavioral Scientist, позволяют увидеть настоящее интеллектуальное богатство украинской науки. Здесь есть поиск новых способов понять устройство сознания, исследование памяти и человеческого опыта, осмысление исторического развития общества и коллективного сознания, разработка подходов к прогнозированию будущего. Перед мировым научным сообществом предстает целый спектр идей, в которых сочетаются глубокая теоретическая работа, междисциплинарный взгляд и стремление найти практическое применение знаниям.

Возможность представить это научное богатство международной аудитории стала результатом многолетней работы Олега Мальцева с зарубежными исследователями и научными организациями. Более десяти лет он последовательно создает международные научные связи, привлекает украинских ученых к совместным исследованиям и помогает их работам выходить на площадки мирового научного сообщества.

Профессор Олег Мальцев — едва ли не единственный украинский ученый, который на протяжении более десяти лет неизменно представляет украинскую науку на международной арене. За этим стоит не разовая конференция или удачный международный проект, а последовательная научная деятельность, которая продолжается год за годом и осуществляется без государственной поддержки.

Для Олега Мальцева международное представительство украинской науки стало частью профессионального долга ученого. Его задача заключается в том, чтобы открывать миру двери в украинскую науку, создавать условия для международного научного диалога и показывать потенциал прикладных знаний, сформированных украинскими исследователями.

Такая работа особенно важна для науки, которая развивается через постоянный обмен идеями между странами и исследовательскими школами. Научные традиции получают новое развитие, когда встречаются с другими подходами, вступают в дискуссию и становятся основой для совместного поиска. Именно такой международный диалог профессор и заведующий кафедрой уголовного правосудия в Университете Лонг-Айленда Харви Кушнер считает важным условием дальнейшего развития исследований сознания. В предисловии к специальному выпуску он пишет, что американские исследования сознания могут обрести новые измерения благодаря самобытным интеллектуальным традициям и устойчивой научной деятельности украинских ученых. По его словам, восточноевропейская научная традиция способна соединять эмпирическое исследование с феноменологическим подходом и тем самым предлагать более целостную перспективу понимания сознания.