Хронология событий. Как прослушивали адвоката шесть месяцев

Факт незаконной прослушки адвоката Ольги Панченко стал публичным 27 мая 2025 года, когда её защитник адвокат Александр Бабиков, опубликовал заявление на своей странице в социальной сети Facebook. По его словам, при ознакомлении с материалами дела после снятия грифа секретности с решений Одесского апелляционного суда о проведении негласных мероприятий, было установлено, что сотрудники правоохранительных органов подделали документы, указав номер официального мобильного телефона адвоката Ольги Панченко, который внесен в Реестр адвокатов Украины, как принадлежащий её клиенту — учёному Олегу Мальцеву.

Инициатором операции выступил оперативник контрразведки Евгений Волошенюк. Именно он подготовил рапорт, в котором обозначил, какими номерами якобы пользуется Олег Мальцев. В перечень номеров, номер адвоката Панченко был включён намеренно. Как поясняют юристы, подобный манёвр позволял избежать юридических ограничений, поскольку на бумаге создавалась иллюзия, что речь идёт о фигуранте дела, а не о его адвокате.

На основании этого сфальсифицированного рапорта прокуратура без должной проверки инициировала ходатайство о проведении негласных следственных действий. Следователь и прокуроры проигнорировали обязанность удостовериться в принадлежности номера, а суд, полагаясь на предоставленные документы, вынес разрешение.

Таким образом, без всякой верификации личных данных, номер адвоката Ольги Панченко был поставлен на контроль.

Рапорт лепится, разрешение подписывается, адвокат прослушивается

То, как сотрудник контрразведки организовал прослушивание адвоката Ольги Панченко, показывает, насколько легко механизм закона может быть вывернут наизнанку.

Ключевым элементом схемы стал рапорт Волошенюка. Именно этот документ запускает всю цепочку. Следующим звеном в цепочке становится прокуратура. Получив рапорт, прокуроры оформляют процессуальное ходатайство о проведении негласных следственных действий.

Судья, получив документы, выносит разрешение на прослушку, не зная, что один из номеров принадлежит адвокату фигуранта дела. При умолчании со стороны следствия и прокуратуры суд фактически оказывается введённым в заблуждение. В результате, санкционируется вмешательство в профессиональную деятельность адвоката.

При этом, как отметил адвокат Бабиков “сам способ подделки документов и организации прослушки вызывает серьезные опасения в умственной полноценности лиц, которые это делали. Единственным оправданием этого может быть их полное бесстрашие понести наказания за нарушения закона”.

“При поступлении решения суда, в котором указывается, что прослушивается телефон мужчины, достаточно нескольких звонков на этот номер, чтобы определить, что им пользуется женщина. Еще пары звонков достаточно для человека обладающего зачатками интеллекта, чтобы определить, что этим номером пользуется адвокат. Но изученные документы показывают, что на протяжении полугода ни оперативный сотрудник, который слушал телефонные разговоры Ольги, ни оперативно-технические сотрудники, которые сопровождали этот процесс, ни естественно следователь и прокурор не смогли отличить женский голос от мужского и не узнали в нем голос Ольги, которая неоднократно принимала участие в следственных и других действиях, которые они проводили.” — заявил Бабиков.

Что касается ответственности лиц, причастных к прослушке адвоката, то было подано официальное заявление о совершении уголовного правонарушения в Офис Генерального прокурора и Государственное бюро расследований.

Наличие служебных полномочий не освобождает прокурора, следователя или оперативного сотрудника от обязанности соблюдать закон. Наоборот, при принятии решений, которые затрагивают гарантии профессиональной тайны, ответственность этих лиц носит повышенный характер. Судебная практика ЕСПЧ подтверждает: если в процедуре санкционирования негласных следственных действий скрывается информация о статусе объекта прослушивания, это является существенным нарушением права на справедливый суд и подлежит правовой оценке.

Причем здесь «красный телефон»?

В сентябре 2024 года во время проведения обыска у Олега Мальцева, после которого он был задержан, также был изъят телефон «в чехле красного цвета» его адвоката Ольги Панченко, которая принимала участие в обыске как адвокат Мальцева и представляла его интересы во время этого процессуального действия.

Следственный судья, не моргнув глазом, наложил арест на телефон защитника по делу, хотя из протокола обыска и замечаний к нему было очевидно чей это телефон. Более того, в судебном заседании Ольга Панченко неоднократно заявляла, что это ее телефон.

Впоследствии Одесский апелляционный суд этот арест отменил и обязал следователя вернуть телефон защитнику по делу, так как таких юридических нонсенсов Украина еще не видела.

Через 7 месяцев 15 апреля 2025 года уже во время обыска дома у адвоката Ольги Панченко тот же следователь опять изымает тот самый мобильный телефон в чехле красного цвета, но уже как у подозреваемой по делу.

Невольно возникает вопрос: что за странная охота на телефон защитника?

Как объяснили нам юристы в решении апелляционного суда о прослушке указывается не только номер телефона, но и его IMEI. Таким образом, изымая телефон адвоката Ольги Панченко еще в сентябре 2024 года кто-то, по всей вероятности, хотел «замести следы», однако не учел возможности принятие апелляционным судом решения о возврате телефона адвокату Панченко. Но эту оплошность следствие вскоре исправило, проведя обыск у Ольги Панченко 15 апреля 2025 года и задержав ее по делу, где она осуществляет защиту 5 человек.

Что именно нарушено? Юридическая квалификация

Когда объектом негласного контроля становится адвокат, такие действия не могут рассматриваться как частный или технический инцидент. Речь идет о прямом нарушении фундаментальных прав и гарантий, которые обеспечивают легитимность любого уголовного производства.

Адвокатская тайна не является привилегией юриста и не относится к сфере его личной безопасности. Это гарантия, адресованная прежде всего доверителю. Государство, признавая важность этой связи, специально охраняет все формы коммуникации между адвокатом и клиентом, будь то устные разговоры, письменная переписка, передача файлов или обсуждение правовой позиции. Без такого уровня защищённости адвокат не может выполнять свою функцию, а обвиняемый рассчитывать на полноценную защиту.

В украинском правовом поле институт адвокатской тайны защищён сразу на нескольких уровнях. Конституция Украины (статьи 31 и 59) закрепляет право каждого на правовую помощь и неприкосновенность частной корреспонденции и телефонных разговоров. Закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» прямо запрещает вмешательство в профессиональную деятельность адвоката, включая доступ к информации, составляющей адвокатскую тайну.

Очень важным ориентиром в этом контексте является решение Европейского суда по правам человека от 13 февраля 2025 года по делу «Денисюк и другие против Украины». В нём суд чётко определил: если государство хочет прослушивать кого-либо из адвокатов, оно обязано соблюдать строгие критерии, чтобы не нарушить принцип адвокатской тайны. Один из таких критериев касается соблюдения процедуры санкционирования негласных мероприятий, по которому суд должен проверить и исключить существование факторов, которые могут свидетельствовать об осуществлении тайного наблюдения (прослушивания) произвольно, неправомерно или без надлежащего и тщательного рассмотрения. То есть суд должен быть полностью осведомлён, что речь идёт об адвокате, и отдельно это учесть при вынесении решения.

Однако, в случае с прослушкой телефона Ольги Панченко, все было разыграно так, что никто якобы не был в курсе, что прослушиваемый телефон принадлежит адвокату. Весь процесс был организован таким образом, чтобы скрыть от суда истинный статус абонента. То есть фактическое прослушивание осуществлялось без ведома суда о том, что объектом является защитник по делу.

Прослушка адвокатов становится обыденной практикой?

Случай прослушивания адвоката Ольги Панченко не является уникальным. Подобные инциденты фиксировались и продолжают фиксироваться в контексте резонансных дел, где защита представляла интересы либо политически неудобных обвиняемых, либо лиц, в отношении которых велись комплексные оперативно-розыскные мероприятия. В частности, в делах, связанных с расследованиями НАБУ и СБУ, адвокаты не раз заявляли о попытках давления и прослушки.

Дело же Ольги Панченко в очередной раз поднимает вопрос о законности методов, которые используют правоохранительные органы для получения доказательств. Профессия, которая по своей природе должна быть процессуально защищена, сегодня всё чаще оказывается объектом скрытого надзора.

Особенно показательным является то, что всё это происходит на фоне активного обсуждения Европейской конвенции по защите прав адвокатов, которую Украина до сих пор не подписала. Несмотря на то, что украинские представители участвовали в подготовке текста этого международного договора, его ратификация Украиной еще не произошла.

Между тем, именно в подобных случаях, когда под вопросом ставится неприкосновенность адвокатской деятельности, становится очевидным, насколько украинская адвокатура нуждается в четких, международно признанных защитных механизмах. Конвенция могла бы стать правовой основой, укрепляющей статус адвоката и вводящей дополнительные гарантии его независимости и профессиональной неприкосновенности.

Сегодня на очереди обращение доктора Адама Ловаса, исследователя из Будапешта.

Философ, автор многочисленных трудов по политической философии и этике, доктор Ловас обнародовал следующее заявление:

«Меня зовут доктор Адам Ловас. Я научный исследователь в рамках постдокторской программы в области этики и политической философии. Хотя лично я с доктором Олегом Мальцевым не знаком, мне приходилось публиковаться в нескольких его научных изданиях, в частности в журнале Baudrillard Now. С глубоким уважением я отношусь к той интеллектуальной работе, которую он и его коллеги выполняют.

Я считаю, что он дальновидный мыслитель, который проделал очень важную работу в области социальных и гуманитарных наук. Поэтому я с огромным уважением отношусь к работе, которую он и его коллеги выполняют, и считаю, что это очень важная работа. Именно поэтому мне трудно было без обеспокоенности воспринять новости о его нынешних юридических трудностях.

Я не хотел бы высказываться по сути обвинений, но сам характер судебного разбирательства вызывает серьезные вопросы. Я искренне надеюсь, что украинская судебная система вынесет справедливый приговор по этому делу, и доктор Мальцев сможет продолжить свою работу без лишнего политического вмешательства, потому что наука должна быть автономной.

Автономия науки от политики должна быть основополагающей ценностью любой либеральной демократии. Поэтому для демократии, я думаю, свобода слова имеет фундаментальное значение.

Поэтому я хочу выразить искреннюю надежду на то, что эти фундаментальные ценности, которые важны для всех ученых мира, будут соблюдены и в этом случае».

Обращение доктора Ловаса является очередным свидетельством того, что дело доктора Олега Мальцева привлекает внимание представителей международного академического сообщества. Сегодня это заявление венгерского ученого дополнило ряд других обращений, адресованных украинскому суду: от правозащитников, ученых и исследователей из Европы, США и Израиля.

Источник

Оригинал видео обращения на английском языке по ссылке

Олег Мальцев, украинский ученый и организатор науки, более полугода находится под стражей в Одессе. Его арест инициировал сотрудник ДВКР СБУ Евгений Волошенюк из-за личной мести. По официальной версии Олег Мальцев подозревается в организации незаконного военизированного формирования. На практике — ни одного факта, подтверждающего это, следствие не предоставило. Зато в деле фигурирует фрагмент видео, записанное во время совещания, вырванное из контекста и превращенное в инструмент уголовного преследования.

В ноябре 2024 года бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers охарактеризовала дело Мальцева как сфабрикованное. В конце марта 2025 года французская организация Coordination des Associations et des Particuliers pour la Liberté de Conscience проинформировала во время сессии ООН в Женеве, что в деле имеются признаки фабрикации, а задержание имеет черты репрессивного преследования.

Читайте больше по делу Олега Мальцева:

• Цена защиты: Игорь Федоренко о давлении на адвокатов и борьбе за свободу Ольги Панченко
• Сотрудники ДВКР СБУ использовали «втемную» органы прокуратуры и следствия СБУ для реализации коммерческого заказа. Дело Олега Мальцева
• Победа в деле адвокатки Ольги Панченко: она вышла на свободу
• Олег Мальцев не поддался вербовке гру. Спецслужбы рф решили уничтожить его деятельность?
• Когда эмоции встречаются с правом — побеждать должно право. Иначе будет хаос
• Месть и «последнее китайское предупреждение» — адвокат Евгения Тарасенко о резонансном аресте адвоката Ольги Панченко
• Солидарность под запретом или спецразрешение на истерику
• Олег Мальцев. Заказное дело СБУ
• Дело ученого Олега Мальцева: интервью с адвокатом
• Когда закон становится сценой для выступления. Видимое и невидимое в деле Мальцева
• Дело Мальцева: незаконное задержание «опасных сообщников»
• ДЕМОНСТРАЦИЯ СИЛЫ ИЛИ ДЕМОНСТРАЦИЯ ОШИБОК? НЕОЖИДАННЫЕ ЗАДЕРЖАННЫЕ СБУ
• Обращение к украинскому суду проф. Джерома Крейса(Нью-Йорк)
• Международное сообщество инициировало публичные обращения к украинскому суду по делу Олега Мальцева
• Французский ученый Люсьен Улабиб призвал украинский суд справедливо рассмотреть дело ученого Олега Мальцева
• Жадность, юридическая безграмотность и чувство безнаказанности загнали сотрудников ДВКР СБУ в тупик в деле Олега Мальцева
• Неудобная правда: что на самом деле раскрывает дело Олега Мальцева и арест его адвокатки Ольги Панченко
• СБУ выпустили цепного пса, или как в Украине пытаются подменить суд мнимым общественным мнением
• Бывший офицер израильского контр-террористического спецподразделения обратился к украинскому суду по делу Олега Мальцева
• Почетный профессор Ратгерского университета обратился к украинскому суду по поводу ареста ученого Олега Мальцева
• Как адвокаты Олег Мальцев и Ольга Панченко собирались захватить Одессу
• “Олег Мальцев должен вернуться к науке”. Обращение от независимого исследователя Марко Андреаккио к украинскому суду
• Британский исследователь призвал украинский суд к справедливому рассмотрению дела Олега Мальцева
• В ООН передан Deteсtive Report, указывающий на исполнителей заказного дела в отношении Олега Мальцева
• «Ни сепаров, ни российского следа». Дело Олега Мальцева. Расследование завершено
• В Офис Президента направлено обращение касательно дела ученого Олега Мальцева
• Свидетель по делу или рейдер? Новые детали в уголовном деле Олега Мальцева
• «Боевая соучастница» с планеты Тиния. Новый поворот в деле академика Олега Мальцева
• В ООН заявили о незаконности уголовного дела в отношении украинского ученого доктора Олега Мальцева. Пресс-релиз
• ООН: дело украинского ученого Олега Мальцева будет тщательно расследовано
• Расследование фактов дискредитации академика Мальцева
• Петиция в защиту академической свободы: дело Олега Мальцева вызвало международный резонанс

Примечательно, что отправка обращения совпала с Днём науки в Украине. Эта символическая параллель подчеркивает парадокс ситуации: в день, когда страна отмечает вклад ученых в развитие государства, один из ее представителей на международном уровне находится у себя на родине за решеткой по обвинению, которое международное правозащитное сообщество считает сфальсифицированным.

Как сообщает Европейская академия наук Украины, под обращением к Президенту Владимиру Зеленскому подписались представители из Украины, Израиля, Грузии, Великобритании, Норвегии, Испании, Австрии, Венгрии, Турции, Соединенных Штатов Америки и Франции. Среди подписантов как ученые, правозащитники, публицисты, общественные деятели так и обычные граждане, которые не остались в стороне.

Это обращение стало очередным этапом международной поддержки ученого. Ранее в украинский суд были публично обращены выступления в защиту Олега Мальцева со стороны выдающихся представителей мирового академического сообщества. Среди них — лауреат международных премий Алекс Мейзи (Великобритания), философ и редактор французского научного журнала «Dogma» Люсьен Улабиб, американский преподаватель и автор трудов по политической философии доктор Марко Андреаккио, независимый исследователь Георгий Вачнадзе (Грузия), бывший советник Министерства юстиции США, доктор Джеймс О. Финкенауэр и другие.

Еще в декабре 2024 года на международной платформе change.org была опубликована петиция Demand Justice: Suspicion of Malicious Prosecution in Dr. Maltsev Case в поддержку ученого. Она быстро набрала подписи из разных стран и стала одним из первых сигналов о масштабе проблемы, которая вышла далеко за пределы украинской юрисдикции.

Бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers заявила, что уголовное преследование Олега Мальцева является незаконным и имеет признаки фабрикации. В свою очередь, французская правозащитная организация Coordination des Associations et des Particuliers pour la Liberté de Conscience (CAP/Liberté de Conscience) во время выступления на сессии ООН указала на личную заинтересованность и мотив мести со стороны офицера Департамента военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка, который проводил следственные действия по делу. Именно этот сотрудник, по словам международных экспертов, координировал процесс, который содержит признаки фабрикации доказательств.

Таким образом, обращение, поступившее в Офис Президента в День науки, стало еще одним штрихом к истории, давно вышедшей за пределы уголовного производства. Инициатива, объединившая представителей из одиннадцати стран, в очередной раз показала: дело Мальцева продолжает вызывать резонанс не только среди коллег, но и в более широкой общественной и правозащитной среде.

Будет ли этот документ иметь практическое продолжение, покажет время. Но сам факт его появления в такую дату и в таком контексте вряд ли можно считать случайным.

Ниже приводим полный текст обращения, направленного Президенту Украины:

Уважаемый господин Президент!

Обращаемся к Вам как к гаранту Конституции Украины, которая гарантирует любому человеку право на жизнь.

Мы — ученые из Европы, США и других стран мира, а также неравнодушные граждане, крайне обеспокоены тем, что хорошо известный, признанный украинский ученый еврейского происхождения доктор Олег Мальцев уже более 6 месяцев находится под стражей в Одесском следственном изоляторе без права внесения залога.

За последние 10 лет доктор Мальцев внес значительный вклад в популяризацию украинской науки и Украины за рубежом, в частности в США и Европе. Им была создана Европейская академия наук Украины, которая объединила более 200 ученых из разных стран мира, а деятельность академии значительно повысила авторитет украинской науки во всем мире. Как истинный патриот Украины в нелегкое для нее время он оказал поддержку украинским ученым, продолжил деятельность Европейской академии наук Украины, чем вызвал безграничное уважение к стойкости украинских ученых во всем мире.

28.03.2025 года на 58-й сессии Организации Объединенных Наций французской правозащитной организацией «Coordination des Associations et des Particuliers pour la Liberté de Conscience» (CAP/Liberté de Conscience) и бельгийской правозащитной организацией «Human Rights Without Frontiers» было заявлено, что уголовное дело в отношении Олега Мальцева является заказным. Кроме Олега Мальцева под стражей также находятся 5 его коллег-ученых и немецкий журналист. Этих людей склоняют к даче ложных показаний против доктора Мальцева в обмен на свободу. Уголовное преследование в отношении доктора Мальцева также сопровождается беспрецедентной информационной травлей в сети Интернет.

На данный момент времени дело против Олега Мальцева рассматривает Приморский районный суд г. Одесса. Мы искренне хотим верить в то, что суд примет законное, беспристрастное и обоснованное решение.

Однако, доктор Мальцев страдает несколькими тяжелыми хроническими заболеваниями и продолжение содержания его в СИЗО равносильно его убийству. Его смерть в украинской тюрьме лишит его возможности защищать себя от обвинений, восстановить свое доброе имя, а также крайне негативно скажется на международном имидже Украины.

Мы просим Вас в пределах Ваших полномочий как гаранта Конституции обратить внимание на эту ситуацию.

Данное обращение на английском и украинском языках мы передаем через адвокатов Олега Мальцева. В обращении также указаны наши контакты, мы готовы ответить на любые вопросы.

Дело адвоката Ольги Панченко вызвало широкий общественный резонанс в юридическом сообществе Украины. Её арест, по мнению многих коллег, стал тревожным сигналом не только в рамках конкретного уголовного производства, но и для всей системы правосудия.

После того как апелляционный суд изменил меру пресечения с содержания под стражей на залог, ситуация получила новое развитие, но вопросы остались.
Мы поговорили с одним из адвокатов защиты — Игорем Федоренко, партнёром Адвокатского объединения «DEFENSORES», чтобы разобраться в деталях громкого дела.

— Игорь, как вы считаете, почему именно сейчас органы правопорядка обратили такое внимание на адвоката Панченко?

— Считаю, что первопричиной стала активная позиция Ольги как защитника в резонансном деле. Её принципиальное поведение, отказ от любых «договорённостей» и готовность к открытой борьбе за права своих клиентов, очевидно, стали неудобными для определённых сил.
Но, конечно, это лишь одна из причин. Другая причина — желание оказать давление на адвокатуру в целом, показать, что даже защитник не застрахован от преследования.

— Выступая в деле Ольги Панченко одним из адвокатов защиты, поделитесь своими мыслями и впечатлениями после оглашения решения апелляционного суда.

— Сегодня апелляционный суд города Одессы вынес решение об изменении меры пресечения в отношении Ольги Панченко: вместо содержания под стражей — залог в размере 64 000 гривен.
Это решение я воспринимаю как шаг в правильном направлении.

С самого начала было очевидно, что арест Ольги — это не что иное, как форма давления на сторону защиты, на адвоката.

Статья, по которой ей было предъявлено обвинение, не предусматривает — даже теоретически — возможность содержания под стражей в качестве меры пресечения.
Речь идёт о ч. 2 ст. 183 Уголовного процессуального кодекса Украины.

Часть вторая статьи 183 УПК прямо устанавливает ограничения:

Арест возможен только в исключительных случаях и исключительно в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений.

Если же инкриминируемое деяние относится к категории нетяжких преступлений (наказывается лишением свободы на срок не более пяти лет или ограничением свободы), прокурор не имеет права ходатайствовать о применении содержания под стражей, а суд — удовлетворять такое ходатайство.
Исключение — если лицо скрывалось, препятствовало следствию или получило повторное подозрение.

Это прямая и однозначная норма закона.
Если меры пресечения всё же применяются вопреки этим требованиям — речь идёт о грубом нарушении процессуальных гарантий и незаконном лишении свободы.

Я искренне благодарен апелляционному суду за взвешенное, профессиональное решение. Оно позволило Ольге выйти на свободу, однако суд не стал в своём решении констатировать факт незаконности помещения адвоката Панченко под стражу судом первой инстанции. Закон прямо говорит: если человек не совершал тяжкого преступления, не имеет судимостей, не находился в розыске и не уклонялся от следствия — содержание под стражей в отношении него применяться не может. Поэтому для меня такое решение апелляционного суда является компромиссом между стороной защиты и обвинением.

Ольгу задержали и поместили под стражу незаконно. И такая же незаконность имеет место в отношении других участников дела, её подзащитных. Среди них — молодые девушки без судимостей, которых уже более семи месяцев удерживают под стражей без каких-либо законных оснований. Это возмутительно и неправомерно.

К сожалению, сегодня в Украине военное положение стало своего рода оправданием систематических нарушений закона. На судебную систему оказывается давление со стороны правоохранительных органов. Обвинения в сотрудничестве с врагом, манипуляции с уголовно-процессуальными нормами, запугивания — всё это напоминает практики НКВД. В таких условиях судьям и адвокатам мешают свободно работать и принимать законные решения.

Несмотря ни на что, решение апелляционного суда вселяет надежду. Надежду на то, что даже сегодня в Украине остаётся место для права и справедливости.

— Почему, на ваш взгляд, судья первой инстанции Науменко принял именно такое решение? Оказывалось ли на него давление, или как иначе объяснить такое очевидное нарушение закона?

Если проанализировать общую практику обращений прокуроров и решений судов по делам, связанным с нетяжкими преступлениями, видно невооружённым глазом: ходатайства о содержании под стражей в таких случаях практически не встречаются.
Ни суды, ни прокуратура, как правило, не рассматривают арест как допустимую меру пресечения — это скорее исключение из правил.

Однако именно в этом деле — как в отношении Ольги Панченко, так и других обвиняемых, в том числе женщин — была применена самая жёсткая мера: содержание под стражей без альтернативы, без права на внесение залога, несмотря на то, что они не представляли реальной угрозы обществу.

Молодые девушки находятся под стражей более семи месяцев в тяжёлых условиях, и в отношении них продолжают применять безальтернативный арест. Такой контраст с устоявшейся судебной практикой вызывает серьёзные сомнения в беспристрастности и объективности отношения к делу Ольги Панченко.

В аналогичных делах по таким же составам преступлений суды, как правило, ограничиваются возложением обязанностей, назначением небольших залогов или, в крайнем случае, домашним арестом.
Здесь же — исключительно содержание под стражей без возможности внесения залога.

Такая избирательность в применении права наводит на обоснованные подозрения о давлении со стороны обвинения. Иного логичного объяснения тому, почему в делах одной категории принимаются диаметрально противоположные решения, просто нет.

Аналогичные решения были приняты и в отношении всех фигурантов дела Олега Мальцева, где адвокат Ольга Панченко является защитником, включая молодых девушек, которым суд уже восьмой месяц отказывает в изменении меры пресечения — содержании под стражей.

Всё началось с громких обвинений и ссылок на условия военного положения, при которых суду фактически «закрыли глаза».
А теперь, чтобы не признавать ошибочность первых решений, суд продолжает механически их воспроизводить. В результате сами судьи стали заложниками тех решений, которые приняли в начале.

К счастью, в отношении Ольги Панченко апелляционный суд вынес справедливое решение — применил к ней альтернативную меру в виде залога, что позволило Ольге выйти на свободу. Это, безусловно, позитивный шаг. Однако крайне важно, чтобы такой же подход был применён и к другим фигурантам дела.

Убеждён: стоит лишь сравнить другие решения этих же судей и ходатайства того же прокурора — и станет очевидно, что в делах с куда более тяжкими обвинениями суды назначали значительно более мягкие меры пресечения, такие как домашний арест или залог.

В этом же случае, несмотря на отсутствие тяжких обвинений, даже молодых женщин удерживают под стражей без какой-либо возможности внесения залога уже более восьми месяцев. Это не просто правовая аномалия — это вопиющая несправедливость.

— Решение апелляционного суда — это лишь изменение меры пресечения. Какие дальнейшие шаги вы планируете предпринять, учитывая, что, по вашим словам, уголовное производство в отношении Ольги Панченко с самого начала было открыто незаконно?

— У Ольги абсолютно такая же фабула обвинения, как и у её подзащитного — Олега Мальцева, а также у всех других фигурантов этого дела. Мы также участвуем в нём как защитники и располагаем всем необходимым, чтобы доказать невиновность наших подзащитных в указанном деле. Это касается и Ольги.

Что касается дальнейших действий в её деле — всё будет зависеть от действий стороны обвинения.
На данный момент у следствия есть все материалы для завершения расследования и передачи дела в суд, и сегодня у них два пути. Первый — уже завтра объявить о завершении досудебного расследования и передать дело в суд. Второй — затягивать процесс расследования с целью давления на Ольгу: постоянно вызывать её на допросы без процессуальной необходимости, проводить повторные обыски, устраивать провокации и иным образом оказывать давление.

От того, какой сценарий выберет следствие, будет зависеть и наша дальнейшая тактика защиты. У нас практически все материалы следствия на руках, и мы не видим в них состава преступления вообще. Мы полностью готовы к её защите в суде.

Наша главная цель — чтобы Ольга оставалась на свободе, могла в полной мере реализовывать своё право на профессию и продолжать защищать тех людей, интересы которых она отстаивала с самого начала.

— Как вы оцениваете действия адвокатского сообщества в связи с арестом Ольги Панченко?

— Реакция коллег была действительно мощной и мгновенной. Адвокатское сообщество объединилось практически сразу — это было видно невооружённым глазом. Загудело всё информационное пространство: дело Ольги Панченко стало известно по всей стране.

Это единство адвокатов сыграло огромную роль. Участие было разным: кто-то написал пост в Facebook, кто-то лично поддержал, кто-то выступил с публичным комментарием. И в совокупности всё это создало мощный общественный резонанс, благодаря которому дело Ольги Панченко стало публичным. Это, в свою очередь, облегчило работу защиты в апелляционном суде и позволило объективно рассмотреть дело, несмотря на мединое и административное давление на судебные органы.

Когда адвокатское сообщество выносит дело в публичную плоскость, особенно если речь идёт о явном нарушении прав адвоката, суду становится значительно сложнее игнорировать объективные обстоятельства и процессуальные нарушения стороны обвинения. Дело становится «некрасивым», неудобным — не только с юридической точки зрения, но и с репутационной. И в этом случае, на мой взгляд, суд осознал, что дело «шито белыми нитками» и здесь явно прослеживается давление на адвокатуру.

Если бы эту ситуацию никто не поднял, всё могло бы пойти совсем по-другому — большее внимание уделили бы позиции правоохранителей, а должного общественного баланса просто не было бы. Когда же вопрос становится предметом широкого обсуждения и может подвергнуться критике в публичной плоскости, это создаёт условия для принятия более взвешенных решений.

Я искренне благодарен всем коллегам за эту поддержку. И хочу подчеркнуть: такая реакция была абсолютно заслуженной, ведь Ольга всегда активно участвовала в жизни адвокатского сообщества, в составе Комитета защиты прав адвокатов защищала гарантии адвокатской деятельности коллег, участвовала в правозащитных инициативах. Это действительно важно.

— Вы также являетесь защитником одного из обвиняемых в так называемом «деле Олега Мальцева». Скажите, оказывается ли на вас давление? Ведь двух адвокатов-мужчин уже фактически «выбили» из процесса.

— Скажу так: лично на меня прямого давления не оказывали. Однако сам факт того, что в рамках уголовного дела, в котором я участвую, без законных оснований был арестован адвокат, по сути, уже является формой давления. И не только на меня как участника процесса, но и на всю систему защиты в целом.

Но прямого давления — нет, не было, и я искренне надеюсь, что и не будет. Я давно в профессии, у меня были клиенты разного уровня публичности, и я пришёл к выводу: чем более открытая и публичная позиция защиты в резонансных делах, где решается не только судьба отдельного человека, но и судьба правосудия в целом, тем безопаснее работать адвокату.

Публичность — это своего рода щит. Ведь одно дело — действовать противозаконно втайне, за кулисами, и совсем другое — нарушать права людей на глазах у общества. В публичной плоскости такие действия представителей государства вызывают резкую реакцию: осуждение, критику, общественный резонанс.
Когда всё видно и очевидно, даже самым циничным представителям правоохранительной и судебной систем становится неудобно продолжать в том же духе. Именно поэтому я верю, что публичность помогает защищать не только клиента, но и самого адвоката — его право работать честно, профессионально и без давления.

Я считаю, что случай с арестом Ольги Панченко станет для правоохранительных органов своеобразным «сигнальным звонком». Напоминанием о том, что незаконное преследование адвокатов — это путь в никуда. Что попытки запугать, сломить и посадить всех, кто защищает права людей, — это стратегия, которая рано или поздно обернётся против её инициаторов.
Хотелось бы, чтобы дело Ольги Панченко стало именно таким напоминанием: незаконное преследование адвокатов оборачивается против преследователей.

И хочется верить, что дело Ольги Панченко стало, скажем так, переломным моментом в деле Олега Мальцева. Оно стало публичным, и теперь ситуация с другими подзащитными, которых обвиняют по нетяжким статьям, но которые всё ещё содержатся под стражей без возможности внесения залога, — становится юридически и морально необоснованной. Теперь, когда дело стало публичным, удерживать под стражей людей, которые не обвиняются в тяжких преступлениях, выглядит абсурдно.

Мы активно работаем над тем, чтобы все незаконно удерживаемые под стражей получили шанс выйти на свободу. Если нет состава тяжкого преступления, если человек ранее не судим, не скрывался — держать его за решёткой просто нет оснований. И мы надеемся, что и в отношении других фигурантов дела суды начнут выносить решения, которые позволят им выйти — пусть под залог, пусть с возложением обязанностей, но выйти из СИЗО. Это наша цель, это наша надежда. И именно над этим мы сейчас работаем максимально активно.

— Арест адвоката Ольги Панченко — это беспрецедентный случай?

— Нет. Хотя я не могу точно говорить за Одессу, поскольку практикую в Киеве, но в столице аресты адвокатов и другие формы давления, к сожалению, не такая уж редкость. Особенно сейчас это стало довольно распространённой практикой — когда следствие видит, что с подзащитным работает компетентный адвокат, который владеет важной информацией и способен построить эффективную защиту. В таких случаях очень часто пытаются «сломить» адвоката: незаконно арестовать, втянуть в дело — в надежде либо сорвать стратегию защиты, либо запугать, заставить играть по их правилам, а иногда даже получить от адвоката доказательства против клиента. Таких примеров немало.

Кстати, нам известно, что ещё до нас в этом деле Олега Мальцева уже оказывалось давление на адвокатов, участвовавших в защите. Так что, к сожалению, преследование адвокатов — не уникальное явление. Оно ещё не стало нормой, но уже превратилось в устойчивую, пусть и позорную практику.

Почему это возможно? Сценарий всегда один: если адвокатское сообщество не реагирует на нарушение правоохранителями профессиональных прав коллег-адвокатов — давление усиливается. Как только поднимается шум — ситуация меняется. Под давлением общественного внимания правоохранители чаще отступают. Как правило, появляется общественный резонанс, реагирует адвокатское сообщество — и давление временно прекращается. До тех пор, пока очередной правоохранитель снова не решит, что давление на адвоката привлекательнее, чем сбор доказательств вины, принятие законных решений и доказывание своей позиции в суде законным способом.

Недаром при Национальной ассоциации адвокатов Украины действует Комитет защиты прав адвокатов и гарантий адвокатской деятельности. И, поверьте, он не сидит без дела. Его работа не прекращается ни на день: выезды на обыски и задержания адвокатов — такова реальность.

Благодарим за беседу. Поздравляем с решением суда — это действительно маленькая, но важная победа. Ольге — скорейшего восстановления и возвращения к профессиональной деятельности.

От себя добавим:

Дело Ольги Панченко стало важным тестом для всей украинской правовой системы: насколько она способна сохранять свои принципы даже в условиях давления и войны. Решение апелляционного суда об изменении меры пресечения — это лишь первая маленькая победа в долгой борьбе за справедливость. Однако впереди стоит ещё более сложная задача: восстановить нарушенные права не только Ольги, но и других фигурантов дела, защитить профессию адвоката от произвола и вернуть уверенность в том, что закон в Украине всё ещё имеет значение.

Полную видеозапись заседания Апелляционного суда смотрите по ссылке.

И вот что выясняется: за два дня до ареста адвоката Ольги Панченко вышло именно это интервью с украинским детективом, который входил в состав группы экспертов (авторов Detective Report, который был передан в ООН), проводивших независимое расследование по этому делу. В этом интервью фигурируют фамилии сотрудников ДВКР СБУ, один из которых и осуществлял арест как Олега Мальцева, так и Ольги Панченко. Связан ли арест защитницы Мальцева с публикацией этого материала — не исключено. Ниже приводим это интервью.

Сотрудники ДВКР СБУ использовали органы прокуратуры и следствия СБУ «втемную» для реализации коммерческого заказа.

Сегодня в украинском обществе существует острый запрос на справедливость. Именно требование справедливости стало ключевым в отношениях с западными партнерами при обсуждении проекта долгосрочного мира в Украине. Это требование становится еще острее внутри страны, где коррупционные скандалы ежедневно дискредитируют всю вертикаль украинской власти. С каждым днем список «неприкосновенных» сокращается, а количество госслужащих, которых справедливо привлекают к уголовной ответственности, растет.

Дело ученого Олега Мальцева снимает одно из главных табу военного времени. Теперь проводить независимые расследования и разоблачать даже сотрудников военной контрразведки СБУ — возможно, в том числе и на уровне ООН.

28 марта в Женеве во время 58-й сессии Совета ООН по правам человека прозвучал доклад Кристин Мирре о незаконности уголовного преследования украинского ученого Олега Мальцева и его коллег. Этому предшествовало еще одно событие — в ООН был передан Detective Report, в котором группа европейских детективов собрала доказательства и назвала исполнителей заказного уголовного дела против Олега Мальцева.

Ими оказались сотрудники ДВКР СБУ Валентин Збудчак и Евгений Волошенюк.

Нам организовали интервью с украинским детективом, который входил в состав группы экспертов (авторов Detective Report). В течение недели мы записали в Киеве более 10 часов аудиокомментариев с погружением в ход независимого расследования. Сегодня публикуем первое интервью из серии материалов, посвященных расследованию незаконных действий сотрудников ДВКР СБУ Валентина Збудчака и Евгения Волошенюка.

Прежде чем перейти к обсуждению Detective Report, предлагаю поговорить о значении этого расследования и о том, к каким последствиям оно может привести.

Детектив: Независимые расследования в Европе и США — это традиционный инструмент для установления фактического состояния дел. Несмотря на возраст, я впервые участвую в таком проекте, тем более в составе группы, в которую входили очень опытные европейские детективы.

Последствия? Доклад в ООН, служебное расследование, передача материалов в СНБО Украины — вряд ли это те последствия, которые вы имеете в виду. Но это точно начало справедливого разрешения этого сфабрикованного дела.

Давайте поговорим о мотивах. Что могло побудить двух сотрудников ДВКР СБУ инициировать незаконное уголовное дело, да еще и в условиях военного положения в Украине?

Детектив: Вы, наверное, не до конца понимаете, что такое Detective Report. Если в нем указаны две фамилии исполнителей — это не значит, что других нет.

То есть есть и другие лица, причастные к делу?

Детектив: Мы знаем по меньшей мере еще одного офицера ДВКР СБУ, без которого Збудчак и Волошенюк даже не смогли бы начать это дело. Но прямых доказательств на данный момент нет. Есть инсайдерская информация, но её недостаточно, чтобы включить его данные в Detective Report. Поэтому его фамилию мы пока не разглашаем.

Что же тогда могло заставить целую группу контрразведчиков сфабриковать дело во время войны?

Детектив: Коммерческий заказ. Всё просто. Мне кажется, вы несколько переоцениваете этих людей. Им не чуждо ничто человеческое. Это их выбор. Именно поэтому я ушел со службы и начал частную практику еще до полномасштабного вторжения РФ. Не хотел участвовать во всём этом.

Можно ли считать доказательством коммерческого заказа письмо, которое аноним прислал адвокату Олега Мальцева? Было много публикаций со скриншотами переписки анонима с Ольгой Панченко (адвокатом Мальцева).

Детектив: Во-первых, письмо от анонима с предложением за деньги «закрыть» уголовное дело на ранней стадии — не единственное доказательство. Во-вторых, основную сумму за выполнение заказа выплатили исполнителям еще в начале 2023 года.

Зачем тогда исполнители отправили письмо адвокату Мальцева, если их «услуги» уже были оплачены?

Детектив: Мотивы у трёх офицеров ДВКР СБУ были разными. Начальный гонорар поделили между собой Збудчак и третье лицо, о котором я уже упоминал. Волошенюка подключили позже как «цепного пса».

Письмо, которое аноним отправил адвокату Мальцева — это не более чем попытка получить дополнительные деньги через 10 месяцев после первого транша. Как известно, деньги имеют свойство заканчиваться. И даже если бы адвокат Олега Мальцева или её коллеги заплатили какую-то сумму — это не помешало бы ДВКР СБУ реализовать заказ. Ведь перед заказчиком у них уже были обязательства — ещё с начала 2023 года.

Не кажется ли вам, что с момента получения денег исполнителями (в начале 2023 года) до ареста Олега Мальцева прошло слишком много времени (более полутора лет)?

Детектив: Вот в этом и суть. По замыслу исполнителей арест Мальцева и дискредитация в СМИ должны были произойти в марте 2024 года — после первых обысков по делу, которое вёл ГБР. Но что-то пошло не так.

Исполнители «придумали» 111 статью УК (государственная измена), но поскольку кроме фантазий у них ничего не было — даже подозрение по этой статье не смогли вручить. Ни следователю ГБР, ни прокурору было неясно, за что именно ДВКР СБУ преследует Мальцева. И до сих пор никаких доказательств нет. «Российские консервы», «сепары» и другие ярлыки — это плод воображения Збудчака и Волошенюка.

Таким образом, основной мотив двух из трёх офицеров ДВКР СБУ — это нажива. После фиаско с делом ГБР настало «звёздное время» Евгения Волошенюка. Его «спустили с цепи» и натравили на Олега Мальцева и его людей. Задача была чёткой — «реабилитировать» ДВКР СБУ за провал весенней кампании 2024 года, в которой адвокаты Мальцева фактически развалили дело. Волошенюку дали карт-бланш, позволили безнаказанно использовать весь административный ресурс.

Началась «игра без правил»: похищения сотрудников Мальцева с передачей их в ТЦК, отправка в учебные центры ВСУ, подделка заключений ВЛК, угрозы физической расправой и ряд должностных преступлений, о которых мы поговорим позже.

Таким образом, если мотивом Валентина Збудчака и пока не названного офицера ДВКР СБУ была корысть, то мотивом действий Волошенюка стала месть за правомерные действия адвокатов Олега Мальцева. Ведь именно они сорвали планы его руководства весной 2024 года.

В следующем материале мы начнем рассматривать криминальное прошлое Валентина Збудчака, его личные качества и подробно обсудим с детективом возможную связь офицера ДВКР СБУ Збудчака с представителями иностранных спецслужб (МГБ ПМР и ФСБ РФ).

Источник: «Верба.Новости»

Мы пообщались с адвокатом Евгенией Васильевной Тарасенко, которая принимала участие в судебном заседании по избранию к адвокату Панченко Ольге Викторовне меры пресечения в виде содержания под стражей Приморским районным судом г. Одессы. Она рассказала, почему профессиональная солидарность — это не преступление, как работает независимая адвокатура в условиях давления и почему молчание в таких делах — это предательство не только коллеги, но и самого права.

Евгения Васильевна, в недавнем видеообращении одна активистка заявила, что видела в Приморском суде «так называемых адвокатов», которые пришли поддержать «агента рф». Как вы на это отреагируете?

Я отреагирую спокойно, ведь давно столкнулась с вопиющим правовым нигилизмом общества и отождествлением адвоката с клиентом. «Так называемые» адвокаты легко проверяются по Единому реестру адвокатов Украины, их принадлежность к тому или иному областному совету также, кроме этого каждый совет адвокатов имеет свои комитеты. Все остальное — личная неприязнь, фантазии или политические истерики. Тот, кто называет адвокатов «так называемыми», использует стандарты «сортирной» журналистики.

А как насчет фразы про «агентку рф» — то есть человека, которого поддерживали адвокаты в зале суда?

В силу практического опыта для меня не существует недоказанных заявлений. В мой мозг инсталлирована формальная логика, где есть тезис, обоснование и вывод. Все остальное — это «на заборе написано». К тому же «агент рф» — это прообраз желтой звезды, которую должны были носить евреи в оккупированной нацистами Европе. Не говоря уже о том, что для подобного вывода об «агенте» необходимо иметь приговор суда, который вступил в силу и установил действительно такой факт. Потому что Конституция Украины в статье 62 четко определила:

«Лицо считается невиновным в совершении преступления и не может быть подвергнуто уголовному наказанию, пока его вина не будет доказана в законном порядке и установлена обвинительным приговором суда. Никто не обязан доказывать свою невиновность в совершении преступления. Обвинение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем, а также на предположениях. Все сомнения относительно доказанности вины лица толкуются в его пользу».

Это называется презумпция невиновности.

Активистка также возмущается, почему адвокаты не «ходят по 10-15 человек» защищать участников боевых действий, но ходят поддерживать «такого человека».

Это логическая подмена понятий, которая еще со времен Сократа называлась «ложная альтернатива». Защита одного человека не исключает поддержки другого. Адвокат должен действовать в рамках поручения клиента и придерживаться профессиональной этики. То есть, не адвокат ходит по клиентам, а клиент обращается к адвокату за профессиональной помощью, как к врачу. Вы где-то видели, чтобы семейные или профильные врачи бегали по улицам и т.д. и бросались на людей? Нет, потому что в больницу и к адвокату человек приходит только в случае необходимости. Еще один момент: ст. 20 УПК Украины гарантирует право на правовую защиту всем без исключения. Не только военным, но и тем, кого кто-то не любит. Обвинять адвоката в том, что он поддерживает или защищает кого-то «неугодного» — это все равно, что обвинять хирурга в том, что он не отказался оперировать смертельно больного человека, потому что кто-то его считает плохим.

Что вы скажете относительно утверждения об «отсутствии совести» у тех, кто поддерживает обвиняемую?

Совесть — это не процессуальное понятие. Это философская или религиозная категория. Право же — это же один из инструментов регулирования общества наряду с религией, моралью и тому подобное. Близко к праву стоит справедливость. Но ведь она у каждого своя, не так ли? Если кто-то считает, что справедливо молчать, когда адвоката преследуют за его профессиональную деятельность, ему угрожают, на него оказывают психологическое давление, а в итоге арестовывают, то мы с этим человеком точно живем в разных системах справедливости. Потому что с точки зрения права это вызывает массу вопросов, в том числе в обоснованности того, в чем обвиняют адвоката.

Я считаю, что полный зал судебного заседания коллег свидетельствует о том, что поддержать коллегу, на которую оказывают жесткое давление, это не вопрос совести, а справедливости и профессиональной солидарности. А вот манипулирование «совестью» для того, чтобы опорочить адвокатов, — это уже этически неприемлемо и юридически опасно. Ведь никто не может дать определение совести. Манипулирование категориями, которые никто не может понять или не может дать им определение говорит о применении шкалы занижения интеллекта лиц — вас умышленно опускают по шкале ценностей. А это говорит об определенной подготовке «активистов», и вопрос один — подготовка отечественными спецслужбами или …?

В том же обращении активистка прямо заявляет, что адвокаты пришли в Приморский суд, чтобы давить на суд, прикрывать «агентку рф» и что таким образом вы якобы дискредитируете прокуратуру и СБУ. Что вы скажете на это?

Это уличная демагогия. Если судебное заседание открыто, то быть свободным слушателем может каждый человек. Почему-то в 2014 году, когда масса определенных активистов в тактической форме одежды «оккупировала» залы судебных заседаний в качестве свободных слушателей, никто не истерил. Возникает вопрос «почему?».

Адвокаты в качестве свободных слушателей пришли в суд, чтобы выразить свою поддержку коллеге. Это была реализация профессиональной солидарности.

А если кому-то не нравится, что зал заполнен адвокатами, то это не к нам, а к принципу гласности правосудия, закрепленного в ст. 6 Европейской Конвенции по правам человека.

И еще: суд не является психологически неустойчивой структурой, которая дрожит от присутствия адвокатов или других свободных слушателей в зале. Кстати, в зале судебного заседания было достаточно тружеников Приморского суда. Они тоже «давили» на суд?

«Вы дискредитируете прокуратуру, СБУ и следователей?» Что? Они дискредитируют себя сами. Уважение к прокуратуре, СБУ и другим правоохранительным органам должно строиться на их деятельности исключительно в рамках закона, которая осуществляется на благо общества и страны, тем более в такое тяжелое для всех нас время. А не на лозунгах. Когда адвоката задерживают за профессиональную деятельность; когда в деле нет доказательств, кроме, простите, слюнявых скриншотов; когда единственный свидетель по делу — больной человек «с планеты Тиния», которая в суде заявила, что ее показания-это личная месть Мальцеву, когда обыски проводятся у случайных людей без обоснования; в суд заводят адвоката под конвоем СБУ в экипировке, которого нет у наших воинов на «нуле», в такие бравые ребята из конвоя сами не на «нуле», -то это не адвокаты дискредитируют систему. Это система дискредитирует саму себя. Мы лишь констатируем факты. И если правозащитники на сессии ООН говорят то же самое, может проблема все же не в адвокатах?

В обращении «активистки» была еще фраза: «я уверена, что ее вина будет доказана». Это классическое: сначала начинаем с приговора, а потом ищем под него доказательства. И вот это — главная угроза правосудию. Потому что если суд будет выносить приговор не на основании доказательств, а по громким заявлениям всех «неравнодушных» и сомнительным публикациям на сомнительных сайтах, тогда, извините, это уже не суд, а телеспектакль с элементами госзаказа.

Следующий тезис от активистки: мол, адвокаты, которые пришли поддержать коллегу, «бьют по правоохранительной системе», демонстрируют «независимость от закона», и вообще «к вам не обращаются». Что вы можете ответить?

Это классический пример риторического искажения, когда независимость адвокатуры называется «ударом по правоохранительной системе». Вместо того чтобы разобраться, почему адвокаты массово поддерживают свою коллегу, нас обвиняют в демонстрации какой-то «неправильной» независимости. Но ведь независимость адвокатуры — не грех, а прямая гарантия закона. Адвокатура не подчиняется ни прокуратуре, ни СБУ, ни власти и это закреплено в законе. Адвокатура Украины является независимым профессиональным институтом, обеспечивающим право на защиту. Я знаю, что некоторые очень хотят, чтобы адвокатура молчала, соглашалась, поддакивала.

В противном случае мы получим не правовое государство, а государство беззащитных граждан. Потому что право без независимого защитника — это не право. Это формальность. А независимость адвоката — это предохранитель от злоупотребления государственной властью.

Евгения Васильевна, активистка заявила, что присутствие адвокатов в суде «демонстрирует морально-этическую деградацию», что адвокаты «не хотят вникать в вопросы государственной безопасности», и что адвокаты смотрят на коллегию адвокатов как на свою «кормушку». Как вы это прокомментируете?

Как я уже отмечала, «активистка» использует принижение лиц по неизвестной шкале ценностей, что прослеживается уже систематически в ее речи. То есть, данное лицо является подкованным. А кем — это вопрос к как раз СБУ.

«Моральная деградация» — это не юридический термин. Повторюсь — адвокат мыслит категориями права, на все у него один вопрос: чем предусмотрено или на каком основании?

Насчет «вникания в вопросы госбезопасности»: адвокат обязан вникать в вопросы права. Адвокат не является частью системы безопасности государства. Адвокатура как отдельная институция предусмотрена Конституцией Украины. Адвокатура не входит в систему государственных органов, в том числе исполнительной власти, к которой относятся органы госбезопасности. И снова мы видим принижение определенного круга лиц по неизвестной нам шкале ценностей. Кто же готовил это лицо?

Последняя цитата активистки звучала почти как приговор: она заявила, что «не хочет иметь ничего общего с этим сообществом», назвала адвокатов «деградантами в кроватках», для которых «Украина ничто», обвинила их в пренебрежении к национальной идее, к Одессе, к европейским ценностям. Что вы скажете на это?

Вообще не вижу смысла комментировать первый тезис. Для адвокатов всей Одесской области в частности, и для адвокатов всей Украины данное лицо не известно и не представляет интереса вообще. В своей практике адвокаты на такое не обращают внимание.

Украина как государство начинается с неукоснительного соблюдения законности, адвокатура в государстве — это не просто профессия, это столп правового государства. Если вы называете «деградантами» людей, которые защищают конституционное право каждого на защиту, значит, вы не против конкретных адвокатов, а против самой идеи законности и правопорядка. Тогда возникает вопрос вполне логичный: если «активистка» проходила специальную подготовку, направленную на нивелирование норм Конституции, то явно для подрыва основ государства. «Активистка» — враг?

«Украина для вас ничто»? Украина как государство начинается с соблюдения Конституции и законов. Для тех, кто порочит закон и правовой порядок, для тех Украина — ничто.

И наконец — последняя цитата. Активистка заявляет, что после «развенчания» адвокаты, которые поддержали коллегу, должны быть «унижены», «прославлены в своей бездарности», и что «должен быть поставлен крест на всех их свидетельствах и образовании». Как вы это прокомментируете?

Я так понимаю, нас нужно подвергнуть аутодафе. Ничего нового в реалиях нашей страны после 2014 года, когда какая-то никому неизвестная провинциальная журналистка кричала мне с коллегой Панченко А.В. в апелляционном суде Одесской области «адвокаты дьявола!». Очевидное глубокое невежество и заказ.

Так и здесь. Легкий флер провинциальности и определенной подготовки. Но ведь отсутствует профессионализм и интеллект.

Редакция «Общественный прибой» благодарит адвоката Евгению Васильевну Тарасенко за интервью и поддержку коллег. И напоследок:

Никто не имеет права публично призывать к профессиональному уничтожению адвоката только за присутствие в суде. Иметь мнение — не преступление. Но навязывать его как истину, призывать к расправе, унижать достоинство адвокатов — это уже нарушение как этических, так и юридических норм.

Если мы позволим публичным эмоциям управлять правом, завтра вместо судьи в суде будет выносить приговор какой-то блогер. И будет решать судьбу, вашу судьбу, судьбу вашего родственника «по своим эмоциям и ощущениям», а не по закону.

Когда эмоции встречаются с правом, побеждать должно именно право. Иначе нас ждет хаос, что приведет не только к разрушению демократических свобод, но и к потере самой государственности, ведь именно право является ее основой. Государственность-это то, что мы сегодня, в самое тяжелое для страны время, защищаем с оружием в руках. Мы не просто держим фронт. Мы держим страну как идею, как сообщество, где закон — выше мести, суд — выше толпы, а адвокат — не враг, а последний защитник нашего с вами права быть людьми.

Напомним, 15 апреля в Одессе произошла вопиющая ситуация, которая продемонстрировала реальное отношение правоохранителей к адвокатам, мешающим им в громких делах. Сотрудники Одесского СБУ совместно с областной прокуратурой провели обыск у адвоката Ольги Панченко, после чего задержали её. Формальный повод — уголовное дело, в котором она сама является защитником. Речь идёт о деле учёного Олега Мальцева, которое бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers International (HRWF International) ранее назвала сфабрикованным. В официальном заявлении, озвученном 28 марта в ООН, прозвучало чёткое утверждение: уголовное преследование Мальцева — не что иное, как личная месть сотрудника СБУ Евгения Волошенюка.

Заседание по избранию меры пресечения Панченко длилось двое суток. На первом заседании суд не смог вынести решение и сделал перерыв в связи с тем, что прокурор не приложил к ходатайству даже тех доказательств, на которые ссылался. 17 апреля после семичасового заседания следственный судья всё же огласил решение — постановлением суда Ольге Панченко — члену Комитета по защите профессиональных прав адвокатов и реализации гарантий адвокатской деятельности при Совете адвокатов Одесской области — была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей сроком на 2 месяца без права внесения залога. Это решение вызвало глубокую обеспокоенность и возмущение в адвокатском сообществе. Свою позицию по этому делу уже выразили Совет адвокатов Одесской области, адвокаты Александр Бабиков и Игорь Федоренко, Вадим Семёнов, Владимир Клочков и другие.

Мы обратились к адвокату Евгении Тарасенко за комментариями.

– Евгения, расскажите, пожалуйста, об обстоятельствах дела Ольги Панченко.
– Ольга Панченко защищала учёного Олега Мальцева в течение семи месяцев с момента его ареста (12.09.2024). Она участвовала во всех следственных действиях, получала материалы дела, общалась с Мальцевым. И вдруг, через семь месяцев, ей самой предъявили подозрение. Причём к ходатайству об избрании меры пресечения были приложены те же самые документы, которые Ольга видела ещё в начале производства, то есть ещё 7 месяцев назад. Прокуроры настаивали на содержании под стражей, ссылаясь на то, что она якобы может скрываться от следствия. Это вызвало удивление и возмущение в профессиональном сообществе адвокатов: если бы она действительно хотела скрыться, как утверждает следствие, у неё на это было целых семь месяцев!
Ещё одна причина, по которой адвокаты были возмущены: если Ольга действительно преступница, как утверждает следствие, то почему ждали 7 месяцев? На суде прокуроры утверждали, что не могли найти её квартиру. Хотя им был известен и адрес, и номер дома, и номер квартиры. Проблема, как они объяснили, заключалась в том, что в тамбуре четыре квартиры, поэтому именно квартиру Ольги «вычисляли» чересчур долго. Звучит, мягко говоря, абсурдно.

– Как вы считаете, почему именно сейчас её арестовали?
– Я думаю, это сочетание мести и сигнала — «последнее китайское предупреждение» другим адвокатам, которые остались в деле Мальцева. До этого уже фактически выбили из процесса двух адвокатов, пытались устранить ещё одного. Ольга — четвёртый адвокат, которого пытаются устранить.
К тому же я ещё полгода назад говорила, что на её электронную почту приходило сообщение с требованием денег за прекращение дела Мальцева. То есть ситуация выглядит очень тревожной. К тому же,  защита по делу Мальцева носит активный характер. Мы опубликовали видео заседаний. Поэтому каждый желающий может их посмотреть и сделать собственные выводы (судебное заседание от 4 апреля 2025 года часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6).

– Панченко защищала только Мальцева?
– Нет. Делу уже полтора года. Ещё за шесть месяцев до того, как Мальцеву было объявлено подозрение, Ольга представляла его интересы в производствах ГБР и Нацполиции. Тогда она многим «испортила планы». После первой волны обысков Ольга Панченко начала обжаловать незаконные действия по изъятию имущества и добилась снятия ареста. За Мальцевым «охотились» два года — сначала ГБР, потом Нацполиция, а затем уже СБУ, куда дело передали 8 мая 2024 года из-за его безперспективности.
С 2023 года военная контрразведка СБУ активно занималась поиском компромата на Олега Мальцева. Были тщательно проверены все его личные связи и круг знакомых. В течение нескольких месяцев контрразведка расследовала, было ли законным получение им научных званий и дипломов. Были проведены два масштабных обыска, однако никаких правонарушений не выявили, и Государственное бюро расследований отказалось от дальнейшего расследования или выдвижения подозрения из-за его бесперспективности. Дело передали в Одесское управление СБУ.
Когда СБУ предъявила подозрение, тогда Ольга Панченко стала официальным адвокатом Мальцева. Впоследствии взяла под защиту женщину, которая также проходит по этому делу. А после того, как из процесса вывели ещё двух адвокатов, Ольга взяла их клиентов себе. В итоге у неё стало пять подзащитных по этому делу.

– Что происходит сейчас?
– 17 апреля 2025 года Ольгу взяли под стражу. На следующий день, 18 апреля, должно было состояться заседание суда, но из-за её ареста его перенесли на 24 апреля. Клиенты категорически отказываются менять защитника. Ольга написала ходатайство из СИЗО с просьбой доставить её конвоем на заседание. Посмотрим, как отреагируют следователи и прокуроры.

– Неужели прокуратура и следствие безосновательно выдвинули Ольге Панченко подозрение?
– Мы вместе с Ольгой ознакомлены со всеми материалами дела — это 30 томов. И я могу с уверенностью сказать, как адвокат, что там нет ничего, что имело бы отношение к преступлению. И главный вопрос — чего ждали семь месяцев?
На суде прокурор утверждал, что не могли подписать подозрение, поскольку это не так просто — из-за её статуса адвоката (согласно УПК подозрение адвокату должен подписывать прокурор области). Но это утверждение — ложь, потому что Олег Мальцев тоже является адвокатом, и ему всё подписали ещё 12 сентября 2024 года.

Я и мои коллеги продолжаем работу над делом и искренне надеемся, что в ближайшее время мы докажем невиновность наших клиентов.