В отсутствие одиозного прокурора Руслана Войтова, сторону обвинения представлял прокурор Михаил Ульянов,  который известен тем, что при отсутствии доказательств по делу любит играть на публику и цитировать Стуса. Слушание шло в рабочем режиме до момента, когда в зал суда без разрешения вошли трое молодых парней спортивного телосложения, представившиеся «вольными слушателями». Их появление сопровождалось фактической остановкой заседания, после чего судья Юрий Кривохижа распорядился удалить незваных гостей из зала. Вернуться им разрешили только после объявления перерыва.

Появление неизвестных мужчин вызвало обеспокоенность у участников процесса. Исследовательница Марина Ильюша, ранее заявлявшая через адвоката о поступавших ей угрозах со стороны сотрудника СБУ Евгения Волошенюка, прямо связала происходящее с вопросами личной безопасности.

По словам Ильюши, ранее в кабинете СБУ ей сообщали, что в случае отказа от сотрудничества она «останется без зубов», и появление мужчин спортивного телосложения в суде она восприняла как потенциальную реализацию этих угроз. Другая участница процесса также публично задала вопрос о необходимости привлечения охраны суда, учитывая непредсказуемость поведения так называемых «активистов» после заседания. Адвокат Евгения Тарасенко рекомендовала покидать здание суда с включёнными камерами и фиксировать возможные нарушения.

Балалаечник и кларнетист из Одесской национальной музыкальной академии им. А.В. Неждановой

Позднее выяснилось, что “вольные слушатели” являются студентами третьего курса оркестрово-дирижёрского факультета Одесской национальной музыкальной академии имени А. В. Неждановой. Речь идёт о Денисе Г. и Алексее К., которые одновременно позиционируют себя как участники музыкальной группы и фитнес-тренеры. Их присутствие на слушании по делу, которое международные правозащитники уже называют сфабрикованным, не получило внятного объяснения.

Дополнительные вопросы вызвал момент, когда прокурор Ульянов активно жестикулировал, подсказывая им ответы на вопросы суда при установлении их личностей. Отдельного внимания заслуживает тот факт, что Денис Г. является членом молодёжного совета при Одесской областной военной администрации.

Эксперт по морской экологии и охране окружающей среды

Не менее неожиданным гостем суда стал Владислав Б. — экоактивист, биолог и журналист, позиционирующий себя как эксперт по морской экологии, гидробиологии и охране окружающей среды. Руководитель общественной организации, много лет занимающейся защитой зелёных зон Одессы от застройки, внезапно проявил интерес к уголовному делу, не имеющему никакого отношения ни к экосистемам Чёрного моря, ни к незаконной вырубке, ни к урбанистической экологии. Каким образом дело учёного, ставшее предметом критики бельгийских и французских правозащитников, оказалось в сфере его профессиональных интересов, так и осталось без ответа.

“Полиция диалога”

Особое недоумение у стороны защиты вызвало присутствие в зале суда инспектора превентивной коммуникации отдела превенции Одесского районного управления полиции № 1 ГУНП в Одесской области Дениса Ковтуняка. Заседание проходило в понедельник в 13:00, то есть в разгар рабочего дня, однако сотрудник полиции находился в суде в статусе «вольного слушателя». Профилактику каких правонарушений собирался предотвращать Ковтуняк Денис Алексеевич ни суду, ни стороне защиты было не известно.

На этом фоне всё более отчётливо вырисовывается схема публичного сопровождения обвинения. Ранее прокурор Руслан Войтов уже привлекал в суд лояльных журналистов, формируя нужный медийный фон. Теперь, судя по происходящему, к этому набору добавились общественные активисты и студенты.

Кто опаснее?

Внимательно посмотрите на лица на лица девушек, которых сторона обвинения на протяжении года упорно именовала «опасными для общества», и лица этих “вольных слушателей”. Крепкие, физически здоровые молодые парни, которые в условиях военного времени по неизвестным причинам не находятся ни в армии, ни на иной общественно значимой службе, ходят в качестве группы поддержки и давления на суд в рамках сфабрикованного дела и преследования ученого Олега Мальцева.

Сколько еще подобных «вольных слушателей» приведут в суд прокуроры Руслан Войтов и Михаил Ульянов, предсказать невозможно. Однако уже сейчас в Одессе любому образованному человеку, способному к критическому мышлению, становится очевидно, что организаторы преследования ученого Олега Мальцева последовательно демонстрируют пренебрежение к разуму наблюдателей и участников процесса, подменяя правовую аргументацию грубыми и низкопробными манипуляциями. Организаторы правого беспредела вокруг дела Олега Мальцева в погоне за дешевыми спецэффектами, все больше обнажают собственную несостоятельность.

Арест без альтернативы

12 сентября 2024 года по сфабрикованному уголовному делу был арестован учёный и адвокат Олег Мальцев. Суд избрал ему меру пресечения в виде содержания под стражей без права внесения залога. При этом, в более тяжких случаях с коррупционерами-чиновниками, попавшимся на хищениях в особо крупных размерах, а также некоторым правоохранителям, которые по пьяне сбивали людей на смерть, фигурантам нередко предоставлялась возможность выйти под залог. В случае с учёным, написавшим книгу о военных преступлениях, такая возможность предоставлена не была.

Арест Олега Мальцева произошёл несмотря на серьёзные риски для здоровья. За 3 месяца до задержания учёный был выписан из реанимации и проходил курс реабилитации дома, передвигаясь с помощью инвалидного кресла. Во время избрания Олегу Мальцеву меры пресечения прокурором была предоставлена суду медицинская справка, выданная врачом Еврейской больницы, где Олег Мальцев под конвоем ночевал перед доставкой его в суд (ИВС отказался в ту ночь принимать человека с такими заболеваниями) и впоследствии названная фиктивной, которая формально снимала ограничения для помещения в СИЗО.

Что произошло в следственном изоляторе?

Спустя две недели после помещения в СИЗО и его отказа признать вину, в камере, где находился Олег Мальцев, был проведён обыск. Как показали свидетели в суде, в ходе так называемого «шмона» в его личные вещи был подброшен консервный нож, после чего предмет был изъят как запрещённый.

Сокамерники Мальцева сразу начали возражать, заявляя, что этот предмет ему не принадлежал. Тем не менее администрация квалифицировала произошедшее как нарушение порядка содержания, и учёного поместили в карцер сроком на десять дней.

Один из свидетелей позже заявил в суде, что в тот момент им прямо сказали «закрыть рты», объяснив происходящее интересами СБУ.

Нам сказали закройте рты, это нужно СБУ.

В карцере без лекарств и помощи

Напомним, в карцер был помещён человек, который не мог передвигаться без посторонней помощи. У него были изъяли лекарства, необходимые для поддержания здоровья. Медицинская помощь фактически не оказывалась, раны, оставшиеся после тяжёлой болезни, не обрабатывались.

Медицинские специалисты указывают, что при сахарном диабете даже небольшие язвы представляют серьёзную опасность. Замедленное заживление, высокий риск инфекции и возможность гнойных осложнений являются общеизвестными клиническими фактами. В тяжёлых случаях подобные состояния могут привести к ампутации конечностей. Несмотря на это, Олег Мальцев находился в карцере без надлежащего медицинского сопровождения.

Свидетели также сообщали о попытках применения физической силы, грубом обращении со стороны персонала и изъятии книг, которые находились у учёного. В течение 10 дней нахождения в карцере Мальцеву не давали помыться.

Судебное рассмотрение

15 декабря Одесский окружной административный суд удовлетворил иск адвоката Евгении Тарасенко и признал помещение Олега Мальцева в карцер незаконным. Об этом решении на своей странице в Facebook также сообщила адвокат Ольга Панченко, отметив, что это уже не первый случай, когда действия в рамках дела Олега Мальцева признаются судом незаконными.

Комментируя решение, Евгения Тарасенко подчеркнула, что суд не торопился с вынесением вердикта, но при этом были вызваны и заслушаны свидетели. По её словам, именно тщательное исследование обстоятельств позволило прийти к обоснованному выводу.

Вопрос об апелляции и значение решения

Отвечая на вопрос журналиста о возможной апелляции и устойчивости правовой позиции защиты, Евгения Тарасенко заявила, что с учётом исследованных доказательств рисков она не видит. По её словам, все процессуальные требования были соблюдены таким образом, чтобы исключить основания для успешного обжалования.

Говоря о значении этого решения для дела Олега Мальцева в целом, адвокат отметила, что защита столкнулась с правовым беспределом со стороны отдельных представителей власти. Признание помещения в карцер незаконным, по её мнению, является сигналом о недопустимости подобного обращения с людьми, находящимися под стражей.

Вы бросаете человека в карцер, лишаете его лекарств, создаёте риски для здоровья и прямую угрозу жизни. Вы относитесь к нему как к преступнику ещё до решения суда. Так делать нельзя, —

подчеркнула Тарасенко, добавив, что на любое нарушение закона в правовом государстве должны следовать контр-действия, направленные на восстановление нарушенных прав.

Редакция «Общественного прибоя» предлагает вниманию читателей перевод материала британских коллег, чтобы ознакомить украинскую аудиторию с тем, как зарубежные СМИ анализируют одно из “самых спорных судебных разбирательств современной Украины”. Поскольку, взгляд со стороны позволяет формулировать те вопросы, которые внутри страны всё ещё задаются недостаточно громко.

Ниже мы публикуем полный перевод статьи Western Morning News, сохраняя её структуру и основные акценты.

Ранним утром, когда ворота Одесского следственного изолятора медленно открылись, четверо женщин и немецкий журналист сделали первые шаги к свободе, которой они были лишены более года. Их освобождение под залог стало результатом длительной судебной тяжбы, которую вели адвокаты защиты, и постоянного участия со стороны европейских правозащитных организаций. Но для учёного Олега Мальцева и журналиста Константина Слободянюка, которым инкриминируют создание «незаконного военизированного формирования», латунные двери камер пока остаются закрыты.

Это дело уже называют одним из самых спорных в современной украинской практике. Международная правозащитная организация Human Rights Without Frontiers (HRWF) говорит о политически мотивированном преследовании. Адвокаты указывают на «необъяснимые задержки» и отсутствие прямых доказательств состава преступления. Украинские прокуроры утверждают, что учёный якобы обсуждал сценарий захвата власти.

Между патриотизмом и преступлением

Чтобы понять, почему эта история резонирует далеко за пределами Украины, нужно вернуться в первые месяцы после полномасштабного вторжения россии.

Весной 2022 года украинские власти активно призывали граждан к самоорганизации на случай оккупации отдельных регионов. Правительственный портал «Центр национального сопротивления» публиковал рекомендации по использованию оружия, методам скрытого сопротивления и организационной самообороны. Министерство обороны выпустило справочник «Гражданское сопротивление», где прямо призывало граждан объединяться и быть готовыми к активным действиям в чрезвычайных условиях.

На этом фоне 18 апреля 2022 года Олег Мальцев, учёный с международной репутацией, организовал встречу со своими коллегами. Тема обсуждения — как действовать в случае захвата Одессы и в условиях отсутствия связи или государственной координации, что является стандартной практикой для большинства гражданских инициатив самообороны, возникших в тот период.

Однако два года спустя этот разговор стал главным доказательством обвинения. Следователи Службы безопасности Украины (СБУ) интерпретировали эту беседу как попытку создать «незаконное военизированное формирование» с предполагаемой целью «захвата власти».

Правозащитники называют это «парадоксом, невозможным в правовом государстве». HRWF в своём заключении подчёркивает:

То, что государство публично описывало как нормальную и желательную реакцию граждан на угрозу оккупации, в деле Олега Мальцева было превращено в основание уголовного преследования.

Аресты, которые потрясли международное сообщество

В сентябре-октябре 2024 года сотрудники спецподразделений СБУ провели серию задержаний. По словам адвокатов, в ряде случаев силовики действовали грубо и с нарушением процессуальных норм. Директор института судьбоанализа Марина Ильюша, которую освободили под залог месяц назад, описывает свое задержание в интервью украинской газете «Общественный прибой»:

Мне надели наручники, на голову натянули мешок и спустили в подвал. Они говорили, что я сяду как минимум на 10 лет. Что выйду старой и без зубов. Я не понимала, это были угрозы или предупреждение о пытках.

Её рассказ подтверждает один из самых тревожных моментов расследования: отсутствие прозрачности и злоупотребления в ходе задержаний.

Немецкий журналист Сергей Энгельманн, сотрудничавший с украинцами несколько лет, связывает свой арест с публикацией критической статьи о деле Мальцева.

Ключевым событием стала публикация моей журналистской статьи «Кто заказал клеветническую кампанию против Олега Мальцева». Через четыре дня после публикации меня арестовали, — рассказывает он.

Вскоре после этого сайт, на котором была размещена статья, подвергся хакерской атаке, что позже подтвердило само медиа.

Энгельманн провел более шести месяцев в заключении, не понимая сути предъявленных ему обвинений.

Мои адвокаты сделали все возможное — они подавали ходатайства, ссылались на международные стандарты, чтобы заставить прокурора перевести обвинения на язык, который я понимаю, — немецкий. Через семь месяцев я наконец увидел документы с обвинением, — вспоминает он.

Позиция обвинения: попытка захвата власти

Украинская прокуратура утверждает, что украинский ученый Олег Мальцев создал группу, которая в случае оккупации Одессы могла попытаться установить собственный контроль над городом. Однако, по словам адвокатов защиты, в суде прокурор Руслан Войтов не смог привести ни одного факта, который можно было бы квалифицировать как создание вооруженной группы или планирование государственного переворота.

Обвинение основано на предположениях, а не на доказательствах, — говорит один из украинских адвокатов. — Прокуратура более года намеренно затягивает рассмотрение доказательств просто потому, что доказательств вины Олега Мальцева не существует.

Процессуальные нарушения и медленное правосудие

Адвокаты указывают на многочисленные процессуальные проблемы в деле. Евгения Тарасенко, один из защитников, отмечает странную хронологию: в декабре 2023 года на электронную почту адвоката Ольги Панченко, которая представляла интересы Мальцева, пришло анонимное письмо с предложением закрыть все проблемы «за определенную благодарность». Об этом факте было официально уведомлено СБУ, но от них не поступило никакой реакции. Через два месяца начались обыски.

Сторона обвинения, по мнению защиты, затягивает переход к рассмотрению доказательств, поскольку убедительных материалов, подтверждающих вину, не существует. В судебных заседаниях ни прокурор, ни судья не смогли указать, какие конкретные незаконные действия совершили подсудимые.

Международный резонанс

28 марта 2025 года Совет ООН по правам человека на 58-й сессии в Женеве обсудил ситуацию с украинским ученым Олегом Мальцевым. Французская правозащитница Кристин Мирре выступила с заявлением о незаконности заключения украинского ученого. Бельгийские активисты во главе с Вилли Фотре также резко раскритиковали украинские правоохранительные органы в связи с этим делом. Правозащитные организации дополнительно выразили озабоченность по поводу поведения судебных органов в этом деле во время конференции ОБСЕ в Варшаве.

Журналисты издания Jewish Review провели расследование и назвали дело политически мотивированным преследованием еврейского ученого. Мальцев, родившийся в еврейской семье, является движущей силой проекта «Европейская история еврейского народа», поддерживаемого Одесским региональным отделением Украинской академии наук.

Философ Георгий Вачнадзе, магистр Лёвенского университета, назвал арест «симптомом институционального провала», усугубленного войной. Французский ученый Люсьен Улабиб, который сотрудничал с Мальцевым над книгой о философе Жане Бодрийяре, также выступил с публичным обращением к украинскому суду.

Личная месть или государственная необходимость?

Юристы и правозащитники утверждают, что дело может быть связано с личной неприязнью со стороны офицера военной контрразведки СБУ Евгения Волошенюка. По данным защиты, в декабре 2024 года Волошенюк получил повышение по службе, что, возможно, связано с его ролью в расследовании.

Международные детективы, проводящие частное расследование по просьбе правозащитных организаций, утверждают, что судебный процесс имеет как минимум четыре признака фабрикации уголовного дела. Их украинские контакты в спецслужбах подтверждают, что некоторые коллеги «играли нечестно», якобы фабрикуя доказательства для подкрепления дела.

По мнению расследователей, организаторы рассчитывали на то, что военное положение станет для них идеальным прикрытием. В момент обострения проблем национальной безопасности громкий арест «особо опасной группы» можно было бы преподнести как триумф спецслужб, отложив тщательную проверку доказательств. По их мнению, расчет был прост: мало кто стал бы сомневаться в подлинности материалов, когда достаточно продемонстрировать результат операции.

Одна из задержанных женщин рассказала суду, что оперативник Евгений Волошенюк вел себя странно во время допросов: вместо того, чтобы задавать ей вопросы по существу дела, он интересовался только интимной жизнью доктора Мальцева и задержанных.

Условия содержания

Особую тревогу правозащитников вызывают условия содержания ученого, страдающего диабетом и бронхиальной астмой. По информации защиты, Мальцев содержится в неотапливаемых камерах, кишащих клопами, где заключенным разрешают мыться только раз в неделю, туалеты не отделены от жилых помещений, а из-за разрушающихся стен и поврежденных полов отсутствует нормальная вентиляция.

На момент ареста Мальцев проходил курс реабилитации после пребывания в реанимации. Несмотря на тяжелое состояние здоровья, суд не учел это как смягчающее обстоятельство и отказался применить более мягкие альтернативные меры пресечения, хотя статья, по которой были предъявлены обвинения, это позволяла сделать.

Победы защиты

Постепенно защите удается добиваться побед. 25 апреля 2025 года была освобождена адвокат Ольга Панченко, которую арестовали по той же статье, что и ее клиента — беспрецедентный случай давления на защитников.

21 октября 2025 года Одесский апелляционный суд освободил под залог немецкого журналиста Сергея Энгельманна после целого года заключения. Залог составил 60 тысяч гривен.

5 ноября тот же суд распорядился освободить последних четырех членов якобы «особо опасной оперативно-боевой группы» — всех молодых женщин, которых следователи обвинили в участии в военизированном формировании.

Эти освобождения демонстрирует, по мнению защиты, отсутствие реальных оснований для обвинений и постепенное развал позиции прокуратуры.

Дилемма военного времени

Дело Мальцева отражает сложную дилемму, с которой сталкивается Украина во время войны: как защитить национальную безопасность, не жертвуя принципами правового государства? Критики отмечают, что чрезмерное рвение в борьбе с потенциальными угрозами может привести к злоупотреблениям и преследованию невиновных.

Сторонники жесткой позиции властей указывают на реальные угрозы со стороны российских спецслужб и необходимость бдительности. Однако правозащитники предупреждают: использование карательных инструментов для сведения личных счетов подрывает доверие к институтам и ослабляет государство изнутри. Кроме этого, преследование невиновных используется в корыстных целях и имеет коррупционную составляющую.

Как отмечает один из международных наблюдателей:

Огромное количество процессуальных нарушений в деле доктора Мальцева ставит под сомнение законность самого преследования. Что мешает суду как можно скорее приступить к рассмотрению доказательств? Вместо этого все усилия, похоже, направлены на то, чтобы затянуть этот момент.

Действительно, и прокуроры, и защитники уже ознакомились с доказательствами от каждой стороны. Затягивание перехода к рассмотрению доказательств, по мнению адвокатов, объясняется просто: у обвинения нет убедительных аргументов, чтобы опровергнуть доводы защиты.

Защита Мальцева неоднократно указывала на системные нарушения процессуальных норм со стороны украинских правоохранителей и судей. Арест адвоката Ольги Панченко в апреле 2025 года по тому же делу, в котором она выступала защитником, стал кульминацией скандала. Теперь дело Олега Мальцева все чаще рассматривается как показательный пример кризиса украинской судебной системы.

ОБСЕ ставит под сомнение независимость украинского правосудия

10 октября в рамках пятого пленарного заседания «Верховенство права II» на крупнейшей ежегодной конференции ОБСЕ по правам человека бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers представила развернутый доклад о процессуальных аспектах дела украинского ученого и адвоката Олега Мальцева.

Письменный доклад под названием «Украинская судебная система в кризисе: доктор Олег Мальцев — более года в одесском СИЗО» содержит не только детальное изложение обстоятельств скандального дела, но и фокусируется на действиях пяти конкретных судей в Одессе. По мнению международных правозащитников, решения этих судей демонстрируют системные проблемы с независимостью и беспристрастностью украинского правосудия. Особое внимание в докладе уделено нарушениям со стороны судьи Юрия Андреевича Кривохижи.

Нарушения судьи Юрия Кривохижи в деле Олега Мальцева

Сегодня дело Олега Мальцева рассматривает судья Приморского районного суда Одессы Юрий Кривохижа, чьи действия, по данным правозащитных организаций, включают ряд грубых нарушений Уголовно-процессуального кодекса (УПК) и Уголовного кодекса Украины. Эти эпизоды подробно описаны в докладе Human Rights Without Frontiers.

Во-первых, в конце мая 2025 года судья Юрий Кривохижа продлил меру пресечения для Олега Мальцева и его коллег, назначив продолжение содержания под стражей без права на залог, несмотря на апелляции защиты о необходимости рассмотрения медицинских документов и независимых экспертиз. Это решение привело к дальнейшим задержкам в апелляционном суде, где слушания откладывались из-за формальных причин, таких как воздушные тревоги, что защита расценивает как обструкцию.

Во-вторых, в конце июля 2025 года судья Юрий Кривохижа вновь продлил содержание под стражей на 60 дней, игнорируя аргументы о соразмерности меры и отсутствии реальных рисков. Это произошло на фоне ареста адвоката Мальцева Ольги Панченко в апреле 2025 года, что, по мнению защиты, создало контекст давления на суд.

В-третьих, в отношении иностранного гражданина Сергея Энгельмана (гражданина Германии, сооснователя исследовательского института с Олегом Мальцевым) судья проигнорировал вопросы подсудности. 19 марта 2025 года защита подала ходатайство, указывая, что Энгельман находился за пределами Украины в период вменяемых действий (с 20 февраля по 14 мая 2022 года), и согласно ч. 3 ст. 8 УК Украины, иностранцы не подлежат преследованию за такие экстратерриториальные деяния, если они не подпадают под специальные исключения. Несмотря на это, немецкий журналист Сергей Энгельман содержался в СИЗО около года без залога.

В-четвертых, на заседании 28 сентября 2025 года судья Юрий Кривохижа не смог конкретизировать вменяемое деяние обвиняемой Марине Ильюше — молодой ученой и директору НИИ Судьбоанализа. После оглашения обвинительного акта судья не ответил на вопросы о сути, времени и месте противоправных действий, что указывает на отсутствие состава преступления. Видеозапись этого эпизода набрала более 225 000 просмотров в соцсетях и вызвала негативную общественную реакцию в адрес судьи.

Наконец, 6 октября 2025 года произошел один из наиболее грубых инцидентов: во время заседания по мере пресечения для Сергея Энгельмана пропала видеосвязь с защитником Александром Бабиковым. Несмотря на это, Юрий Кривохижа продолжил заседание и продлил содержание под стражей, нарушив п. 4 ч. 2 ст. 52 УПК Украины, который требует обязательного участия защитника для лиц, не владеющих государственным языком. Защита квалифицирует это как прямое пренебрежение процессуальными гарантиями.

Мнение адвоката Евгении Тарасенко

Адвокат Евгения Тарасенко, комментируя дело Олега Мальцева, высказала резкую критику в адрес судьи Кривохижи, указав на нарушение принципов беспристрастности и фундаментальных прав обвиняемых. По её словам, действия судьи игнорируют ключевые нормы УПК, что приводит к затяжному содержанию под стражей без должного обоснования.

В контексте дела Олега Мальцева, судья Кривохижа неоднократно демонстрировал подход, который, на мой взгляд, выходит за рамки принципа беспристрастности. Вместо того чтобы строго следовать требованиям УПК, обеспечивая равенство сторон и своевременное рассмотрение ходатайств, действия судьи создают впечатление игнорирования фундаментальных гарантий, таких как презумпция невиновности и право на эффективную защиту. Более года люди томятся в СИЗО без внятного обоснования, а судья упорно закрывает глаза на вопиющие нарушения!

Адвокат также отметила, что подобные нарушения процессуальных стандартов, хотя и встречаются в практике, в данном случае достигли критического уровня:

В моей практике я неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда судьи, под давлением внешних факторов, будь то административное давление или политическая конъюнктура, отступают от процессуальных стандартов, но проведение заседаний без защитника, отказ в уточнении сути обвинений—это уже просто издевательство.

Завершая свой комментарий, Евгения Тарасенко подчеркнула необходимость срочного вмешательства вышестоящих судебных инстанций:

Я убеждена, что подобные действия судьи являются недопустимыми и требуют немедленного вмешательства вышестоящих судебных инстанций.

Для судьи Юрия Кривохижи, назначенного на должность указом Президента Украины № 425/2024 от 04.07.2024, дело Олега Мальцева может стать поворотным моментом карьеры. Молодой судья оказался в центре международного скандала, когда его решения стали предметом обсуждения на конференции ОБСЕ по правам человека.

Учитывая, что о нарушениях судьи Кривохижи уже говорят на международных площадках, включая ОБСЕ, его дальнейшие решения будут находиться под пристальным вниманием европейского правозащитного сообщества.

Дело в отношении ученого Олега Мальцева и его коллег передано в суд. Расследование завершено. Неоднократно коллеги и партнеры, правозащитники, детективы указывали на то, что «дело» носит заказной характер. Более того, 28 марта 2025 года на 58-й сессии заседания ООН по правам человека в Женеве Кристин Мирр заявила о незаконности уголовного дела против украинского ученого доктора наук Олега Мальцева. Самое интересное — это озвученные фамилии в этом докладе. Адвокат Евгения Тарасенко дала комментарии о происходящем по делу латвийскому изданию «Гранит науки». Ниже приводим этот разговор с адвокатом Евгенией Тарасенко.

П.: Евгения, расскажите, на какой стадии сейчас находится дело в отношении украинского ученого Олега Мальцева?

Е.Т.: Дело передано в суд с обвинительным актом. Стороне защиты были предоставлены материалы, которые досудебное следствие фактически собирало более 2 лет (если учитывать 1,5 года работы до объявления подозрения и 6 месяцев после этого). Что могу сказать уже сейчас?

В материалах дела нет ни одного факта, который бы свидетельствовал о какой-либо связи Олега Мальцева и его коллег с представителями страны-агрессора.

Несмотря на два года тщательной работы 10 прокуроров, 25 следователей, а также оперативное сопровождение военной контрразведки СБУ, стороне обвинения так и не удалось найти и приобщить к материалам дела никаких доказательств связи «опасной» научной структуры Олега Мальцева с РФ: ни переписки «с Путиным», ни «тайных встреч» с «кураторами», ни хотя бы каких-то слов о поддержке РФ или оправдания агрессии против Украины.

И причина отсутствия таких доказательств не в халатности следствия, а в том, что невозможно найти то, чего в принципе не существует.

Ведь именно нарратив о «пророссийскости» Олега Мальцева пытались активно продвигать в медиа одесские журналисты и проплаченные Telegram-каналы. Точнее, небольшая кучка медийщиков, «скованных одной цепью и связанных одной целью» — дискредитировать Олега Мальцева и его коллег. Отмечу, что активное нагнетание ситуации по Мальцеву в интернет-ресурсах началось еще в начале августа 2024 года, а задержали его 12 сентября 2024 года.

Считаю, что этот факт является еще одним подтверждением того, что дело в отношении Мальцева имеет заказной характер.

П.: 28 марта на ежегодной конференции ООН по правам человека в Женеве в прямом эфире французские и бельгийские правозащитники из организаций Human Rights Without Frontiers и Coordination of Associations and Individuals for Freedom of Conscience (CAP/Liberte de Conscience) заявили о заказном характере дела и отметили, что это месть со стороны сотрудника СБУ Евгения Волошенюка. Как вы можете это прокомментировать?

(Ссылка на полное видео заседания ООН. Доклад Christine Mirre начинается на 1:44:13)

Е.Т.: Это позиция европейцев, и я уверена, что она небезосновательна. Для меня (и не только для меня) очевидно, что дело носит заказной характер. В любой службе есть добросовестные сотрудники, а есть и те, кто использует служебное положение в собственных целях. И это не только в Украине — так везде.

Могу отметить, что за последние полгода определенный сотрудник ГВКР СБУ даже не скрывал своей личной заинтересованности в этом деле: угрожал защитнику, подслушивал конфиденциальные разговоры с клиентом и всячески демонстрировал «свою» власть (хотя она не его, а предоставлена ему государством Украина, и я надеюсь — временно). Лично мне он обещал, что я скоро буду «есть через трубочку» и «окажусь в СИЗО вместе с моими подзащитными».

Приведу один пример из недавних событий.
28 марта 2025 года, во время судебного заседания по этому делу, этот сотрудник появился в зале суда. Все, чем он там занимался, — это ходил с многозначительным видом, слушал разговоры адвокатов в коридоре, спорил с ними, горячо защищая свидетеля обвинения (о котором отдельно говорится в статье), а также приставал к журналисту.

Я до сих пор не могу понять, какие контрразведывательные мероприятия в рамках своих должностных обязанностей выполнял этот сотрудник военной контрразведки в Приморском суде г. Одессы? Кто дал ему процессуальное поручение ходить по коридорам суда, спорить с адвокатами и вмешиваться в работу журналиста? И еще более непонятно: почему украинские налогоплательщики должны оплачивать этот «служебный» цирк?

П.: Хорошо. Такой вопрос — неужели сторона обвинения за 2 года не собрала никаких доказательств? Так не бывает.

Е.Т.: Почему же, собрала. И очень даже «убедительные»:

• Показания свидетеля, который утверждает, что он «с другой планеты» и действует исключительно из личной мести в отношении Мальцева.
• Показания одного из задержанных, которого 4 месяца удерживали в Одесском СИЗО, и, по моему мнению, он просто не выдержал этих условий и согласился на признание в преступлении, которого не совершал.

В Одесском СИЗО уже 6 месяцев также удерживаются 4 женщины и немецкий журналист. Им инкриминируют нетяжкие статьи, но, несмотря на это, суд не предоставляет им возможности внесения залога. Могу предположить, что сторона обвинения крайне надеется на то, что эти люди не выдержат условий содержания и дадут ложные показания против моего клиента.

Весь абсурд в отношении этих 4 женщин и немецкого журналиста еще и в том, что в обвинительном акте (итоговом документе досудебного следствия) даже не указано, какие именно действия они совершили. В уголовном праве человека можно судить только за совершенные действия или бездействие. Однако эти 5 человек до сих пор не знают, какие именно незаконные действия им инкриминируют, а их адвокаты не могут понять, как защищать человека в суде, если нет никакой конкретики относительно его правонарушения. Несмотря на это, их продолжают удерживать под стражей.

В деле также есть лингвистическая экспертиза, которую провел эксперт СБУ. Все остальное — просто бумажки, не имеющие никакого веса.

То есть, если вы меня спросите, за какие действия судят Мальцева и еще 6 человек — ответ: ни за какие. Мальцева судят за интерпретацию его слов экспертом СБУ. Однако сторона защиты обратилась за независимой экспертизой в Минюст, и эта экспертиза показала, что даже в словах Мальцева нет никакого преступления.

То есть все «дело» Олега Мальцева и обоснование его содержания под стражей в Одесском СИЗО основывается на лингвистической экспертизе, проведенной экспертом СБУ. Для ее проведения эксперту СБУ понадобилось всего 8 дней. В то же время комиссия экспертов Минюста работала над своей экспертизой 68 дней. Эксперт СБУ с одним годом стажа выполнил исследование в 8 раз быстрее, чем комиссия специалистов Минюста, в состав которой входят эксперты с 20-летним опытом. Делайте выводы сами.

П: Во многих интернет-публикациях пишут о том, что Мальцева обвиняют в госизмене. Это правда?

Е.Т.: Нет, эта информация не соответствует действительности. Никаких обвинений в государственной измене (статья 111 Уголовного кодекса Украины) в отношении Мальцева и его коллег нет и никогда не было.

Более того, сам вопрос вызывает у меня неприятные эмоции как у юриста. Даже если бы это было так, в Украине действует презумпция невиновности — ее никто не отменял, и, надеюсь, не отменит.

К сожалению, наше общество, по моему личному мнению, еще не избавилось от советского менталитета. В СССР, если человека обвинили, особенно органы госбезопасности, он автоматически считался виновным, все от него отворачивались, делали вид, что не знают его, а «борцы за социалистический строй» начинали кричать на всех углах: виновен — без суда и следствия.

То есть, знаете, утром некоторые наши сограждане заявляют, что они за демократию, а вечером пишут в сети комментарии в духе 1937 года. Это крайне печально.

Мы всегда с ужасом вспоминаем жертв сталинских репрессий, ту темноту, когда людей по доносам расстреливали или отправляли в ГУЛАГ фактически без суда и следствия. Однако до сих пор остается без ответа один исторический вопрос: а кто же писал эти доносы? Ведь это были не инопланетяне, а граждане СССР. И таких доносов были миллионы. Они не просто их писали — писали с удовольствием: кому-то была нужна чужая квартира, кому-то — должность, а кто-то хотел отомстить за обиду. Это тот исторический опыт, из которого необходимо сделать выводы и ни в коем случае не повторять ошибки прошлого.

П: В докладе ООН французы и бельгийцы заявляют, что СБУ оказывает давление на суд по делу Мальцева. Это правда?

Е.Т.: У меня нет доказательств ни в пользу этого заявления, ни против него. Это мнение европейцев. Если бы у меня были доказательства давления на суд, я бы уже давно обратилась в ГБР и ВСП.

Однако могу сказать точно: украинские суды в большинстве случаев становятся на сторону обвинения (это мое личное мнение), а это — советский пережиток, о котором я уже упоминала. Как мне сказал один прокурор: «Ну, вы же понимаете, судьи тоже не святые, поэтому они пойдут нам навстречу».

Ни для одного адвоката, практикующего в сфере уголовного права, не является секретом, что сторона обвинения в основном полагается на так называемый «административный ресурс» и даже не скрывает этого. К сожалению, в Украине это работает. Безусловно, это касается не всех судей, но общая тенденция, по моему мнению, именно такая.

Однако у этого явления есть обратная сторона. Любой человек может стать объектом уголовного преследования, в том числе судьи, прокуроры и следователи. И вот тогда «система» работает против них самих. Часто они начинают возмущаться «беззаконием» только после собственных арестов, забывая, что сами же эту систему и выстраивали.

П: Недавно в некоторых Telegram-каналах появилась информация о том, что одесские журналисты обвиняют главу одесского НСЖУ в том, что он якобы «слил» некую информацию по делу адвокатам Мальцева. Можете объяснить, в чем суть?

Е.Т.: Да, я видела эту информацию. По моему мнению, это лишь выяснение отношений между одесскими журналистами и главой одесского НСЖУ, к которому пытаются привлечь моего клиента.

Действительно, некоторые одесские журналисты (многие из которых уже бывшие журналисты) написали на руководителя следствия СБУ в Одесской области своеобразный «донос» на Мальцева. В нем они описывают, какой он «ужасный», и просят не отпускать его из-под стражи. Этот документ содержится в материалах дела и был открыт стороне защиты в соответствии со статьей 290 УПК Украины 18 февраля 2025 года, так же, как и другие документы по делу.

Поэтому если одесские журналисты хотят выяснять отношения с председателем НСЖУ относительно того, что он якобы нам «слил» какую-то «страшную тайну» — это их дело, пусть развлекаются. Эта «страшная тайна» содержится в материалах дела, которые сторона обвинения обязана открыть стороне защиты в соответствии с действующим законодательством, что и было сделано.

Единственное, чего я искренне не понимаю, — какое отношение коллективные доносы в СБУ имеют к журналистской деятельности? Могу предположить, что «журналисты», написавшие это «характеристическое письмо», имеют непосредственную связь с СБУ, что, в свою очередь, не имеет никакого отношения к журналистике. Так же, как и доносы с целью личной мести Мальцеву. Думаю, это ярко их характеризует.

Помните, я упоминала о миллионах доносов в СССР? Это из той же оперы.

Читать также : «Совет ООН по правам человека обсудил «Дело доктора Мальцева» на 58-й сессии» (англ. версия)

В ООН заявили о незаконности уголовного дела в отношении украинского ученого доктора Олега Мальцева. Пресс-релиз (укр. версия)

Адвокат Александр Бабиков — партнер Адвокатского объединения «DEFENSORES»

Задержание адвоката Ольги Панченко стало своеобразным катализатором, который привлёк внимание общества к вопросам справедливости судопроизводства, возможности защитить свои права в уголовном процессе, а также к роли адвокатов в системе правосудия.

Как справедливо отметил ЕСПЧ в деле «Намазов против Азербайджана»: «Особый статус адвокатов придаёт им центральное значение в осуществлении правосудия как посредников между обществом и судами». В этом же решении Суд подчеркнул, что «профессиональные ассоциации адвокатов играют фундаментальную роль в обеспечении защиты прав человека и поэтому должны иметь возможность действовать независимо, а уважение к коллегам по профессии и саморегулирование юридической профессии имеют первостепенное значение».

Может ли судопроизводство быть справедливым, если высказывать свою позицию и суждение смогут только прокуроры? Сможет ли суд объективно установить обстоятельства дела, если роль защитника будет пассивной, а он в первую очередь будет заботиться о собственной безопасности и благополучии?

Ответы очевидны. Однако обвинительная сторона — прокуроры, следователи, детективы и оперативные подразделения — всё чаще оказывают давление на суды, а в последнее время и на адвокатов.

Есть ли смысл давить на суд, склоняя судью принять определённое решение, обосновывая это внепроцессуальными доводами, намекая на необходимость придерживаться «государственной позиции», используя намёки и угрозы последствиями, если нужное решение не будет принято, в делах, где расследование проведено законно, полно и объективно? И на этот вопрос ответ очевиден.

Дело Ольги Панченко ярко продемонстрировало, как правоохранительные органы, используя слабость прокурорского надзора и судебного контроля, имея на руках «слабое» дело, стремятся добиться «победы» любой ценой. Как осуществляется манипуляция доказательствами и общественным мнением, как «навешиваются ярлыки» на тех, кто осмелился отстаивать свою позицию, бороться за справедливость — для себя, своих клиентов и коллег.

Сложно сказать, что стало основной причиной ареста клиента Ольги — Олега Мальцева: его имущественное положение, месть или банальное желание получить награду и продвижение по службе. Но манипуляции и подмена информации сопровождали это дело с самого начала.

Военная контрразведка и группа гражданских. И началось всё с того, что военная разведка стала проверять, насколько законно Олег Мальцев получил дипломы об образовании и свидетельство адвоката. В городе Одесса, где вопросы нацбезопасности из-за географического положения крайне важны. Было ли установлено, что единомышленники Олега Мальцева связаны с представителями спецслужб или других госорганов рф? Тоже нет. Но учёные и вообще интеллигентные люди — самая уязвимая группа. И хотя на первый взгляд в этом расследовании не было большого смысла, проще всего «нейтрализовать» либо собственноручно созданную «преступную» группу, либо имитировать её разоблачение.

Оперативное подразделение «обнаружило», как указано в сообщении о совершении преступления, «группу из 23 человек, подавляющее большинство из которых — граждане рф». Эта же информация размещена и на официальных ресурсах правоохранительных органов, которые отчитались почти о «нейтрализации ячейки фсб». На деле же это были в основном граждане Украины, а также рф, США, Кыргызстана, Беларуси, Германии — и они не имели никакого отношения к рф или её структурам.

Тем не менее, через различные «сливные бачки» начали формировать мнение о «российском следе». Вначале в процессуальных документах утверждалось, что группа была «вооружённой», но когда выяснилось, что всё оружие приобретено официально, на основании разрешений, является легальным охотничьим или спортивным, плавно «переквалифицировали» с «вооружённой» на «военизированную». А «военизированной» она была признана на основании того, что некоторые из них проходили в приложении «Дія» курс первой медицинской помощи, а при общении использовали фразу «так точно».

В деле Олега Мальцева я бы выделил два самых тревожных момента как диагноз всей системе уголовного правосудия:

1. Следствие велось оперативным подразделением, поскольку более 90% процессуальных документов было составлено оперативным сотрудником, а не следователем или прокурором. Проведение следственных действий поручалось исключительно тому оперативнику, который и «выявил» преступление, объединив в себе роли «заявителя» и «следователя». Функции следователя и прокурора свелись к роли статистов, а судебный контроль — к легализации решений, принятых оперативным подразделением.
2. «Взятие в плен» ради заключения сделки. Правоохранительные органы много писали о «общественной опасности» якобы обнаруженной ими «военизированной организации» Олега Мальцева, о том, что её участники, всего до двух десятков человек, без всякого военного опыта, пытались захватить целый город — Одессу, на что не решилась даже многотысячная группировка войск рф.

Но почему тогда, при такой «опасности», те, кто согласился признать свою вину, по согласованию с прокурором и судом «получили» наказание в виде условного срока с минимальным испытанием или штраф, эквивалентный менее чем 1500 долларов США? Предоставили ли они «чрезвычайно важные свидетельства и доказательства»? Нет. Содействовали ли иным образом правоохранительным органам? Тоже нет.

Кажется, «формула успеха» заключается в другом. Лицо удерживается под стражей без права на залог до тех пор, пока не признает вину. Не важно — в чём. Признаёшь вину, заключаешь сделку, получаешь минимальное наказание. Но уже лишён возможности требовать правды и компенсации за незаконное задержание, потому что признал, что совершил преступление. Не согласен на такое «деликатное предложение» правоохранителей — гни без залога, пока не сдашься или не соглашаешься признать вину.

И это вторая и, пожалуй, самая опасная проблема сделок в уголовном судопроизводстве. Потому что с начала войны появился такой «инструмент», как «безальтернативное содержание под стражей», позволяющий удерживать человека в СИЗО годами. Главное — «правильно написать» подозрение и квалифицировать по «нужной» статье УК.

И именно привлечение внимания суда и общественности к этим злоупотреблениям в этом деле вызвало реакцию правоохранителей, которая и привела к задержанию Ольги Панченко. С одной стороны — реализовать угрозу, которую высказывали раньше, а с другой — «намекнуть» другим адвокатам, что защищать своих клиентов нужно «более сдержанно».

Увеличение количества обысков у адвокатов, возбуждение в отношении них уголовных дел только за оказание консультаций, указывающих на нарушение прав человека и закона, угрозы, а теперь и фактическое взятие под стражу исключительно за правовую позицию — всё это явно указывает на серьёзные проблемы в системе правосудия, её разрушение и неспособность обеспечить обществу справедливость.

От редакции: 25 апреля 2025 года Апелляционный суд изменил меру пресечения для Ольги Панченко и отпустил её под залог. Но это лишь начало борьбы.

Читайте больше материалов по делу Олега Мальцева:

• Цена защиты: Игорь Федоренко о давлении на адвокатов и борьбе за свободу Ольги Панченко
• Сотрудники ДВКР СБУ использовали «втемную» органы прокуратуры и следствия СБУ для реализации коммерческого заказа. Дело Олега Мальцева
• Победа в деле адвокатки Ольги Панченко: она вышла на свободу
• Ученого Олега Мальцева не смогли завербовать спецслужбы рф — решили уничтожить его деятельность?
• Когда эмоции встречаются с правом — побеждать должно право. Иначе будет хаос
• Месть и «последнее китайское предупреждение» — адвокат Евгения Тарасенко о резонансном аресте адвоката Ольги Панченко
• Солидарность под запретом или спецразрешение на истерику
• Олег Мальцев. Заказное дело СБУ
• Дело ученого Олега Мальцева: интервью с адвокатом — https://www.priboi.news/obshchestvenno-vazhnoe/delo-uchenogo-olega-malczeva-intervyu-s-advokatom/
• Когда закон становится сценой для выступления. Видимое и невидимое в деле Мальцева
• Дело Мальцева: незаконное задержание «опасных сообщников»
• ДЕМОНСТРАЦИЯ СИЛЫ ИЛИ ДЕМОНСТРАЦИЯ ОШИБОК? НЕОЖИДАННЫЕ ЗАДЕРЖАННЫЕ СБУ
• Обращение к украинскому суду проф. Джерома Крейса(Нью-Йорк)

Мы пообщались с адвокатом Евгенией Васильевной Тарасенко, которая принимала участие в судебном заседании по избранию к адвокату Панченко Ольге Викторовне меры пресечения в виде содержания под стражей Приморским районным судом г. Одессы. Она рассказала, почему профессиональная солидарность — это не преступление, как работает независимая адвокатура в условиях давления и почему молчание в таких делах — это предательство не только коллеги, но и самого права.

Евгения Васильевна, в недавнем видеообращении одна активистка заявила, что видела в Приморском суде «так называемых адвокатов», которые пришли поддержать «агента рф». Как вы на это отреагируете?

Я отреагирую спокойно, ведь давно столкнулась с вопиющим правовым нигилизмом общества и отождествлением адвоката с клиентом. «Так называемые» адвокаты легко проверяются по Единому реестру адвокатов Украины, их принадлежность к тому или иному областному совету также, кроме этого каждый совет адвокатов имеет свои комитеты. Все остальное — личная неприязнь, фантазии или политические истерики. Тот, кто называет адвокатов «так называемыми», использует стандарты «сортирной» журналистики.

А как насчет фразы про «агентку рф» — то есть человека, которого поддерживали адвокаты в зале суда?

В силу практического опыта для меня не существует недоказанных заявлений. В мой мозг инсталлирована формальная логика, где есть тезис, обоснование и вывод. Все остальное — это «на заборе написано». К тому же «агент рф» — это прообраз желтой звезды, которую должны были носить евреи в оккупированной нацистами Европе. Не говоря уже о том, что для подобного вывода об «агенте» необходимо иметь приговор суда, который вступил в силу и установил действительно такой факт. Потому что Конституция Украины в статье 62 четко определила:

«Лицо считается невиновным в совершении преступления и не может быть подвергнуто уголовному наказанию, пока его вина не будет доказана в законном порядке и установлена обвинительным приговором суда. Никто не обязан доказывать свою невиновность в совершении преступления. Обвинение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем, а также на предположениях. Все сомнения относительно доказанности вины лица толкуются в его пользу».

Это называется презумпция невиновности.

Активистка также возмущается, почему адвокаты не «ходят по 10-15 человек» защищать участников боевых действий, но ходят поддерживать «такого человека».

Это логическая подмена понятий, которая еще со времен Сократа называлась «ложная альтернатива». Защита одного человека не исключает поддержки другого. Адвокат должен действовать в рамках поручения клиента и придерживаться профессиональной этики. То есть, не адвокат ходит по клиентам, а клиент обращается к адвокату за профессиональной помощью, как к врачу. Вы где-то видели, чтобы семейные или профильные врачи бегали по улицам и т.д. и бросались на людей? Нет, потому что в больницу и к адвокату человек приходит только в случае необходимости. Еще один момент: ст. 20 УПК Украины гарантирует право на правовую защиту всем без исключения. Не только военным, но и тем, кого кто-то не любит. Обвинять адвоката в том, что он поддерживает или защищает кого-то «неугодного» — это все равно, что обвинять хирурга в том, что он не отказался оперировать смертельно больного человека, потому что кто-то его считает плохим.

Что вы скажете относительно утверждения об «отсутствии совести» у тех, кто поддерживает обвиняемую?

Совесть — это не процессуальное понятие. Это философская или религиозная категория. Право же — это же один из инструментов регулирования общества наряду с религией, моралью и тому подобное. Близко к праву стоит справедливость. Но ведь она у каждого своя, не так ли? Если кто-то считает, что справедливо молчать, когда адвоката преследуют за его профессиональную деятельность, ему угрожают, на него оказывают психологическое давление, а в итоге арестовывают, то мы с этим человеком точно живем в разных системах справедливости. Потому что с точки зрения права это вызывает массу вопросов, в том числе в обоснованности того, в чем обвиняют адвоката.

Я считаю, что полный зал судебного заседания коллег свидетельствует о том, что поддержать коллегу, на которую оказывают жесткое давление, это не вопрос совести, а справедливости и профессиональной солидарности. А вот манипулирование «совестью» для того, чтобы опорочить адвокатов, — это уже этически неприемлемо и юридически опасно. Ведь никто не может дать определение совести. Манипулирование категориями, которые никто не может понять или не может дать им определение говорит о применении шкалы занижения интеллекта лиц — вас умышленно опускают по шкале ценностей. А это говорит об определенной подготовке «активистов», и вопрос один — подготовка отечественными спецслужбами или …?

В том же обращении активистка прямо заявляет, что адвокаты пришли в Приморский суд, чтобы давить на суд, прикрывать «агентку рф» и что таким образом вы якобы дискредитируете прокуратуру и СБУ. Что вы скажете на это?

Это уличная демагогия. Если судебное заседание открыто, то быть свободным слушателем может каждый человек. Почему-то в 2014 году, когда масса определенных активистов в тактической форме одежды «оккупировала» залы судебных заседаний в качестве свободных слушателей, никто не истерил. Возникает вопрос «почему?».

Адвокаты в качестве свободных слушателей пришли в суд, чтобы выразить свою поддержку коллеге. Это была реализация профессиональной солидарности.

А если кому-то не нравится, что зал заполнен адвокатами, то это не к нам, а к принципу гласности правосудия, закрепленного в ст. 6 Европейской Конвенции по правам человека.

И еще: суд не является психологически неустойчивой структурой, которая дрожит от присутствия адвокатов или других свободных слушателей в зале. Кстати, в зале судебного заседания было достаточно тружеников Приморского суда. Они тоже «давили» на суд?

«Вы дискредитируете прокуратуру, СБУ и следователей?» Что? Они дискредитируют себя сами. Уважение к прокуратуре, СБУ и другим правоохранительным органам должно строиться на их деятельности исключительно в рамках закона, которая осуществляется на благо общества и страны, тем более в такое тяжелое для всех нас время. А не на лозунгах. Когда адвоката задерживают за профессиональную деятельность; когда в деле нет доказательств, кроме, простите, слюнявых скриншотов; когда единственный свидетель по делу — больной человек «с планеты Тиния», которая в суде заявила, что ее показания-это личная месть Мальцеву, когда обыски проводятся у случайных людей без обоснования; в суд заводят адвоката под конвоем СБУ в экипировке, которого нет у наших воинов на «нуле», в такие бравые ребята из конвоя сами не на «нуле», -то это не адвокаты дискредитируют систему. Это система дискредитирует саму себя. Мы лишь констатируем факты. И если правозащитники на сессии ООН говорят то же самое, может проблема все же не в адвокатах?

В обращении «активистки» была еще фраза: «я уверена, что ее вина будет доказана». Это классическое: сначала начинаем с приговора, а потом ищем под него доказательства. И вот это — главная угроза правосудию. Потому что если суд будет выносить приговор не на основании доказательств, а по громким заявлениям всех «неравнодушных» и сомнительным публикациям на сомнительных сайтах, тогда, извините, это уже не суд, а телеспектакль с элементами госзаказа.

Следующий тезис от активистки: мол, адвокаты, которые пришли поддержать коллегу, «бьют по правоохранительной системе», демонстрируют «независимость от закона», и вообще «к вам не обращаются». Что вы можете ответить?

Это классический пример риторического искажения, когда независимость адвокатуры называется «ударом по правоохранительной системе». Вместо того чтобы разобраться, почему адвокаты массово поддерживают свою коллегу, нас обвиняют в демонстрации какой-то «неправильной» независимости. Но ведь независимость адвокатуры — не грех, а прямая гарантия закона. Адвокатура не подчиняется ни прокуратуре, ни СБУ, ни власти и это закреплено в законе. Адвокатура Украины является независимым профессиональным институтом, обеспечивающим право на защиту. Я знаю, что некоторые очень хотят, чтобы адвокатура молчала, соглашалась, поддакивала.

В противном случае мы получим не правовое государство, а государство беззащитных граждан. Потому что право без независимого защитника — это не право. Это формальность. А независимость адвоката — это предохранитель от злоупотребления государственной властью.

Евгения Васильевна, активистка заявила, что присутствие адвокатов в суде «демонстрирует морально-этическую деградацию», что адвокаты «не хотят вникать в вопросы государственной безопасности», и что адвокаты смотрят на коллегию адвокатов как на свою «кормушку». Как вы это прокомментируете?

Как я уже отмечала, «активистка» использует принижение лиц по неизвестной шкале ценностей, что прослеживается уже систематически в ее речи. То есть, данное лицо является подкованным. А кем — это вопрос к как раз СБУ.

«Моральная деградация» — это не юридический термин. Повторюсь — адвокат мыслит категориями права, на все у него один вопрос: чем предусмотрено или на каком основании?

Насчет «вникания в вопросы госбезопасности»: адвокат обязан вникать в вопросы права. Адвокат не является частью системы безопасности государства. Адвокатура как отдельная институция предусмотрена Конституцией Украины. Адвокатура не входит в систему государственных органов, в том числе исполнительной власти, к которой относятся органы госбезопасности. И снова мы видим принижение определенного круга лиц по неизвестной нам шкале ценностей. Кто же готовил это лицо?

Последняя цитата активистки звучала почти как приговор: она заявила, что «не хочет иметь ничего общего с этим сообществом», назвала адвокатов «деградантами в кроватках», для которых «Украина ничто», обвинила их в пренебрежении к национальной идее, к Одессе, к европейским ценностям. Что вы скажете на это?

Вообще не вижу смысла комментировать первый тезис. Для адвокатов всей Одесской области в частности, и для адвокатов всей Украины данное лицо не известно и не представляет интереса вообще. В своей практике адвокаты на такое не обращают внимание.

Украина как государство начинается с неукоснительного соблюдения законности, адвокатура в государстве — это не просто профессия, это столп правового государства. Если вы называете «деградантами» людей, которые защищают конституционное право каждого на защиту, значит, вы не против конкретных адвокатов, а против самой идеи законности и правопорядка. Тогда возникает вопрос вполне логичный: если «активистка» проходила специальную подготовку, направленную на нивелирование норм Конституции, то явно для подрыва основ государства. «Активистка» — враг?

«Украина для вас ничто»? Украина как государство начинается с соблюдения Конституции и законов. Для тех, кто порочит закон и правовой порядок, для тех Украина — ничто.

И наконец — последняя цитата. Активистка заявляет, что после «развенчания» адвокаты, которые поддержали коллегу, должны быть «унижены», «прославлены в своей бездарности», и что «должен быть поставлен крест на всех их свидетельствах и образовании». Как вы это прокомментируете?

Я так понимаю, нас нужно подвергнуть аутодафе. Ничего нового в реалиях нашей страны после 2014 года, когда какая-то никому неизвестная провинциальная журналистка кричала мне с коллегой Панченко А.В. в апелляционном суде Одесской области «адвокаты дьявола!». Очевидное глубокое невежество и заказ.

Так и здесь. Легкий флер провинциальности и определенной подготовки. Но ведь отсутствует профессионализм и интеллект.

Редакция «Общественный прибой» благодарит адвоката Евгению Васильевну Тарасенко за интервью и поддержку коллег. И напоследок:

Никто не имеет права публично призывать к профессиональному уничтожению адвоката только за присутствие в суде. Иметь мнение — не преступление. Но навязывать его как истину, призывать к расправе, унижать достоинство адвокатов — это уже нарушение как этических, так и юридических норм.

Если мы позволим публичным эмоциям управлять правом, завтра вместо судьи в суде будет выносить приговор какой-то блогер. И будет решать судьбу, вашу судьбу, судьбу вашего родственника «по своим эмоциям и ощущениям», а не по закону.

Когда эмоции встречаются с правом, побеждать должно именно право. Иначе нас ждет хаос, что приведет не только к разрушению демократических свобод, но и к потере самой государственности, ведь именно право является ее основой. Государственность-это то, что мы сегодня, в самое тяжелое для страны время, защищаем с оружием в руках. Мы не просто держим фронт. Мы держим страну как идею, как сообщество, где закон — выше мести, суд — выше толпы, а адвокат — не враг, а последний защитник нашего с вами права быть людьми.

Напомним, 15 апреля в Одессе произошла вопиющая ситуация, которая продемонстрировала реальное отношение правоохранителей к адвокатам, мешающим им в громких делах. Сотрудники Одесского СБУ совместно с областной прокуратурой провели обыск у адвоката Ольги Панченко, после чего задержали её. Формальный повод — уголовное дело, в котором она сама является защитником. Речь идёт о деле учёного Олега Мальцева, которое бельгийская правозащитная организация Human Rights Without Frontiers International (HRWF International) ранее назвала сфабрикованным. В официальном заявлении, озвученном 28 марта в ООН, прозвучало чёткое утверждение: уголовное преследование Мальцева — не что иное, как личная месть сотрудника СБУ Евгения Волошенюка.

Заседание по избранию меры пресечения Панченко длилось двое суток. На первом заседании суд не смог вынести решение и сделал перерыв в связи с тем, что прокурор не приложил к ходатайству даже тех доказательств, на которые ссылался. 17 апреля после семичасового заседания следственный судья всё же огласил решение — постановлением суда Ольге Панченко — члену Комитета по защите профессиональных прав адвокатов и реализации гарантий адвокатской деятельности при Совете адвокатов Одесской области — была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей сроком на 2 месяца без права внесения залога. Это решение вызвало глубокую обеспокоенность и возмущение в адвокатском сообществе. Свою позицию по этому делу уже выразили Совет адвокатов Одесской области, адвокаты Александр Бабиков и Игорь Федоренко, Вадим Семёнов, Владимир Клочков и другие.

Мы обратились к адвокату Евгении Тарасенко за комментариями.

– Евгения, расскажите, пожалуйста, об обстоятельствах дела Ольги Панченко.
– Ольга Панченко защищала учёного Олега Мальцева в течение семи месяцев с момента его ареста (12.09.2024). Она участвовала во всех следственных действиях, получала материалы дела, общалась с Мальцевым. И вдруг, через семь месяцев, ей самой предъявили подозрение. Причём к ходатайству об избрании меры пресечения были приложены те же самые документы, которые Ольга видела ещё в начале производства, то есть ещё 7 месяцев назад. Прокуроры настаивали на содержании под стражей, ссылаясь на то, что она якобы может скрываться от следствия. Это вызвало удивление и возмущение в профессиональном сообществе адвокатов: если бы она действительно хотела скрыться, как утверждает следствие, у неё на это было целых семь месяцев!
Ещё одна причина, по которой адвокаты были возмущены: если Ольга действительно преступница, как утверждает следствие, то почему ждали 7 месяцев? На суде прокуроры утверждали, что не могли найти её квартиру. Хотя им был известен и адрес, и номер дома, и номер квартиры. Проблема, как они объяснили, заключалась в том, что в тамбуре четыре квартиры, поэтому именно квартиру Ольги «вычисляли» чересчур долго. Звучит, мягко говоря, абсурдно.

– Как вы считаете, почему именно сейчас её арестовали?
– Я думаю, это сочетание мести и сигнала — «последнее китайское предупреждение» другим адвокатам, которые остались в деле Мальцева. До этого уже фактически выбили из процесса двух адвокатов, пытались устранить ещё одного. Ольга — четвёртый адвокат, которого пытаются устранить.
К тому же я ещё полгода назад говорила, что на её электронную почту приходило сообщение с требованием денег за прекращение дела Мальцева. То есть ситуация выглядит очень тревожной. К тому же,  защита по делу Мальцева носит активный характер. Мы опубликовали видео заседаний. Поэтому каждый желающий может их посмотреть и сделать собственные выводы (судебное заседание от 4 апреля 2025 года часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6).

– Панченко защищала только Мальцева?
– Нет. Делу уже полтора года. Ещё за шесть месяцев до того, как Мальцеву было объявлено подозрение, Ольга представляла его интересы в производствах ГБР и Нацполиции. Тогда она многим «испортила планы». После первой волны обысков Ольга Панченко начала обжаловать незаконные действия по изъятию имущества и добилась снятия ареста. За Мальцевым «охотились» два года — сначала ГБР, потом Нацполиция, а затем уже СБУ, куда дело передали 8 мая 2024 года из-за его безперспективности.
С 2023 года военная контрразведка СБУ активно занималась поиском компромата на Олега Мальцева. Были тщательно проверены все его личные связи и круг знакомых. В течение нескольких месяцев контрразведка расследовала, было ли законным получение им научных званий и дипломов. Были проведены два масштабных обыска, однако никаких правонарушений не выявили, и Государственное бюро расследований отказалось от дальнейшего расследования или выдвижения подозрения из-за его бесперспективности. Дело передали в Одесское управление СБУ.
Когда СБУ предъявила подозрение, тогда Ольга Панченко стала официальным адвокатом Мальцева. Впоследствии взяла под защиту женщину, которая также проходит по этому делу. А после того, как из процесса вывели ещё двух адвокатов, Ольга взяла их клиентов себе. В итоге у неё стало пять подзащитных по этому делу.

– Что происходит сейчас?
– 17 апреля 2025 года Ольгу взяли под стражу. На следующий день, 18 апреля, должно было состояться заседание суда, но из-за её ареста его перенесли на 24 апреля. Клиенты категорически отказываются менять защитника. Ольга написала ходатайство из СИЗО с просьбой доставить её конвоем на заседание. Посмотрим, как отреагируют следователи и прокуроры.

– Неужели прокуратура и следствие безосновательно выдвинули Ольге Панченко подозрение?
– Мы вместе с Ольгой ознакомлены со всеми материалами дела — это 30 томов. И я могу с уверенностью сказать, как адвокат, что там нет ничего, что имело бы отношение к преступлению. И главный вопрос — чего ждали семь месяцев?
На суде прокурор утверждал, что не могли подписать подозрение, поскольку это не так просто — из-за её статуса адвоката (согласно УПК подозрение адвокату должен подписывать прокурор области). Но это утверждение — ложь, потому что Олег Мальцев тоже является адвокатом, и ему всё подписали ещё 12 сентября 2024 года.

Я и мои коллеги продолжаем работу над делом и искренне надеемся, что в ближайшее время мы докажем невиновность наших клиентов.